Глава 20

Она закрыла глаза, убаюканная мерным движением автомобиля, а я отмашку дал, чтобы поспешили, потому что когда проснется - у нее начнется течка. До этого специально говорил - не спешить, думал, может быть, заснет. Так ей будет проще справляться с изменениями. На человека укус действовал по-разному, но всегда сбивал все настройки организма, и от этого, к сожалению, нельзя было уйти. Тело должно было перестроиться. Потому-то Адамыч и смотрел на меня, молчаливо спрашивая. Если хочешь без гипса, так почему не укусил ее? Не пометил? Так бы может и трещины не было. Ведь и у нее была бы повышенная регенерация, не такая как у нас, но все же, а я и забыл об этом. Как дурак какой-то, честное слово, а ведь всего этого можно было избежать. И не было бы травмы, и за себя она смогла бы постоять, потому что сильнее была бы своего бывшего. Пусть не намного, но смогла бы соперничать. Всему эти фанатики виной и моя одержимость отмщением...

Месть ослепляла, затмевала все собой, оставляя после себя выжженную пустыню праха горечи. Но когда я, наконец, открыл глаза, понял, что даже сестра не оценила бы моих поступков, хотя многое я делал из-за нее. Я был так зол на фантиков, что мне не важно было, кто из них объект моей ненависти, главное дать им прочувствовать всю мою и сестры боль... но по итогу, она мне же и возвращалась. Сбивая с ног бумерангом чужой боли. И это отчуждение пары, ее резкие слова, которыми она укоряла, снова и снова указывая на мои ошибки, они ведь резали острым ножом. Ведь тех, кто был в доме тогда, кто был виновен на самом деле, давно уже нет, а кто остался... Только мои же призраки.

И мне выть хотелось от понимания, что это я причина ее боли, потому что жизнь без нее это агония. Волк не ошибается в своих инстинктах, это люди слепы. И я тоже был слеп. Только своей истинной паре альфа-волк машет хвостом покорно и только перед ней одной голову склоняет, ведь одно ее слово, может смягчить даже самое жестокое сердце, заставляя пелену ярости развеяться.

***

Жарко... Просто невыносимо. Выгибает всю от этого жара, что волнами растекается по телу. Укачивает и снова лавиной мощной накрывает, заставляя выгибаться в агонии. Со мной что-то не так. Испуганные мысли мечутся в голове, я пытаюсь открыть глаза, но яркий свет режет рецепторы и я снова их закрываю. Сквозь вату доносится резкий голос.

- Не важно как, главное, чтобы он пожалел. Все, мне пора. Я надеюсь, мы договорились.

Мне неясно значение фраз, я сейчас попросту не могу осмыслить, о чем вообще говорит такой знакомый голос, потому что меня снова накрывает волной.

- Алис, - слышу его голос, он пробивается сквозь нарастающий гул в ушах. - Ну же, девочка, тебе нужно это выпить.

Я послушно открываю рот, чувствуя, как в рот попадает немного кисловатая жидкость. Прохладная... Она остужает жар в горле, позволяя произнести.

- Что это? - шепчу, приоткрывая глаза. В этот раз свет не такой яркий - приглушенный, спокойный.

- Успокоительное, должно стать полегче.

Я не понимаю, почему мне должно стать «полегче», мне уже хорошо. Легкая волна неги захватывает, хочется улыбнутся ему, успокоить, а еще прильнуть к нему в поисках желанного тепла. Что я и делаю, отмечая про себя, что не болит рука и отека нет совсем, зато есть другая боль, где-то внизу живота - острая, заставляющая впиться в его плечи ногтями и произнести.

- Хочу тебя.

Я не знаю нормально ли это... вот так себя чувствовать. Пылать и бесконечно желать его. Не знаю. Не могу думать нормально, все во мне стремится к нему и просит... просит только одного... того, от чего выгибает тело и бросает в немыслимый жар, отбрасывая все остальное - разумные мысли, какие-то доводы о неправильности происходящего, все в мусорный ящик, как ненужную шелуху. Отмечаю только встревоженный взгляд Блэка, которым он меня одаривает внимательно, прежде чем выполнить мою просьбу и наклонится ко мне...

Его горячее тело, похоже на открытый огонь в пламени которого, хочется сгорать снова и снова, а ведь я только прикоснулась к нему, едва уловимо своей маленькой ладошкой, а уже чувствую это странное покалывание в кончиках пальцев, вот она осязаемая химия между нами.

Мощный торс, прикрытый футболкой, притягивает не только взгляд, по этим точеным линиям, будто вылепленным опытным скульптором, хочется водить рукой, а еще... еще самой стать тем самым скульптором, чтобы изучить все его тело, а позже повторить творение. Вряд ли бы я справилась. Никогда не замечала у себя такой тяги, но думаю, Блэку эта идея пришлась бы по душе. Надо будет спросить. Позже. А пока...

Как же мешают эти детали одежды, что на нем. Зачем они вообще? Разве для оборотней голое тело не естественно? Так почему он сейчас в одежде? Мучает меня специально? Хочет продлить агонию? Или же растянуть удовольствие?.. Помогаю раздеться. Не могу больше терпеть. Кожа к коже хочу. Запах к запаху, чтобы слиться навечно, запечататься... друг в друге. В единое целое. Прописными истинами. Пусть прошлое останется позади, а впереди только он... его кожа, прикосновения, оголенные чувства.

Ощущаю себя путником, что слишком долго путешествовал и настолько оголодал, что готов впиться зубами в свою еду-добычу, и я впиваюсь... тоже. В момент, когда альфа делает первый, такой желанный толчок внутри меня, впиваюсь зубами в его шею, ведомая одними лишь инстинктами, и это и его подстегивает к действиям...

Проводит губами, едва касаясь, по тугой горошине соска, что только и жаждет его внимания. Меня выгибает навстречу этим касаниям, которые только распаляют и без того взбунтовавшиеся гормоны, а он продолжает свою пытку. Облизывает сосок, перекатывает на языке горошину, словно какую-то сладость, и втягивает зубами в рот, причиняя легкий дискомфорт, но это ничто по сравнению с тем, как хорошо чувствует он во мне. Поддаюсь навстречу его движениям, отдаю ему всю себя, где-то на грани сознания слыша его шепот о том, как он скучал по мне, и осознание этого доводит меня до кульминации, потому что и я скучала... потому что я, сразу же, еще с нашей первой встречи, чувствовала, что он мой. Громко стону, чувствуя, что и он вслед за мной, кончает, увеличиваясь в размерах внутри меня и изливая свое семя в промежуточной трансформации, которую я отмечаю затуманенным сознанием. А внутренний голос ехидно хмыкает: «а как же иначе, если ты пара волка, то и спариваться должна с ним». Может быть, в какой-то другой день меня бы это испугало, но не сейчас. Слишком хорошо, чтобы бояться...

В следующий раз пробуждение не такое болезненное, разве что между ног сладко потягивает, напоминая о нашем, и не одном, соитии. Белые простыни смяты, а я укутана в одну из них словно в кокон. Мужчины нет рядом, и это меня расстраивает, ведь хотелось сейчас уткнуться в его плечо и попробовать еще поспать.

Ну, да, потра*ались, можно и сбежать. Замечаю про себя. Какой смысл разговаривать, извиняться, что-то объяснять, когда дело уже сделано, а все карты разложены на столе, хотя скорее - на кровати. Но я оказываюсь неправа и спустя мгновение дверь отворяется. Внутрь проходит Блэк. На его лице улыбка играет, а в руках поднос с кофе и ароматными булочками. И эта улыбка... я впервые вижу такую на его лице. Альфа всегда мрачный, сосредоточенный, а сейчас, будто груз с плеч сбросил, улыбается открыто, тепло, заряжающее так.

- Привет, - смотрит на меня и во взгляде такая нежность, что даже сердце сжимается от теплоты разливающейся где-то внутри меня, в области сердца, наверное, которое ускоряет свой бег с его приближением.

- Я думал ты будешь голодна, после... - многозначительно замолкает.

Конечно, конечно, позаботился, хмурюсь я. Но это так, для виду, чтобы не расслаблялся, а самой улыбаться хочется. Не выяснять ничего, не обижаться и ни капли не злиться. Впервые насладиться совместным завтраком. Поговорить можно и после. Не каждый день мужчина приносит кофе в постель. Мог ведь попросить кого-то из стаи, но нет - все сам сделал. Приятно.

- Спасибо, - говорю, справившись с собой и с тем очарованием, что нахлынуло стоило увидеть эту картину идеального мужчины. Альфа не такой. Напоминаю себе. Не стоит строить иллюзии и грезить несуществующим. Слишком больно после.

- Как ты себя чувствуешь? - участливо интересуется, - ничего не болит? - и на шею мою смотрит.

Наверняка там следы его же зубов остались. А мне по морде его наглой врезать хочется. Ну, вот зачем напоминаешь, гад, ты такой. В этот момент все очарование, что до этого казалось нереальным каким-то, развеивается и реальность врезается в меня, вихрем сбивая с ног, даже кофе перестает быть вкусным и булочка не такой сладкой.

- Не болит? Ты издеваешься? Да? Будет совсем немного больно, ничего страшного, - кривляясь произношу, испепеляя его взглядом. - Если бы я знала, то лучше бы ходила с поломанной рукой.

- Ты не можешь так говорить, - качает головой отрицательно.

- Почему это? - я все еще полна праведного гнева, как мне кажется, вполне заслуженного.

- Потому что ты моя, - вдруг прижимает меня к себе.

Хорошо, хоть кофе отставила в сторону, а то бы точно обожглась.

- Как ты не понимаешь, все равно от этого было не уйти. Прости, я правда не хотел, чтобы было так, если бы можно было по-другому то..., - прерывается и качает головой, - но по-другому никак.

- А я? - спрашиваю и, видя его непонимающий взгляд, объясняю. - Ты бы хотел, чтобы я никогда не появлялась в твоей жизни?

- Нет, - поспешно отрицает, - ты моя пара, моя жизнь.

- Что-то ты к своей жизни очень гадко относился, - едко хмыкаю.

- Я все никак не мог поверить, что это ты моя... - запинается, - слишком злился из-за фанатиков.

- Я понимаю, но теперь-то ты хотя бы осознаешь, каково было мне все это время. Не будь этого порой необъяснимого притяжения между нами, не знаю, как бы я вообще это все пережила.

- Прости, - кается он.

- На коленях будешь просить прощения целую неделю, - вдруг решаю я, а на обиженный взгляд, обращенный на меня, объясняю. - Заслужил, - а когда он кивает в ответ, согласный на мои условия, добавляю. - А я, так и быть, подумаю.

Пусть не думает, что я теперь на блюдечке с голубой каемочкой для него одного. Пара я или нет. Пусть доказывает.