Глава 41 · Доблестный защитник

За несколько часов до этого…

В холле пахло кровью. Она уже впиталась в доски пола, смешалась с грязью, размытая следами драки. Воздух был наполнен тяжёлыми, рваными вдохами раненых, но на этом фоне всё ещё звучал звон металла — короткий, резкий, пугающий.

Ромео ворвался в холл стремительно, словно буря, и первое, что он увидел — это нескольких мужчин, пытающихся сдержать натиск нападавших. Кузнецы, ещё пара смельчаков из слуг — все они уже были изранены. Один из парней неподвижно лежал в луже крови, его грудь больше не вздымалась.

А разбойники? Они почти не пострадали. Силы были неравны. Они чувствовали себя победителями.

Но не в этот раз!

Гнев заполнил каждую клеточку его тела, обрушился волной на сознание, вытесняя мысли. Всё, что он чувствовал, — это ярость. Горячая, огненная, свирепая.

Ромео взревел и бросился в бой.

Первый бандит даже не успел понять, что произошло — лезвие меча рассекло воздух, а затем его грудь. Он захрипел, отшатнулся, но Ромео уже двигался дальше. Второй замахнулся топором — слишком медленно. Меч просвистел, и вот уже оружие вылетело из его рук, а кровь хлынула из рассечённого плеча.

Разбойники поняли, что перед ними противник, не избалованный комфортом, буквально зверь, охваченный жаждой битвы.

Попытались с опаской окружить его.

Один бросился с кинжалом — лезвие прорезало воздух слишком близко. Ромео сделал резкий шаг вперёд, ударил локтем в лицо, смял противника, а затем коротким выпадом всадил меч в живот. Развернулся, отбил удар сабли, нанёс встречный — бандит рухнул, не издав ни звука.

Металл скрежетал, дыхание обжигало горло, мышцы гудели, но Ромео не останавливался.

Он рубил и колол, двигался быстро, без колебаний, без жалости. Огонь внутри него пылал так же ярко, как в тот день, когда в его грудь вонзился арбалетный болт.

Но сегодня он не умирал. Сегодня он побеждал.

Последний разбойник выронил оружие, захрипел, сражённый точным выпадом.

Холл замер.

Только теперь Ромео понял, что стоит среди груды тел, тяжело дышит, сжимая окровавленный меч. В висках стучала кровь. В ушах звенело. Он поднял взгляд и увидел слуг — тех, кто ещё был жив.

Они смотрели на него с уважением. Но вместе с этим уважением в глазах проскальзывал страх. Они еще никогда не видели своего хозяина таким грозным…

Кто-то сглотнул. Кто-то нервно отступил назад.

Ромео провёл тыльной стороной ладони по лбу, стирая капли пота. Он хотел было спросить, все ли целы, когда вдруг за его спиной раздался надрывный вздох.

— Любимый!!!

Ромео резко обернулся.

С пола поднималась девушка — разомлевшая, будто только что пришла в себя. В её глазах светилось восхищение, губы дрожали от эмоций. Джульетта???

Она кинулась к нему, раскинув руки.

— Ты спас нас!

Она попыталась повиснуть у него на шее, но он резко шагнул назад, уклоняясь от её прикосновений. Правда, это не особенно помогло, и она всё-таки повисла на нём.

Его взгляд сузился. Что происходит вообще?

Ромео отстранил её, крепко удерживая за плечи, и холодно спросил:

— Кто ты такая?

* * *

Гвардейцы стояли ровной шеренгой, молчаливо и бесстрастно наблюдая за происходящим. Среди них был офицер, пожилой, с проседью в висках, с усталым, но внимательным взглядом. Он сдержанно кивнул, принимая под стражу двух женщин, которые больше не пытались сохранить маски достоинства.

Зинельда и её дочь рыдали, цепляясь за последние крохи надежды. Юлиана вцепилась в руку одного из солдат, отчаянно пытаясь просить о помощи, но её тут же отдёрнули. Она кричала, проклинала всех, называла Ромео предателем, а меня — ведьмой, лгуньей, проклятой обманщицей, которая околдовала её несчастного жениха.

Зинельда, напротив, больше не орала. Её крупное тело содрогалось от беззвучных рыданий, губы бормотали неразборчивые мольбы. Она смотрела на Ромео затравленным, умоляющим взглядом, но он оставался непоколебим.

— Я был слишком терпелив, — холодно сказал он, глядя на них сверху вниз. — Слишком снисходителен к вашей наглости. Я дал вам достаточно шансов, но вы выбрали обман, предательство и преступление. Теперь пожинайте плоды.

Я стояла рядом, наблюдая за их неподдельным ужасом и не жалела ни капли.

И всё же…

Какая-то часть меня заговорила внутри, словно голос самой Джульетты, той, что когда-то жила в этом теле.

«Милость превозносится над судом… Смягчи наказание. Как поступила бы настоящая Джульетта? Ведь эти две грымзы всё-таки её близкие родственницы.»

Я вздохнула и, прежде чем успела передумать, наклонилась к уху Ромео.

— Прошу, давай обнародуем их преступление перед обществом, но не будем отправлять их в темницу. Жизнь с клеймом позора станет для них наихудшим наказанием.

Ромео медленно повернул ко мне голову, его тёмные глаза вспыхнули непроницаемым холодом.

На миг я испугалась, что он откажет, что гнев и желание отомстить окажутся сильнее.

Но затем выражение его лица изменилось. В уголках губ мелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Огоньки нежности зажглись в его взгляде, смягчая суровые черты.

— Только ради тебя, любимая, — негромко ответил он. — Всё, что пожелаешь.

Он отошёл к офицеру и что-то тихо сказал ему. Тот, внимательно выслушав, медленно кивнул. Затем Ромео вытащил из кармана небольшой мешочек, и офицер молниеносным движением спрятал его в складках плаща. Всё было решено.

Женщин увели.

— Я попросил подержать их в темнице пару дней, — ухмыльнулся Ромео, наблюдая за тем, как их фигуры исчезают в глубине коридора. — Для профилактики. Через два дня их отпустят. А слухи разойдутся сами собой, поверь, ещё и подробностями несуществующими обрастут.

Я с благодарностью сжала его руку.

Но в глубине души всё ещё оставалась неуверенность.

Было немного неловко рядом с Ромео. Казалось, что в любой момент его нежность сменится холодом, что снова найдётся что-то, что омрачит наши отношения и чувства.

Но я зря боялась.

Только спустя некоторое время я осознала, что перемены, произошедшие с ним, были гораздо серьёзнее и глубже, чем просто смена настроения.

Воистину, горбатого могила исправит… — говорится в пословице. И она как нельзя кстати подошла к этой ситуации, потому что Ромео был изменен именно смертью… и чудесным воскресением.

Я невольно вспомнила, как даже в моём мире встречала истории о людях, переживших клиническую смерть и вернувшихся совершенно иными. Потому что им открывалась другая сторона жизни и смерти. Потому что перед ними обнажалась правда.

Ромео действительно стал другим.

А я?

Разве я не изменилась также?

Ведь я тоже пережила смерть и возродилась к жизни вновь. Я стала сильнее. Стала мудрее.

И несмотря на все испытания, через которые пришлось пройти, несмотря на боль, страх, предательства и потери… я обрела любовь.

* * *

На следующее утро мы с Ромео завтракали в столовой. Атмосфера была просто потрясающей — лёгкой, непринуждённой, наполненной смехом.

Ромео, как оказалось, был превосходным рассказчиком. Он увлечённо делился историями из прошлого, перемежая их колкими замечаниями, от которых я буквально захлёбывалась смехом.

— И вот представь, — продолжал он, едва сдерживая ухмылку, — наш управляющий как-то решил устроить званый ужин. Все чинно, благородно, бокалы с вином, серебряные приборы, обсуждение политики… И тут посреди трапезы в комнату вбегает его любимый бульдог и с размаху запрыгивает прямо на стол.

Я хохотнула, представив себе эту картину.

— Это ещё не всё, — поднял он палец, довольный моей реакцией. — В зубах у него, представь себе, был чей-то башмак. Ну и, естественно, все присутствующие — дамы, господа — просто замерли в шоке. В полной тишине собака гордо улеглась между тарелками и начала с хрустом грызть находку.

Я закрыла лицо руками, пытаясь совладать с нахлынувшей волной смеха.

— И что было дальше?

— А дальше раздался отчаянный крик одного из гостей, который тут же соскочил со стула, пытаясь отнять у пса свой же башмак. Собака, разумеется, восприняла это как игру и рванула прочь, с башмаком в пасти. В итоге весь званый ужин превратился в хаотичную погоню по всему дому за проклятым бульдогом.

Я смеялась, чуть не опрокинув бокал с соком.

— Ох, Ромео, не знала, что ты способен на такие рассказы.

— Поверь, моя дорогая, ты знаешь обо мне далеко не всё, — хищно улыбнулся он.

Я сжала вилку, почувствовав, как этот взгляд буквально пронзил меня насквозь.

Он медленно отложил приборы, затем, не говоря ни слова, взял мою руку в свои тёплые ладони и поднёс к губам. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй скользнул по кончикам моих пальцев.

По телу пробежала жаркая волна, кровь закипела, сердце заколотилось так сильно, что я не была уверена, что смогу сейчас хоть что-то сказать.

Взгляд Ромео потемнел, стал пристальным и целеустремлённым.

«О, нет, нет… если он сейчас не отдёрнет руку, я забуду обо всём на свете…»

Но тут…

В столовую ворвалась Элинор.

Она резко остановилась на пороге, натолкнувшись взглядом на животрепещущую сцену. Я вздрогнула, а Ромео лишь медленно выпрямился, явно не спеша отдаляться от меня.

Глаза Элинор расширились от изумления, а потом сузились, налившись яростью.

— Брат! — воскликнула она, и в следующий миг уже метнулась к Ромео, ловко разорвав ту невидимую связь, что возникала между нами.

Она обняла его, заставив выпустить мои пальцы, и крепко схватила его лицо ладонями, приближая к себе.

— Как ты? Ты не ранен? — её голос дрожал от волнения. — Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что после тяжёлого ранения тебе пришлось отбиваться от разбойников!

Ромео осторожно выпутался из её хватки и кивнул на стул справа от себя.

— Присядь, Элинор.

Она нехотя отступила, но перед тем, как сесть, зыркнула на меня взглядом, полным недовольства.

— Пусть она выйдет! — заявила она с высокомерием, поправляя рукава платья. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Она принялась устраивать на коленях салфетку, будто не сомневалась, что её требование будет немедленно исполнено.

Но Ромео не шевельнулся.

Элинор подняла на него взгляд, нахмурившись.

— Ты не слышал? Пусть она выйдет.

Он взглянул на неё с лёгким раздражением.

— Элинор, если у тебя есть что сказать, говори при моей жене.

Кузина откашлялась, заметно смутившись, но быстро взяла себя в руки.

— Впрочем, мне плевать, — фыркнула она, откидывая локон за ухо. — Рассказывай подробности, я хочу знать всё!

Ромео откинулся на спинку стула и лениво протянул:

— Рассказывать особо нечего. Нападение я отбил, передал дело дознавателям, они уже работают. Возможно, в течение нескольких дней предоставят отчёт. Кстати, двое нападавших остались живы. Их уже допрашивали.

Я заметила, как Элинор слегка поёрзала, но быстро взяла себя в руки.

— И знаешь что… — продолжил он, внимательно глядя на неё.

Я почувствовала, как в нём вновь вспыхнуло напряжение.

— Один из них признался, что их нанял аристократ. Мы выяснили его имя.

Он сделал паузу.

— Его зовут Филипп де Лаурент.

Элинор смертельно побледнела.

Я удивлённо подняла брови.