16

— Я никуда с тобой не поеду, — говорю ровно.

Сильнее стискиваю ремешок сумки на плече. Стараюсь сохранять спокойствие, когда глаза Ахмедова темнеют.

— Садись, — бросает он мрачно.

Коротким кивком указывает на место рядом с собой. Будто собаке приказ отдает.

Отрицательно мотаю головой.

— Нет, — говорю.

— Я тебя не спрашиваю, — чеканит Ренат. — Будет, как сказал.

— Не будет, — отвечаю. — Я не могу.

Тянет выдать ему иначе — не хочу. Но я себя сдерживаю. Стараюсь подобрать правильные слова, чтобы не разозлить этого психа.

Хотя такое вряд ли возможно. Достаточно малейшей искры — Ахмедов заводится.

Заметно, он уже едва подавляет собственные рефлексы.

По стиснутым челюстям. По набрякшим на висках венах. По темноте, которая клубится в его горящем взгляде.

Все должно быть по его. Никак иначе. Возражений он не потерпит.

— Можем увидеться в другой раз, — прибавляю.

Хотя сама сейчас себе не верю.

— И чем же ты таким важным занята? — интересуется Ренат, слегка прищуриваясь, продолжает за мной наблюдать.

— Важный проект по учебе.

— Нет у тебя никакого проекта.

А ему откуда знать?

Но что-то в глазах Ахмедова подсказывает, что лучше сейчас ему ни в чем не лгать.

Помедлив, называю один из предметов, по которому у нас действительно будет проект. В ближайшем будущем. Темы еще не разбирали.

— Это через месяц, — замечает Ахмедов, заставляя меня заледенеть.

Видимо, кто-то из его дружков вместе со мной учится. Сомневаюсь, конечно. Казалось, у Рената все приятели либо его возраста, либо старше.

Но как еще это объяснить?

Ладно…

— Да, — соглашаюсь. — Через месяц. Но мне нужно начинать готовиться уже сейчас. Там много материала.

— Час найдешь, — отрезает он.

Час рядом с ним уже звучит как пытка.

— Лучше тебе сесть, — с нажимом выдает Ахмедов.

— Но я же…

— Понял, — обрывает он.

Не похоже, будто понял.

Толкает свою дверцу. Выходит из авто. Обходит машину, подступая вплотную ко мне.

— Что ты понял? — спрашиваю.

— Ты в багажнике хочешь ехать.

Обхватывает меня за талию. Обманчиво мягко. И…

— Нет! — выпаливаю, царапаю его руку ногтями. — Ты с ума сошел? Все, стой. Не нужно так.

— А как нужно?

Он застывает, склоняется надо мной.

— По-хорошему ты не понимаешь.

Даже отпускает. Теперь его руки по обе стороны от меня, загоняют в ловушку между его мощным телом и машиной.

— По-хорошему? — переспрашиваю механически.

Это вот все… по-хорошему, да?

Ахмедов выразительно переводит взгляд в сторону. На распахнутую дверцу. На место, которое я еще могу занять сама. Добровольно. Ну или поеду иначе.

— Ты не можешь так со мной обращаться, — говорю. — Я…

На языке крутится что-то про клан Князевых, но вряд ли для Ахмедова это прозвучит как весомый аргумент.

— Я… твоя будущая жена.

Приходится сказать так.

И судя по тому, что мелькает в его темных глазах, это вроде бы даже срабатывает.

— Мы должны как-то договариваться, — продолжаю идти дальше по тонкому льду. — Искать компромисс. Но сила — не вариант. Если речь про… семью.

Ненавижу себя за то, что говорю сейчас. Только мне надо как-то его угомонить. И похоже, чудом удается то единственное, на что можно надавить.

— Жена должна делать все, чего хочет муж, — хрипло заявляет Ахмедов.

И теперь в его глазах возникает нечто дикое. Плотоядное.

— Допустим, — выдаю. — Но и у мужа есть свои обязательства.

Он как будто усмехается. Слегка. Едва заметно.

— Ты по ходу не в курсе наших порядков, — говорит. — Но я объясню. Вижу, тебе многое объяснять придется.

По спине разливается холод, а внутри закручивается тугая воронка.

— Ничего, — заключает Ахмедов, склоняясь еще ниже, так, что его тяжелое дыхание обжигает мою заледеневшую кожу. — Уже чую, как мне зайдет тебя всему обучать.