18 глава

– У меня хорошие новости, госпожа Волкова.

Приятной внешности, молодой врач улыбается, перебирая бумажки на журнальном столике гостиной. Я спускаю майку и очаровательно улыбаюсь.

– Я закрываю ваш больничный.

Класс, заветные слова, льются в мои уши.

– То есть, я могу выйти на работу? – спрашиваю, присаживаясь на кресло напротив.

Утвердительно кивает.

– Да. Анализы хорошие, рана была неглубокая и быстро затягивается… Думаю, что вы не нуждаетесь больше в строгом постельном режиме.

Как будто я его соблюдала…

Благодарю красавчика врача, расписываюсь в ненужной макулатуре и грущу, когда он выходит из квартиры. Да… Врача мне притащили на дом.

Влад притаившийся в своей спальне, во время осмотра, выходит. С усталым, но уверенным лицом садится рядом на диван. В его руках папка с документами.

– Что сказал врач? – спрашивает так, будто просто из-за вежливости.

– Говорит, поживу ещё, – отмахиваюсь.

Он открывает папку, и я вижу фотографии, схемы, и несколько имён.

– Мы кое-что нашли… Мой отец, подозревает одного из своих бывших партнёров, – произносит Влад. – Перед тем, как мой отец предложил твоему, сделку о слиянии, ему предлагал аналогичное слияние "Мирест". Владелец… Миронов Василий. Он хотел объединиться с моим отцом, но тот не желал такого менее выгодного сотрудничества. Он уже тогда хотел объединиться с "Ильинский Групп".

– И что же, вы думаете, что он решил убрать меня, чтобы остановить слияние? – задаю аналогичный вопрос. – Глупо… сделка была оформлена до свадьбы.

Влад пожимает плечами.

– Мы не можем утверждать, но и не принимать это во внимание, не стоит. Отец говорит, что Миронов несколько месяцев ещё доставал его уговорами, после отказа. А когда распространились новости о помолвке, Миронов, как будто растворился…

– И как быть? – спрашиваю я. – Что вы планируете делать?

– Снайпера уже нашли, – вздыхает он. – Ещё несколько дней назад. Он просто наемник и он согласился… Не добровольно конечно… выдать всю информацию о цепочке заказчиков, которую он знает.

Я сижу в полном шоке. Конечно, все это страшно. Этот брак изначально не сулил ничего хорошего, но чтобы так… Чтобы моя жизнь встала под угрозу, после входа в семью Волковых…

– Как же, вы уже, меня все достали, – тихо вздыхаю я. – Надеюсь, что мой папаша, наконец-то пожалел о том, что заставил меня выйти за тебя. Что позволил объединиться нашим империям…

Влад поджимает губы. Его явно раздражает мой негативный настрой. Но мне плевать. Я права, и имею право злиться и ненавидеть их всех.

– Твой отец, так же активно, участвует в поисках информации, – отвечает раздраженно Влад. – Но он не усомнился в том, что наш союз приносит огромную выгоду.

Я стискиваю зубы. Конечно, чего я ожидала? Моего отца никогда ничего не волновало, кроме бизнеса. Видимо, даже чье-то покушение на собственную дочь, не принесло ему ни капли раскаяния. Ни в больницу ни разу не пришел… даже не позвонил ни разу.

– Плевать, – бросаю я, вставая с кресла. – Завтра, кстати, я еду в офис. Врач сказал, что я уже могу вернуться к нормальной жизни. И я не собираюсь сидеть в четырех стенах и работать из дома.

Влад подскакивает следом.

– Мирослава, – чеканит он. – Ты видимо забыла, что ты под прицелом ходишь?

Я нервно дергаю руками в стороны.

– Волков, объясни мне, зачем нам столько охраны? – раздраженно спрашиваю я. – Пусть проветрятся. Я буду ходить с ними, не страшно. Мне надоело сидеть дома. У тебя дома!

Влад смотрит на меня, его лицо непроницаемо. Молчание повисает между нами, тяжелое и напряженное. Наконец, он медленно кивает.

– Хорошо, – соглашается он, голос его звучит хрипло. – Но я так же, не отойду от тебя ни на шаг.

Я нервно качаю головой.

– А вот этого точно не надо! – протестую я. – Дай мне хоть за пределами этой квартиры, не видеть тебя.

*****

Утро началось с войны. Андрей – личный водитель и одновременно начальник охраны, огромный мужик с лицом, высеченным из гранита, уверенно, но вежливо отказывается сажать меня за руль, моей собственной машины!

– Приказ господина Волкова, – отвечает он, невозмутимо глядя на мои яростные попытки его переубедить.

Угрозы увольнением прошли мимо его каменного лица. Кажется, Влад хоть и не стал ходить за мной по пятам, но охрану подготовил знатно.

Охранники, три крепыша с невозмутимыми лицами, следуют за мной по пятам, словно привязанные на невидимых поводках. Их присутствие вызывает у меня приступ неконтролируемой ярости. Каждый их вздох, каждый шаг – это постоянное напоминание о моем "безопасном" заключении.

Доехав до нового офиса "Инвестиционных Высот", я ещё больше расстроилась. Огромное, стеклянное здание, арендованное отцами-комбинаторами, внутри выглядит совсем по-другому.

Этот офис намного больше прежнего. Огромное помещение – места для штатных сотрудников, Кабинеты начальников, по периметру. А отдельно по коридору, в миллионе метров от лифта, расположены наши четыре кабинета… Ильинский И.С… Волков П.И… Волков В.П… Волкова М.И…

Меня тошнит. Просто разрывает изнутри. Как же все это бесит…

Мало того, что эта чертова табличка с огромными буквами этой проклятой фамилии… Так и ещё мой кабинет напротив Влада. Это какая-то злая ирония?

Квартиры напротив, спальни напротив, чёртовы кабинеты напротив. Так и мы с ним напротив друг к другу. Лицом к лицу. Наше вечное противостояние.

Так… забудьте все, что я сказала до этого…

Мой новый кабинет – вот настоящий кошмар. Панорамные окна, из которых должен открываться завораживающий вид на город, затянуты какими-то тёмными, почти светонепроницаемыми пластинами. Создаётся впечатление, что я нахожусь в бункере, а не в современном офисе крупной компании.

Отделка в тонах из темного дерева. Огромный письменный стол буквой Т. Мои вещи из того офиса небрежно стоят в коробках на полу.

Бросаю сумку на стол, на котором уже лежат несколько документов, и резко поворачиваюсь к ближайшему охраннику.

– Скажите, Волкову, – цежу сквозь зубы, – что я намеренно буду устраивать ежедневные "экскурсии" по городу, чтобы убедиться, что вы эффективно отрабатываете свою зарплату. Пусть попробует остановить меня.

Охранник не реагирует, лицо его осталось таким же непроницаемым, как и раньше. Сначала я полезу на крышу, потом… побегу к проезжей части… а потом… потом в туалете закроюсь на 3 часа. Вот и пусть эта армия поседеет. А этот Андрей… наглый начальник охраны пусть передает каждый мой шаг своему господину.

Сажусь в мягкое кресло. Смотрю прямо на дверь. Эта стена… просто стена. В том офисе, в моем кабинете я видела все через стеклянную стену. Я любила это…

А что сейчас? Просто сраный бункер? Просто три долбанных стены, огромное окно, которое нифига не окно, а хрень завешанная непонятно чем. И три идиота с каменными лицами.

– Выйдите отсюда! – рявкаю охранникам. – Где это видано, чтобы охрана в кабинете тусовалась? Снаружи сторожите. Мне уединение тоже нужно!

Охранники мельком переглядываются и молча выходят за дверь. Я нервно ломаю карандаш в руках, который схватила на автомате. Да уж, первый день на работе, я совсем не так себе представляла…

Решаю включиться в работу. Только это меня хоть немного отвлекает от всего этого ада. Благо, работы много, после слияния корпораций. Это позволяет мне полностью занять свои мысли.

Тишина в кабинете прерывается внезапным стуком. Дверь открывается, и в мой «бункер» входят мой отец и Петр Иванович. Я видела их в последний раз на свадьбе. Даже в больнице они не удосужились появиться. Видимо, их забота о моём самочувствии ограничивалась формальными вопросами.

Они вежливо, с присущими им манерами успешных бизнесменов, усаживаются в мягкие кресла напротив моего стола. Лица их натянуты в принудительно-вежливых улыбках.

– Мирослава, – начинает отец его голос на удивление мягкий, – Как ты себя чувствуешь?

Я резко поднимаю голову, с трудом сдерживая прилив ярости.

– Замечательно, – отвечаю едко, – Сижу в затемнённом бункере, охраняемая тремя идиотами, как какой-то заложник. Работаю в офисе, который больше похож на тюрьму, чем на рабочее место. В общем, прекрасно провожу время. Спасибо за вашу заботу. И за тщательное исполнение моих предпочтений, для собственного кабинета!

Петр Петрович покашливает, его лицо приобретает тень недовольства.

– Мирослава, – мягко, но с укоризной говорит он, – мы все делаем это для твоей же безопасности. И ты свободно можешь изменить интерьер в любое время…

– Безопасность? – перебиваю я его, – В моем понятии, безопасность – это предотвращение покушения, а не превращение меня в клеточную птицу.

Отец сжимает руки в кулаки, его лицо темнеет.

– Прекрати, Мирослава, – шипит он, – Твое здоровье и спокойствие – это наш главный приоритет. Но ты ведешь себя, словно непослушная дочка, а не акционер крупной компании.

– Что-то не помню, чтобы вы появлялись, когда я валялась в больнице с дыркой в животе. В этом есть и ваша вина, дорогие мужчины. Особенно…

Я резко встаю из-за стола, на лице у меня ни следа вежливости. Смотрю укоризненно на Волкова старшего.

– Особенно вина клана Волковых, – с расстановкой продолжаю я.

Лицо Петра на секунду меняется. Мелькает тень сожаления? Неужели?

– Мирослава, не устраивай сцен, – встревает мой отец. – Твоя мать навещала тебя каждый день, за нас всех. Ты же знаешь, что мы активно приступили к выяснению обстоятельств.

Я едко усмехаюсь. Падаю обратно на стул. Закрываю лицо руками.

– Мой муж тоже активно приступил к поискам, но на удивление, не покидал мою палату больше чем на два часа. А вы не удосужились даже раз прийти. Да черт с ним, Петр Иванович. Ты, отец. Ты ни разу ни пришел и не позвонил.

В груди ощущаю боль обиды… И эта обида больше похожа на детскую… уязвимую. Обиду дочери на своего холодного отца.

Слышу тихие шаги и закрывающуюся дверь. Поднимаю голову. Отец ушел. Остался Волков. Не удивительно. Моему отцу плевать… всегда было, есть и будет плевать на меня, на мои чувства.

Волков скрещивает руки на груди и кажется не спешит уходить.

Его лицо не выражает какую-то конкретную эмоцию, но тускловатые зелёные глаза, как будто смотрят вглубь моей души.

– Знаешь, Мирослава, – начинает удивительно мягко и тихо он. – Не каждому мужчине дано стать прекрасным отцом… Мы – люди, родившиеся в СССР, хорошо понимаем, что такое нищета и стремимся больше никогда не вернуться в ту жизнь. Того же, желаем своим детям. Чтобы они никогда не узнали, что такое бедность…

Я внимательно слушаю его, стараясь понять, что он хочет донести до меня.

– Любому ребенку нужен отец и мать, которые всегда будут рядом. Будут помогать и оберегать. Но…

Он снова делает паузу. Тихо вздыхает и снова продолжает:

– Все делают это по-разному. Игорь – не исключение. Да, он скуп на эмоции, но… ты должна понять, что его методы, хоть и кажутся грубыми, продиктованы обязанностями… Но он действительно переживает за тебя. Несколько дней, после покушения он не спал и не ел. Мы вместе проводили те дни, и я видел насколько сильно он любит свою дочь. Насколько далеко он готов пойти, чтобы спасти тебя и уберечь.

Я смотрю на него, пытаюсь разглядеть правду в его словах. Это звучит… странно. Мой отец? Переживает? За меня? Эта мысль кажется настолько абсурдной, что я едва сдерживаю смешок. Но в глубине души, где-то под слоем цинизма и обиды, мелькает крохотная искорка надежды.

– Своим отношением он только доказывает мне, что ему плевать, – отвечаю я, голос мой всё ещё полон горечи, но уже не такой резкий, как раньше. – Это больше похоже на общение… с подчиненной, а не с родной дочерью.

Петр Иванович кивает, его взгляд остаётся задумчивым. Он встает, подходит к окну, смотрит на затемненную панораму города.

Я вижу его профиль, резкие черты лица, седые виски… И вдруг замечаю, что он тоже выглядит усталым, измотанным. Не только я пережила стресс.

– Ты права, – говорит он наконец, повернувшись ко мне. – Но, с другой стороны, это его метод воспитания. Он… воспитал тебя сильной и независимой женщиной. Такой сильной, что ты даже умудряешься противостоять моему несносному сыну.

Он легонько улыбается. В этой улыбке я вижу не осуждение, а уважение? Даже несмотря на то, что я ненавижу, Влада и не хочу быть его женой?

– Именно такую невестку я себе и хотел, – одобрительно продолжает он. – Ту, которая будет держать его в ежовых рукавицах. Ту…

Он снова делает паузу, будто подбирая слова. Затем снова продолжает:

– Ту, ради которой он наконец-то вернётся домой. Продаст свой бизнес в Германии, чтобы продолжить мое дело…

Его слова ударяют меня. Влад продал бизнес? Когда он успел и почему? Тут же вспоминаю, как он уезжал в Германию перед нашей свадьбой…

То есть, последняя надежда на то, что он решит вернуться в Германию тает. Он… он теперь точно останется здесь и возможно, я не скоро смогу избавиться от брака с ним.

Слова Петра Ивановича крутятся в моей голове вихрем. Что значит, что я его держу в ежовых рукавицах? Он меняется? Или… быть может, я меняю его? После недолгого молчания, все же решаюсь ответить:

– Я не знала, что он продал бизнес, – слова получаются тихими и неуверенными.

Петр подходит ближе и мягко, кладет руку мне на плечо. Я не ощущаю неприятного чувства.

– Тебе и не нужно, – с улыбкой отвечает он.

Он убирает руку и направляется к двери. Останавливается и снова поворачивается ко мне.

– Мирослава, не злись на своего отца, просто… Постарайся понять и принять его таким, какой он есть. А насчет покушения… Не переживай, скоро все решится и ты снова вздохнешь спокойно.

С этими словами, он скрывается за дверью. Разговор с ним оставил какое-то… странно приятное чувство. Теплоту что-ли? Не знаю… он… как будто заполнил ту пустоту, которую должен был заполнить мой отец.

Я почувствовала от Петра то самое уважение, которого добиваюсь всю жизнь от отца и возможно, даже немного благодарна Волкову, за этот небольшой, но честный разговор.

Рабочий день проносится в водовороте цифр, отчетов и совещаний. Мои коллеги, изредка заглядывая в мой затемненный кабинет, доброжелательно улыбаются и поздравляют с выздоровлением.

Отвечаю вежливыми кивками, стараясь не показывать, как меня раздражает постоянное внимание и ощущение себя в аквариуме. На самом деле, мне уже надоело сидеть в этой "тюрьме".

Охранники, хоть и стараются быть незаметными, все равно, чувствуются своим присутствием, напоминая о покушении и о моей "безопасности".

Думаю о Волкове. О том, что он даже не находясь рядом, может очень сильно наседать на меня. Интересно, он уже в своем кабинете?

Не стучусь. Сразу же распахиваю дверь в его кабинет. Я же его жена. Скольжу взглядом по интерьеру, по столу, по нему, сидящему в кресле с немного ошарашенным лицом, и по грудастой секретарше, которая стоит уж слишком близко. Не похоже, что здесь у них интимная обстановка… но…

– Любимый, а что это здесь происходит?

Сами понимаете с какого именно слова, сказанного мной, Влад прифигел.

– Мира… – прокашливается он. – Что случилось? Тебе что-то нужно?

Секретарша уже в метре от него. Стоит как истукан, бегает глазами по кабинету. Уверенно шагаю вперёд. Присаживаюсь на стол между ними.

– А что, я не могу просто так навестить мужа? – мурлычу нарочито.

Зачем я это делаю?

Разве, я знаю?

Влад откидывается на спинку и кивает секретарше на выход. Она тут же спешит покинуть кабинет. Провожаю ее многозначительным взглядом и перевожу его на Волкова.

– Было бы веселее, если бы я застала тебя за изменой, – выдыхаю, наигранно грустно.

– Не надоело ещё? – раздраженно бросает он.

Ухмыляюсь. Качаю головой. Издеваться над ним, мне никогда не надоест.

– Я устала сидеть в темноте, днём, – бурчу, недовольно. – Влад, что это за дебильные панели на моих окнах? Чья это идея? Этот придурок, вообще в курсе, что стекла снаружи, светоотражающие?

– Этот придурок в курсе, Мирослава, – цедит. – Хватит ныть. Я устал.

Вот же, говнюк!

– Волков, это я устала! – вскрикиваю поднимаясь. – Что за дрессированных придурков ты мне дал? Они мне на пятки наступают! Они меня душат! Мне некомфортно так существовать!

Резко он подрывается с кресла. Я вздрагиваю. Облокачивается на стол, кулаки сжаты так, что белеют костяшки. Он не смотрит на меня. Голова опущена, но я вижу, как двигается его челюсть.

– Тебе не кажется, что вокруг тебя уж слишком много придурков?

Его голос стальной. Скрипит по венам, пробивая в пот. Кажется, я его по-настоящему взбесила…

– Ты у нас одна умная, – кивает он.

Наконец, он поднимает голову. Его глаза вот-вот испепелят меня.

– Мирослава, если ты пришла сюда только жаловаться на заботу, то покинь мой кабинет, – с расстановкой цедит он. – Иначе я сам вытолкаю тебя за дверь.

– Пошел ты!

Разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом иду к выходу.

В голове созревает план. План мести. План, который позволит мне хоть ненадолго забыть об этом напряжении. План, который, я надеюсь, убьет моего «любимого» мужа.

Возвращаюсь в свой бункер и набираю номер Илоны. Её весёлый голос сразу поднимает настроение.

– Привет, Мира! Как дела? Выздоровела?

– Выздоровела, – говорю я, улыбаясь. – Даже слишком. Заскучала по нормальной жизни. Сходишь сегодня со мной в клуб? Пора оторваться.

Илона, как всегда, сразу соглашается. Я бросаю быстрый взгляд на трех охранников, сидящих на своих постах перед моим кабинетом. Один из них чуть приподнимает брови, заметив мой взгляд.

Я бросаю рабочий день. Быстро покидаю офис, в надежде на то, что Влад остался пыхтеть там, где я его оставила.

Охранники, как обычно, не отступают ни на шаг. Мда, весело конечно будет в клубе ходить с этой живой стеной.

В коридоре, между нашими квартирами я останавливаюсь и смотрю на Андрея.

– Ну, че встали? – спрашиваю сурово. – Идите проверяйте квартиру мою. Мне туда нужно.

Андрей, будто нехотя даёт приказ людям. Они заходят в квартиру. Как и в прошлый раз, осматривают все и заслоняют своими фигурами окна.

Скептически фыркаю и прохожу внутрь. Иду к шкафу, чтобы выбрать самый бомбический и провокационный наряд. Месть должна быть холодной, изощрённой и не менее страстной…

Через несколько мгновений, на мне уже легкое, облегающее платье цвета морской волны, подчеркивает мою фигуру и выделяет упругую грудь декольте. Туфли на высоких каблуках добавляют роскоши и уверенности.

Ощущение азарта наливает меня с головы до ног. Выхожу из ванной и замечаю, что охранники какие-то импотенты… Специально делаю несколько развратных движений перед зеркалом, чтобы все это видели. Андрей неодобрительно отводит взгляд.

– Что не нравится? – с наигранной грустью спрашиваю я. – Или вы больше засматриваетесь друг на друга, чем на красивых женщин?

Не услышав ответа, издевательски смеюсь.

– Ребята, – продолжаю спокойно, но с нескрываемой иронией в голосе, – сегодня вечер будет незабываемым. Я иду в клуб.

Они растерянно переглядываются. Видимо, к такому повороту событий их наниматель не готовил.

Влад же самоуверенный кретин. Думает, что так просто можно будет меня подмять, сделать паинькой, напугать неизвестным убийцей. А я придерживаюсь мысли, что если мне суждено умереть сегодня, то пусть так и будет. А если нет – то в сто раз лучше.

– Я буду вынужден сообщить о ваших планах господину Волкову, – непоколебимо произносит Андрей.

О, да. Обязательно сообщи. Только, в подробностях, начиная с того, как я виляю пятой точкой перед охранной.

Я наигранно вздыхаю, не отвечая ему и направляюсь в наш с Илоной любимый клуб. И теперь, даже эта армия геев, меня не раздражает так сильно. Я уже представляю лицо Волкова… Ох, как же жду его реакцию…