Глава 14 · Приказ старшего Сильетти

Свеча едва трепетала в углу письменного стола, отбрасывая неровные тени на стены кабинета. Ромео сидел, нахмурив брови, и его взгляд был сосредоточен на массивных страницах бухгалтерской книги. Он не любил проводить время за такими занятиями, но тётушка Зинельда, как всегда, слишком увлеклась хозяйственными вопросами, и теперь требовала, чтобы он ежедневно проверял результаты ее работы. Это немного напрягало, и Ромео подумывал уже как-то прекратить выполнение ее навязчивых просьб…

Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появился слуга с письмом в руках. Запечатанное до боли знакомой родовой печатью, оно сразу привлекло внимание.

Ромео поморщился.

— От вашего отца, милорд, — слуга почтительно склонил голову и, дождавшись разрешения, положил письмо на стол.

Ромео ничего не ответил, но его челюсти напряжённо сжались. Письма от графа Сильетти не предвещали ничего хорошего. Он сорвал печать, развернул пергамент и начал читать.

«Ромео, твои обязанности не заканчиваются на твоем доме. Родовое поместье требует сыновьего присутствия. Завтра мы устраиваем ежегодную зимнюю охоту, и ты обязан явиться. Прибыть необходимо с супругой. Без неё не приезжай. Это не обсуждается.»

Слово «не обсуждается» было подчёркнуто с таким нажимом, что перо почти прорвало бумагу. Ромео откинулся на спинку кресла, хрустнув пальцами.

«Чёртов диктатор», — мысленно прорычал он. Отец снова тянет за ниточки, словно Ромео — одна из тех кукол в витринах столичных магазинов, которые Элинор так любит.

Бросив письмо на стол, он взглянул в окно. За окном сгущались сумерки, снежные хлопья лениво кружились в воздухе. Всё это могло бы быть даже красивым, если бы не необходимость снова подчиняться чужой воле.

— Анна, — позвал он, не оборачиваясь.

В кабинет вошла служанка, ссутулившись и сложив руки на переднике.

— Милорд?

— Передай госпоже Джульетте, что завтра она должна быть готова для конной прогулки. И напомни ей, что опоздания я не терплю.

— Слушаюсь, милорд, — поклонившись, Анна поспешила выйти.

Ромео тяжело вздохнул, снова посмотрев на письмо. Ему было ясно: предстоящая охота станет не только проверкой для его послушания отцу, но и очередной возможностью для родственников перемыть ему кости…

* * *

Служанка вошла в мою комнату с такой поспешностью, будто несла срочную весть.

— Госпожа, — произнесла она, запинаясь. — Милорд приказал вам быть готовой к завтрашнему утру: вы отправитесь на конную прогулку в родовое поместье семьи Сильетти.

Я замерла, переваривая её слова.

— Конную прогулку? — переспросила я, стараясь скрыть вспыхнувшее беспокойство.

Служанка робко кивнула и быстро удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями.

Конная прогулка…

Вся моя решимость, которая так окрепла за последние дни, внезапно пошатнулась. Как только я представила себя на огромной лошади, дрожащую и нелепо болтающуюся в седле, в груди неприятно заныло.

Встала и прошлась по комнате, словно от этого могла прийти в себя. «Хорошо, — сказала я себе, — хватит паниковать. Паника — это не выход». Попыталась представить себя на лошади, но тут же поморщилась. А вдруг Джульетта умела ездить верхом, и в этом теле остались хоть какие-то навыки? На надеяться на это было несколько опрометчиво.

Нет, мне не нравится мое уныние и страх!

Подойдя к зеркалу, я внимательно посмотрела на своё отражение. Дневник Джульетты всё ещё лежал на столе, и я вспомнила, что совсем недавно поклялась себе бороться.

— Если ты могла сдаться, Джульетта, то я не могу, — сказала я вслух, словно её дух слушал меня.

Конная прогулка? Пусть это будет испытанием. Но я покажу им, что справлюсь.

* * *

Карета тряслась на ухабах заснеженной дороги, и каждый новый толчок заставлял меня крепче сжимать руки на коленях. Снаружи, за инеем на окнах, простирались бескрайние поля, а дальше виднелись силуэты хвойных деревьев, обрамлённых снежными шапками. Ромео сидел напротив, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в нервных движениях пальцев и в ритмичном подергивании ноги сквозило напряжение.

Весь путь он молчал, а я не решалась заговорить первой. Он не смотрел в мою сторону, словно меня не существовало. Впрочем, как всегда.

Правда… я и не желала быть замеченной. Волнение только нарастало, и не хотелось бы, чтобы Ромео его заметил.

Где-то через час показались высокие башни родового поместья семьи Сильетти. Я припала к окну, пытаясь разглядеть его через снегопад. Оно было ещё больше, чем наше. Массивные стены тёмного камня возвышались над заснеженной равниной, окна сияли золотистым светом. Величественно. Холодно. Впечатляюще…

Карета остановилась у ворот, где нас уже ждали. Слуги поспешили открыть дверцу, один из них поклонился так низко, что почти каснулся земли.

Ромео вышел первым. Его чёрный плащ развевался на холодном ветру, а сам он оставался таким же невозмутимым, как всегда. Затем он обернулся и, к моему удивлению, подал мне руку.

Его рука оказалась тёплой. Почти горячей. Неловкость накрыла меня с головой, когда я ухватилась за неё, и я почувствовала, как внутри всё скручивается в странный узел.

«Боже, о чём я вообще думаю?» — укорила я себя. Но тепло его ладони… Просто на мгновение показалось, что передо мной не Ромео, а Роман Веселков. Мой Рома, которого я любила в другой жизни. Это лицо, эти черты так похожи на него…

Я поспешно убрала руку, едва оказавшись на земле. Ромео больше не обращал на меня никакого внимания и повернулся к ожидающим нас слугам.

Мы прошли через огромные ворота, которые открылись с гулким скрипом. Длинная дорожка, обсаженная деревьями, вела к парадному входу. Воздух здесь был особенно холодным, но всё равно пахло чем-то благородным: мёдом, смолой, можжевельником.

У самого входа нас встретила немолодая, богато одетая женщина. Её фигура всё ещё сохраняла грациозность, а волосы, собранные в идеальный пучок, едва тронул серебристый налёт времени. Она была до странного похожа на Ромео, и я тут же догадалась — это его мать.

— Ромео, дорогой! — воскликнула она радостно и бросилась сыну в объятья. Ромео почему-то остался довольно холоден к такому трепетному проявлению чувств.

— Здравствуйте, мама, — коротко ответил он, поспешно отстраняясь. Я была несколько удивлена. Если бы кто-то обнял меня с такой любовью, я бы почувствовала себя польщенной….

Когда графиня повернулась ко мне, её взгляд стал куда холоднее, хотя вежливая улыбка все-таки тронула тонкие губы.

— Джульетта, — произнесла она чуть натянуто. — Рада вас видеть.

— Благодарю вас, — ответила я так же официально, как она приветствовала меня. Впрочем, я ничего другого и не ожидала.

Нас провели вовнутрь.

Зайдя в холл, я ошеломленно замерла, рассматривая открывшееся великолепие. Поместье дышало богатством. Стены из полированного камня были украшены огромными картинами в позолоченных рамах, изображающие охотничьи сцены, а массивная люстра, усыпанная хрусталём, ослепляла даже при приглушённом свете. Просторный холл казался дворцом сам по себе — с витыми лестницами и массивными дверями, ведущими в неизвестность.

— Отец ждёт нас, — бросил Ромео напряженно, прервав мои попытки разглядеть всё детально.

Мы пересекли холл, направляясь, скорее всего в гостиную, но вдруг из широкой боковой двери вышел высокий мужчина в белоснежной рубашке и широких черных штанах. Его лицо было острым, словно высеченным из камня, а глаза — серыми и холодными. Короткие седые волосы переливались серебром…

Ромео замер. Его плечи напряглись, а лицо стало ещё более мрачным, чем обычно. Я поняла мгновенно: передо мной — его отец, граф Сильетти, и их отношения далеки от тёплых.

— Сын, — произнёс граф, подходя ближе. Он протянул Ромео руку.

Муж пожал её с холодной формальностью, и в этот момент граф повернулся ко мне.

Я уже приготовилась к очередному взгляду свысока или, возможно, ледяной фразе. Но вместо этого граф улыбнулся. Его лицо, жёсткое и угловатое, стало неожиданно тёплым. Прежде чем я успела что-либо понять, он шагнул ко мне и заключил в крепкие объятия.

— Дорогая доченька! — сказал он с такой искренней радостью, что я буквально онемела. — Как же я рад тебя видеть!

Я не знала, что сказать. Слуги, стоявшие поблизости, переглянулись, а Ромео напрягся так, что я услышала скрежет его зубов…