Глава 9

На следующий день в универ ехать, конечно, страшновато, но, что нас не убивает, то делает сильнее. От всей души надеюсь все-таки выжить, даже, учитывая возможные последствия от нашей последней выходки. Юлька, видимо, моего оптимизма не разделяет, потому что выглядит так, будто ее неотразимый вид, смягчит тяжесть неизбежного наказания. Волосы уложены идеально, макияж, хоть на обложку журнала, короткое красное платье, еще и с залипательным вырезом на груди и на бедре. Сверху черная кожанка нараспашку. Вообще где то слышала, что, если вырез сделать побольше, глаза можно не красить. Но подруга подстраховалась, сегодня она идеальна во всем.

Жаль, что я своим внешним видом подкачала. Неизменные джинсы и толстовка, на ногах кроссовки, хоть и новые, но Юлькиным высоким сапогам на шпильке, явно проигрывают, сверху обычная дутая куртка.

Стоит нам только припарковаться возле университета и выйти из машины, понимаем, что встречи не избежать, но держимся спокойно, даже бежать не пытаемся, все равно с Юлькиными шпильками это бесполезно. Гордеев и Романов подходят к нам, лица хмурые, брови сдвинуты, в глазах горит ненависть. Правда градус бешенства у Романова слегка снизился, когда он увидел Юльку и завис на несколько секунд сначала на ее ногах, затем на груди. У меня такой мощной артиллерии с собой не было, поэтому просто смело уставилась своим фирменным взглядом в глаза этому недоразумению. Не помогло. Ну и ладно, сделала, что смогла.

Друзья переглянулись между собой, затем молча подошли вплотную и закинули нас на плечи. Кирилл — меня, Игорь — Юльку. Ну и зачем сразу хватать, тем более это все мы уже проходили. Подруга тут же начала орать, собирая все известные ей ругательства и отчаянно вырываться. Хотя надо отдать Игорю должное, рукой он придерживал платье, прикрывая ее зад, чтобы она не сверкала им на всю парковку. А я просто висела вниз головой и извергала ругательства, но потом замолчала, все равно не поможет.

Нас посадили на заднее сидение машины, перед этим, отобрав у Юльки сумку, а у меня рюкзак. Сами они сели впереди, заблокировали двери и поехали. Всю дорогу молчали и они и мы. Но, глядя в окно, поняла, что мы выезжаем из города. Вот черт, они, что нас в лес везут, чтобы прикопать там. Надо было тоже надевать развратное платье и шпильки, может совсем избежать наказания у нас и не получилось бы, но смягчить его, очень даже, потому что у меня тоже есть, что показать.

Ехали мы где-то около часа. Наконец-то, машина остановилась, парни вышли на улицу, не обращая на нас никакого внимания. Мы с Юлькой тоже вышли и огляделись. Вокруг никого, только заброшенное здание и поле, ну как поле…. Сплошное бездорожье и такая грязища кругом, что в нашей обуви отсюда точно будет не выбраться, если мажоры решат нас здесь бросить.

Эти два мстителя пошли в сторону одного из заброшенных зданий и скрылись там за большими воротами.

— Юль, они ключи от машины с собой забрали, не видела? — шепотом спрашиваю подругу, хотя нас итак никто не слышит.

Мы переглянулись и одновременно кинулись в сторону машины.

— Нет ключей, подстраховались, значит, — со вздохом отвечает подруга.

Вдруг со стороны здания слышится странный шум и мы с Юлькой одновременно поворачиваем головы. Мы застываем в шоке, потому что в нашу сторону движутся два больших квадрацикла, двухместных, кстати, отмечаю про себя. Парни останавливаются прямо перед нами, соскакивают на землю и подходят к нам. Замечаю, что они переоделись, на них комуфляжные костюмы и защитные шлемы.

— Ну, что, прокатимся, шутницы, — говорит Кирилл и скалит зубы в зловещей улыбке. — Чувство страха, я смотрю, у вас напрочь отсутствует, это надо исправить.

— Только попробуете, придурки, я вас потом по судам затаскаю, — истерично заявляет моя подруга. — Не мы все это начали, между прочим, а… — договорить она не успевает, потому что Игорь хватает ее за талию, затаскивает на квадроцикл и пристегивает ремнем безопасности.

Гордеев проделывает то же самое со мной. Я в этот момент скала — молчу и не дергаюсь. А смысл? Убежать отсюда не получится, орать и матерится не поможет, только удовольствие ему доставит. Так что приняла решение сидеть тихо, если будет совсем невмоготу, закрою глаза. Может хоть мое мнимое спокойствие выведет из себя этого самоуверенного балвана.

Что было дальше, я помнила смутно, потому что мечтала прокрутить этот кошмар на ускоренной перемотке и проснуться дома, в своей кровати.

А были крутые подъемы и спуски, грязевые ванны, даже несколько, точно помню, что ни одна и ни две, каменистое русло реки, какие то специальные рвы, ну и вишенка на торте — это бревенчатый мост, кстати, очень ненадежный на вид. Все это сопровождалось брызгающими ляпками грязи, которые летели в основном на меня, и Юлькиным отборным матом, который слышался на всю округу. Преимущественно стараюсь не смотреть по сторонам, просто жмурюсь со всей силы, набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю, пальцы просто намертво вцепились в сидение. Периодически у меня возникает такое чувство, что волосы на голове шевелятся или вообще встали дыбом. Но я молчу, как и обещала, хоть от страха сводит живот и абсолютно не чувствую своего тела. Вот дед бы сейчас мной точно гордился, уверена в этом.

В моменты, когда мы проезжали грязевые ванна, вся жижа из этой лужи окатывала меня с ног до головы, а если учесть, что таких ванн мы проехали несколько, на мне уже сухого места не осталось и чистого, собственно, тоже.

Видимо мучители наши наигрались или это мы выглядели уже слишком жалко, но эти покатушки, наконец то, закончились. Я медленно отстегиваю ремень безопасности, поворачиваюсь к мажору, и говорю, как можно спокойнее:

— Я пришлю тебе счет за испорченную одежду.

Иду в сторону подруги и отмечаю, что Игорю повезло меньше, потому что счет за ее испорченную одежду превысит мой в несколько тысяч раз. Смотрю, как с блондинистой головы подруги стекает грязная жижа, лицо и одежда заляпаны грязью так, что, встретив ее, я бы ни за что не узнала. Уверена, что и я выгляжу не лучше. Тут в мою голову приходит еще одна мысль, ведь в таком виде они нас в свою машину не посадят, и как, позвольте спросить, нам теперь добираться домой.

Мажоры появляются перед нами спустя минут двадцать в своей чистой одежде, довольные и счастливые. Они молча обходят вокруг нас и садятся в свою машину.

Уверена, что наши с Юлькой лица одновременно вытягиваются от ужаса, потому что эти придурки заводят двигатель и уезжают в ту же сторону, откуда мы приехали.

— Ну все, Игоряша, это было последней каплей, — орет подруга, топнув нагой, — я тебе этого никогда не прощу.

— Так, ладно, истерить тут бесполезно, — пытаюсь успокоить подругу, — пойдем, посмотрим, что находиться там внутри, — показываю рукой на заброшенное здание.

Мы заходим внутрь большого помещения и осматриваемся. Здесь мало света, только тот, что проникает из маленьких узких окон под потолком. Жутко и страшно. Но посмотреть все же надо. А еще становится очень холодно, потому что наша одежда опять насквозь мокрая.

Видим вдоль стен несколько квадрациклов, значит здесь что-то типа гаража. Прошлись почти по всему периметру, пока я не споткнулась об какую-то упаковку.

— Юль, смотри, это вроде вода, целая упаковка, — радостно говорю подруге.

— Ты уверена, что вода? Вдруг растворитель какой, — с тревогой смотрит на меня.

— Давай, возьмем несколько бутылок и выйдем на свет, — предлагаю ей.

Я достаю две литровые бутылки, как и Юлька, и мы выходим на улицу.

— Да, смотри, написано питьевая негазированная. Все бутылки не вскрытые.

Мы открываем воду и помогаем друг другу умыться. Полностью, конечно этой водой не вымоешься, но, хотя бы лицо в порядок привести. А то даже оно было целиком заляпано грязью.

— Ника, как мы будем добираться домой? — начинает ныть подруга и я замечаю, что в ее голосе проскакивают плаксивые нотки и начинают стучать зубы, то ли от холода, то ли от подступающей истерики.

Ответ на этот вопрос я получаю почти сразу же, потому что вижу, как в нашу сторону мчит машина мажоров и следом за ней и Юлькина.

За рулем ее машины сидит какой-то неизвестный нам парень. Подъезжая, он резко разворачивается и тормозит прямо перед нами. Знаю, как трепетно моя подруга относится к своей машине, плюс ко всему, она явно сейчас на пределе, поэтому следующие ее действия меня не удивляют.

Парень выходит из машины, ничего не подозревая, а Юлька подбегает к нему и со всего размаха сжатым грязным кулаком бьет по лицу. Того аж назад откинула, видимо совсем не ожидал удара, наивный.

— Тебе кто вообще разрешил мою малышку трогать, придурок! — орет истерично при этом хватает офигевшую меня, и тащит в свою машину.

— Ты, сука, совсем оху*ла! — очнулся пострадавший и рванул в нашу сторону. — Домой пешком почапаешь в таком виде, истеричка!

— Дим, остынь! — прилетает тут же от Игоря, который застыл в напряженной позе недалеко от нас. — И на будущее, если обзовешь ее еще раз, по роже съезжу тебе уже я.

Юлька, не мешкая, садится за руль, ждет, когда я пристегну ремень и трогается с места. Некоторое время мы молчим, подруга сосредоточенно ведет машину, затем, спохватившись, подключает навигатор на телефоне, потому что, где мы и как отсюда выехать, ни она, ни я не знаем.

Когда впереди показываются знакомые места, я прерываю молчание.

— Юль, — начинаю тихонько, — может, не будем с ними больше связываться? Ты знаешь, что отступать обычно не в моих правилах, я всегда иду до конца, но сейчас мне просто не хочется тратить на эту вражду свои силы и время, потому что проблем в моей жизни итак хватает.

— Да, давай, в этот раз отступим, — соглашается подруга, — знаешь, мне надоела эта война, я не из тех людей, кто любит грязевые ванны и моя машина однозначно не заслуживает такого обращения. Как-то у нас далеко все зашло, ведь мне вроде нравился Игорь, ну наверно… — в задумчивости кусает губы.

— Конечно, после этой его выходки прощение вымаливать он будет долго, но я же могу над ним поизмываться и по-другому. И военные действия я могу вести по-другому. Почему парни всегда думают, что это они влюбляют, соблазняют, вешают лапшу на уши…а потом бросают. Ведь все же может быть совсем наоборот.

Я еле сдерживаюсь, чтоб не заржать в голос. Она сидит сейчас вся в грязи со слипшимися волосами и рассуждает о том, как и кого будет соблазнять. Смотрю на нее с улыбкой и молча качаю головой.

— Нет, ну, Володя мне тоже нравится и он уже такой взрослый… Они два таких разных красавчика, здесь надо подумать. Или не надо. Можно ведь сделать так, что они не узнают друг про друга — вдруг выныривает из своей задумчивости подруга.

— Юлька, — начинаю хохотать в голос, — ты неисправима. — Когда-нибудь это плохо кончится для тебя. Поверь, если ты будешь всем им морочить голову, до добра это не доведет.

— Возможно, когда мне будет лет 30, я буду однолюбкой, но точно не сейчас. Пока я молодая, не вижу причин отказывать себе в маленьких слабостях, — тоже со смехом отвечает мне.

Мы подъезжаем к ее дому и поднимаемся наверх, чтобы привести себя в порядок. Домой мне в таком виде лучше не показываться, а у подруги все равно родители до вечера на работе.

После ванны мы спускаемся на кухню, пора перекусить, время уже к ужину, а мы еще не обедали.

— Слушай, Ника, а что ты там говорила про проблемы? Что у тебя случилось? — спрашивает Юлька, опомнившись.

И я рассказываю ей: о скором выступлении, о том, как я хочу принять в нем участие, но не могу и про деда, который сошел с ума и решил выдать меня замуж.

— Ну, тут все просто, — заявляет с присущим ей оптимизмом. — Смотри, выступать однозначно надо, тебе так нравится то, чем ты занимаешься, поэтому плюнь на всех. Ну, узнают они и что. Тебе двадцать лет, ты взрослая девочка, что хочешь, то и делаешь. А насчет деда и его идеи, хорошо, что в этой ситуации, родители на твоей стороне. Тебе никто заставить не может, потому что опять же, ты совершеннолетняя. На деньги не падкая, рада тому, что у тебя и так есть.

— Я тоже склоняюсь к тому, чтобы пойти на выступление. Надоело прятаться, будь, что будет.

— А с кем ты, кстати, танцуешь в паре на этот раз? — спрашивает, подозрительно сощурившись, — только не говори, что с Максом?

— Ну, да, — осторожно отвечаю, помешиваю чай, — я всегда с ним в паре. Даже не представляю себя ни с кем другим. Мы привыкли друг к другу за столько лет. Если сейчас мне бы пришлось сменить партнера, потребовалось бы время, чтоб привыкнуть к нему.

— Вот, блин, — морщится Юлька, — я то надеялась придти посмотреть на тебя, а там опять будет этот Макс.

Как же я могла забыть, что Юлька с Максом никогда не ладили. Они ненавидят друг друга с момента знакомства. Раньше подруга всегда ходила со мной на каждую нашу репетицию, но потом перестала, потому что они сильно поругались с Максом. Причин я не знала, оба молчали, как партизаны, а потом научились, к нашему общему облегчению, избегать друг друга. Скорее всего, дело было в том, что Юлька из богатой семьи и никогда не скрывала этого, а наоборот подчеркивала. Фирменные шмотки, машина, даже все ее привычки были показателем того, как ей нравится блистать.

— Приходи, конечно. С Максом ведь можно и не пересекаться, — говорю, пожимая плечами. — Ладно, Юль, мне пора, надо бы время и учебе уделить, мы итак с тобой в последнее время много пропустили.

Мы прощаемся, и я вызываю такси. Раз сегодня нет репетиций, буду учиться. Надо что-то решать с потерянным рефератом по психологии, да и любимый Юлькин препод за красивые глаза зачет не поставит, мне дак точно.