ГЛАВА 2.

Ребекка

Кажется, что я только-только закрыла глаза, как в моей комнате появляется мама и принимается меня будить. Ужасно хочется спать и я, пытаясь спрятаться от ее звонкого голоса, полностью накрываюсь одеялом.

— Бекка, — строго произносит мама и, подойдя к моим ногам, хватается за другой конец одеяла, — вставай! Звонила Грейс, она заедет за тобой через пятнадцать минут.

Одним рывком она стаскивает одеяло, оставив меня лежать на кровати в одной пижаме. Прохладный воздух начинает покрывать мою разгоряченную кожу, и я скукоживаюсь в позу эмбриона, чтобы удержать уходящее тепло.

— Если ты сейчас не встанешь, я лишу тебя телефона на месяц! — с полной серьезностью говорит она, и по шагам понимаю, что мама покидает комнату.

Не открывая глаз, машинально сажусь в кровати и широко зеваю, надо заставить себя как-то проснуться. С трудом поднимаю тяжелые веки и тут же прищуриваюсь от яркого солнца. Собрав все силы, встаю и направляюсь в ванную, чтобы там привести себя в чувства.

Взбодрившись под резвыми каплями душа, надеваю длинное платье, скрывающее все открытые участки тела, завязываю волосы в хвост и подобно скромной девушке аккуратно спускаюсь в кухню. Мамы тут нет, а на столе остывает приготовленный ею завтрак: глазунья с беконом и два кусочка хлеба, поджаренных в тостере. Схватив нож, открываю банку арахисовой пасты и намазываю ее на тост, параллельно поглядывая в окно, выходящее на задний двор.

Отыскиваю глазами мамину попу, торчащую из кустов роз, и успокаиваюсь. Как обычно, в свой единственный выходной она наводит порядки в цветах. Сажусь на высокий барный стул и начинаю качать свисающей ногой, дотягиваюсь до сумки и вытаскиваю свой телефон. Сообщений нет. Да и откуда им быть, если все нормальные подростки еще спят в это ранее время.

Вдруг на улице раздается громкий звук клаксона, это приехала Грейс, и я начинаю быстро запихивать в рот оставшийся кусок тоста.

— Мам, — крик получается глухим, не успеваю прожевать, — я поехала.

— Будь умницей, — доносится мне в спину, когда я уже покидаю кухню.

Бабушка, как всегда, ждет меня перед папиным гаражом и не глушит двигатель. Милая седовласая старушка – одуванчик, семидесяти лет, в маленькой шляпке с лиловым цветком смотрится нелепо за рулем старого громоздкого автомобиля. Он достался ей от дедушки, который умер десять лет назад, и Грейс до сих пор не решилась его продать, хотя многие детали держатся уже на честном слове.

— Доброе утро, милая, — с теплотой в голосе произносит бабушка, и когда я опускаюсь на сиденье, резко переключает рычаг заднего хода.

— Доброе, — улыбаюсь и пристегиваю ремень безопасности.

— Твоя мать опять занимается своими цветами? — спрашивает недовольно, не отводя взгляда от зеркала заднего вида.

— Да, — отвечаю коротко и открываю окно, в этом пуританском платье становится жарко.

— Лучше бы тобой так занималась, — бурчит Грейс себе под нос, но я прекрасно все слышу.

— Ты же знаешь, как они с папой любят живые растения, — резко цепляюсь за дверную ручку, потому что бабушка со всей силы давит на педаль газа.

— Твой отец вынужден работать сутки напролет, чтобы вы ни в чем не нуждались, — парирует она, повышая голос, чтобы перекричать громко ревущую выхлопную трубу.

У них с мамой не очень хорошие отношения. В прошлом у отца был свой бизнес, который в последствие прогорел, и родителям пришлось туго. Им надо было много работать, чтобы хоть немного вылезти из долговой ямы. В это сложное время я часто оставалась у бабушки, потому что за мной некому было присматривать. Знаю, Грейс любит меня всем сердцем, но почему она так взъелась на маму – для меня до сих пор остается загадкой.

Не собираюсь и дальше спорить с бабушкой, хотя у меня иное мнение на этот счет.

Проехав пару раз на красный сигнал светофора, подрезав огромный внедорожник и чуть не вписавшись в пожарный гидрант, мы кое-как добираемся до церкви. Надо обязательно сказать папе, чтобы он забрал у бабушки ключи от машины, в ее возрасте уже опасно так лихачить.

Вылезаю из автомобиля и поправляю задравшийся подол платья, затем беру бабушку под руку, и мы медленно направляемся к церкви, возле которой уже собралась толпа. Среди людей сразу же замечаю темноволосую макушку лучшей подруги.

— Доброе утро, миссис Вудс, — вежливо здороваюсь с матерью Шэрон, когда мы подходим ближе.

Она оборачивается и удивленно смотрит на меня.

— Бекка, детка, рада тебя здесь видеть, — мило улыбается и переводит взгляд на бабушку. — Здравствуйте, миссис Грант. Прекрасная шляпка.

— Благодарю, Мэлони, — Грейс берет женщину под руку, и они направляются в церковь, обсуждая обыденные дела и солнечную погоду.

Хватаюсь за Шэрон, и мы, тихо хихикая, следуем за ними.

Как и ожидалось, на мессе скучно. Сидя на последнем ряду, я уже хорошо рассмотрела людей, пришедших сегодня, и оценила их вычурные наряды. Для некоторых поход в церковь - настоящий праздник и, кажется, будто они надевают по такому случаю самую лучшую одежду.

— Я думала, буду одна здесь тухнуть, — шепчет Шэрон, наклонившись ближе ко мне.

— Меня мама вчера поймала, — говорю разочаровано, — и вот мое наказание.

— Зато классно повеселились, — с широкой улыбкой тихо произносит подруга.

Вспомнив прошедшую вечеринку, мои уголки губ приподнимаются в довольной ухмылке.

— Мне вчера Дин Купер писал, — говорю с гордым видом и расправляю плечи.

— Иди ты! — глаза Шэрон округляются, и она шуточно тычет своим локтем мне в бок.

— Ш-ш-ш! — спереди раздается грозное шипение тучной дамы.

Подношу указательный палец к губам и стараюсь делать серьезный вид, но внутри меня порхают бабочки, нарушая спокойствие и заставляя улыбаться, словно я умалишенная.