Глава 39

Антон вернулся домой без сил, сегодня был трудный день, хотя последние две недели нельзя назвать априори легкими. Самостоятельная жизнь не приносила ничего, кроме головной боли. Например, на днях у Левакова сломался байк, вроде ерунда, загнал в сервис и готово, но от стоимости запчастей волосы встали дыбом, откуда такие цифры, как люди умудряются выкручиваться.

Вечером еще Шестаков добил: про Юлю запел, мол, видел ее, растерянная, поникшая, сидела на полу, чуть не плакала. Нет, он, конечно, подбодрил как мог, только кажется Снегиревой нужен был другой мотиватор. Антону и самому не помешал бы мотиватор в лице Снегиревой. Он себя чувствовал брошенным песелем, которого хозяева выкинули по среди пустой дороги, без еды и крыши над головой. Ему очень хотелось ворваться к Юльке в квартиру, но единственное на что хватало сил, доползать до койки и смотреть в потолок. Не так Антон представлял себе подвиги ради прекрасной девы.

А тут еще и свет в районе вырубили. И ладно бы минут на десять или двадцать, но, когда прошел час, и ничего, Леваков пошел в магазин за свечками. Мог бы поехать, но байк теперь стоял в сервисе, где он работал и ждал часа икс, вернее появление денег. Лишних денег точней.

Пока шел по пустынной улочке до ближайшего магазинчика, ему позвонил босс.

— Вот это да! — заявил с ходу мужчина. — Парни сегодня весь день обсуждают твой спор с Васькой. Это как ты придумал, даже я в шоке.

— Спор? — Антон понял не сразу, а потом припомнил: днем они с Василием, молодым и крайне заносчивым мастером, немного разошлись во мнении касательно скорости работы. Дело в том, что у мастерской клиентов было не очень много, хоть делали они качественно, и брали прилично за свои услуги, но возились долго. А Антон считал, что уж за такие суммы, работа должна быть выполнена в короткий срок, иначе это плохой показатель. Василий, конечно, не согласился. Он-то привык болтать, пить кофе, курить по десять раз за день, понятное дело на ремонт оставалось времени меньше, чем требовалось. Так и завязался спор: Антон предположил, что, если бы зарплата мастеров зависела от проделанной работы, их коэффициент полезности вырос в два, а то и три раза. Они поспорили с Василием, метко так поспорили. Тут Антон и выдвинул идею спора, с условием оплаты за проделанный труд. Слово за слово, мужчина загорелся доказать свою правоту и протянул руку, мол согласен. В итоге машину починили быстро, а хозяин так обрадовался, что расщедрился на чаевые и для мастера, и для босса.

— Слушай, а как бы сделать так, чтобы мои мужики получали не ставку, а за работу? — спросил сходу начальник.

— Надо просто просчитать стоимость услуг, время, которое тратят на это мастера, ну и вывести общую цифру. В общем, ничего сложного, хотя уверен, поток клиентов станет на порядок выше. Уж я бы точно не пришел к вам, шеф, конкурентов полно, кто делает хорошо и быстро. Тут точно надо менять систему.

— Слушай, ну ты же молодой, не глупый вроде, сможешь мне такую схему разработать? Не за бесплатно, конечно. А там если пойдет… я в долгу не останусь. А и… деталь на твой байк за мой счет.

Леваков мысленно улыбнулся, ведь деталь стоила прилично. Раз босс разошелся, почему бы и нет. В итоге он согласился и даже прикинул, сколько времени понадобится для расчётов, и какую можно провести по итогу рекламную компанию для привлечения новых клиентов. Ведь они смогли бы обслуживать больше машин, если бы скорость поднять. Соответственно и денег заработать получиться, как мастерам, так и шефу.

Проблем с просчетами не возникнет, не зря же Антон проучился три года в университете на экономическом. Да и графики он строить умел, и стратегии рисовать, оставалось только применить полученные знания на практике. Возможно, выйдет что-то годное.

На радостях Леваков скупил все свечки в магазине, и тайно подложил их под дверь Юльке, вдруг она вернется домой и застанет отсутствие света. А он тут свечки принес, хорошо ж придумал. Но душа тянула услышать голос Снегиревой. Антон честно сдерживался, расхаживал по комнате, держа в руках телефон. Смотрел на экран, затем в потолок и снова на экран. Нет. Надо успокоиться. За окном портилась погода, и Леваков решил приоткрыть дверцу на балкон, чтобы пустить ветерка в комнатку. Однако чуть не попался на глаза Снегиревой: оказывается она стояла на балконе, укутанная в накидку и держащая свечку. Сердце екнуло, сжалось, и залилось тоской.

Антон сделал шаг назад, и махнул на мужские принципы. Какая разница, когда он добьется высот, люди должны быть вместе в любую минуту, даже в ту, когда ты из себя ничего не представляешь. Проведя пальцем по экрану, Леваков набрал сообщение, всего одно слово, глупое «привет», а нервничал, словно предлагала завести детей и взять ипотеку.

Из открытой двери послышался звук рингтона, видимо Юлька держала телефон где-то поблизости. Чуть подкравшись, и спрятавшись за занавесь, Антон притаился, ожидая ответ.

— Антон! — воскликнула девчонка! Она зажала рот ладонью, но даже сбоку было видно — улыбается. Леваков и сам улыбался, кажется, в его груди загорелись звезды.

Мобильный вспыхнул, хорошо еще стоял на беззвучном. Антон опустил взгляд, читая входящее сообщение.

Ю.: «Привет! Я… я так…»

Кажется, девчонка не решилась написать то самое, поэтому ее инициативу подхватил Антон.

А.: «Я тоже. Очень сильно! Знаешь, мне столько тебе нужно рассказать. А еще… дай мне время, и я обещаю, ты будешь мной гордиться!».

И прежде, чем пришло ответное сообщение, Леваков услышал, как Юлька сказала вслух:

— Я, итак, всегда тобой гордилась, дурачок.

Ю.: «Я звонила тебе. Антон, я не хотела тебя обидеть. Прости меня, правда. Я… Ничего плохого не имела в виду».

Леваков спустился по стенке, усаживаясь рядом с открытой дверью на балкон. Ветер играл с занавеской, и касался его рук и щек, но холодно не было. Наоборот, в груди бушевал пожар, а на лице сверкала улыбка. Пусть Юлька и была за стенкой, но она здесь, она почти рядом. Он ощущал ее присутствие каждой клеточкой, каждым волоском.

А.: «Я знаю, Юль. Но ты права, мне нужно повзрослеть. И я съехал от родителей, нашел работу».

Ю: «Что? Ты серьезно? Но ведь… зачем? Разве об этом мечтают парни?»

А: «Не знаю, о чем они мечтают. А лично мечтаю о тебе. Дождись меня! Только боюсь, когда мы встретимся, я сорвусь и накинусь на тебя, поэтому будь готова к последствиям нашего расставания».

Юлька засмеялась, а потом всхлипнула. Антон даже чуть наклонился, чтобы разглядеть реально ли она плачет. В темноте было плохо видно, только блики от горящей свечки отражались в глазах этой боевой девчонки, от которой сердце и разум сходили с ума.

Ю.: «Мы не сможем, увидится? Долго?»

А.: «Не знаю, может месяц, может чуть дольше. Если я не умру без тебя и не сорвусь раньше».

Леваков писал искренне, ведь он, в самом деле, держался, чтобы прямо сейчас не кинутся к Снегиревой. Душа изнывала, выворачивалась наизнанку. Но желание достичь чего-то большего, тем более, когда появились первые предпосылки, брало вверх. Еще немного, и он придет к ней и расскажет о своих успехах с гордо поднятой головой, как и полагается настоящему мужчине.

Ю.: «А если я не выдержу без тебя? Антон, я потрясена, что ты ушел из дома и нашел работу. Я… я хочу быть рядом с тобой и поддерживать. Я хочу знать, что мы есть друг у друга, даже в самый сложный период жизни».

А.: «Юль, дай мне шанс. Но клянусь, если будет совсем невмоготу, я забью на свои принципы и приду к тебе. Ты не представляешь, на какие кардинальные перемены сподвигла меня. Расскажешь мне, как твои дела? Присылай голосовые, я скучаю по твоему голосу».

И Юлька прислала, ее сообщения достигали по времени минут по пять или и того больше. Антон слушал, и прибывал где-то на седьмом небе от счастья. А еще он понял, что поступил правильно, надо было раньше написать, не выжидать подходящего момента, не изводить ни свое, ни ее сердце. И как хорошо, что Юля не давит, а наоборот поддерживает, это добавляло сил. Теперь точно все получится, Антон впервые был уверен настолько в будущем, настолько в себе и своих силах.