Бонус
Стою возле панорамного окна и смотрю на то, что творится на улице. Уже несколько дней почти без перерыва валит снег. Крупными хлопьями кружит в воздухе, а потом падает на землю, постепенно образуя рыхлые сугробы. Все наши ели вокруг дома, на посадке которых я так настаивала еще до строительства дома, тоже изрядно припорошило. Даже ту, которую мы вчера вместе с Кириллом украшали гирляндами и новогодними игрушками.
Сначала я расстроилась, что пока Кир по ней ползал, смахнул весь снег, а ее сегодня снова замело. Так красиво. И так волшебно.
- Ты уверен, что твой рейс не отменят? – спрашиваю у вошедшего в гостиную мужа.
Он проходится по мне внимательным взглядом, особенно задерживаясь на большом круглом животике и снова хмурится.
- Я не хочу никуда ехать, Ника. Сто раз уже тебе говорил и повторю сто первый. Тебе вот-вот рожать, как я уеду?
- Очень просто. Рожать накануне новогодних праздников в мои планы не входит. Я что совсем идиотка, пролежать новогодние каникулы в роддоме? Да, не дождетесь. Так что, можешь спокойно ехать, я кремень.
- Можно подумать хоть кому-то удавалось контролировать этот процесс, - смеется надо мной муж, - как матушка-природа решит, так и будет.
- Считай, что я с ней договорилась. И с дочкой нашей тоже. Ты сам-то подумай, Кир. Ты год готовился к этой сделке. Целый год. И что теперь? Все коту под хвост?
- Почему под хвост? Я могу отправить заместителя.
- Не можешь. Ты сам говорил, что он в этом вопросе ни черта не понимает. Завалит результаты всех твоих трудов.
- Ну и плевать. Для меня дороже тебя и дочки никого нет, - подходит ко мне со спины и обнимает. Гладит руками животик, получая от дочери ответные пиночки.
- Кир, ты едешь. И это не обсуждается. Я пока поживу у родителей. Они сильно скучают по мне, поэтому все будут довольны.
- Ника, - осторожно разворачивает меня к себе лицом, - я там с ума сойду от беспокойства.
- Тебе врач на последнем приеме, что сказала? Что две недели у нас еще точно есть. Как раз кончатся все праздники, и я со спокойной душой пойду сдаваться в роддом.
- Если ты хоть раз не возьмешь трубку или не ответишь на мое сообщение, я сразу лечу домой.
- Договорились, - расплываюсь в довольной улыбке. Уговорила все-таки.
- А вообще я очень надеюсь, что из-за непогоды все рейсы отменят и я останусь дома, - добавляет тут же и снова хмурится.
- Где твой чемодан? – чувствую пора выпихивать мужа из дома, - поехали уже. Я хочу еще у родителей елку нарядить. Мама обещала без меня ничего не украшать.
- Только не лезь никуда, пожалуйста. И не напрягайся. Руки высоко тоже не поднимай.
Ну, началось… Аккуратно вылезаю из любимых объятий и иду одеваться, если его сейчас не остановить, он точно передумает ехать.
Кирилл за ручку заводит меня в дом родителей и вручает им, так сказать, из рук в руки. Целует на прощание и уезжает в аэропорт. Я, конечно, его очень люблю, но эта гиперопека мне уже в печенках сидит. Вздохну хоть спокойно, пока он свои деловые вопросы решает.
Весь день с мамой украшаем гостиную, развешиваем гирлянды по всему дому, как я люблю. Расставляем всякие декоративные фонарики и всякие забавные мелочи. Мама, наслушавшись Гордеева, постоянно контролирует все мои передвижения и постоянно спрашивает про самочувствие.
Я теперь хорошо понимаю, что чувствует женщины, которые перехаживают беременность. А их добрые, излишне назойливые родственники постоянно лезут с вопросами «Ну, что, не родила?»
После такого продуктивного дня принимаю душ и спускаюсь в столовую, чтобы поужинать. Мама сама лично наполняет мою тарелку, перед этим поинтересовавшись, что сегодня больше всего хочет ее внучка. Видимо того, что хочу я сама, уже давно никого не волнует.
Наворачиваю жульен и немного подумав, накладываю себе любимый салатик. В голове постоянно звучат слова Юльки о том, что лопать все подряд на последних неделях беременности нельзя, иначе есть риск откормить слоненка и потом не разродиться, но я в который раз его игнорирую.
- Что там опять учудил наш дед? – спрашивает мама у папы.
- Умирать собрался, - совершенно спокойно отвечает папа, а я давлюсь компотом от таких новостей.
- В каком смысле? – спрашиваю у обоих родителей, отодвинув от себя тарелку с едой. Что-то у меня вдруг резко аппетит пропал.
- Да, не накручивай себя, Ника, - пытается успокоить меня папа, - он каждый год зимой хандрит, а потом его депресняк отступает, и он идет дальше крушить своих бизнес-конкурентов.
- Но так нельзя. Нужно съездить к нему, поддержать. Возможно, ему нужен просто разговор по душам.
- Может, ему еще сладкий новогодний подарок купить? – хохмит папа.
- Ну, а что. Шоколад всегда поднимает настроение.
- Ты деда-то с собой не путай, Ника, - смеется мама, - ему настроение поднимет только прибыльная сделка, которая принесет очередной миллион.
- Давайте съездим к нему.
- Хорошо, - соглашается папа, - давай съездим. Только не сегодня.
- Ника, ты уверена, что мы можем оставить тебя одну?
- Мам, не включай моего мужа, пожалуйста. За пару часов, которые вас не будет дома, со мной точно ничего не случится.
- Ладно, уговорила, - встает из-за стола и идет собираться.
Я ложусь на диванчик в гостиной, предварительно включив все гирлянды. А потом не выдерживаю, беру из морозилки свое любимое мороженое и с удовольствием наворачиваю его в этой волшебной обстановке. Включаю по телевизору новогодний фильм и наслаждаюсь им ровно до тех пор, пока снова не вспоминаю про деда.
Он, конечно, вредный, а иногда просто невыносимый старик, но за последнее время я к нему очень привыкла. Решаю, что нужно хотя бы позвонить. Показать, что мне не все равно, что с ним происходит.
Достаю из кармана телефон и начинаю звонить на сотовый. Сначала никто не берет трубку, а потом мне и вовсе прилетает «телефон выключен или находится вне зоны действия сети». Перехожу на домашний телефон, но там тоже никто не берет трубку. Да, что же это такое. Неужели с ним и правда что-нибудь случилось? Он же не… не отправился на тот свет? Господи! Кошмар какой.
Быстро пишу сообщение Кириллу, что у меня все в порядке и я ложусь спать, а сама бегу в прихожую и достаю из шкафа свою верхнюю одежду. От дома родителей до особняка деда ехать совсем недалеко, от силы минут пятнадцать. Я быстренько съезжу, проведаю его и вернусь обратно. Никто даже не узнает.
***
Едва доезжаю до замка Дракулы, как все мы называем особняк деда, замечаю, что снег возле ворот не тронут. Более того, в окнах не горит свет. Ну, не спит же он в восемь часов вечера.
Чувство тревоги нарастает, а вместе с ним ноющая боль в пояснице. Машину выбрала в гараже неудачно. Слишком неудобно в ней сидеть, все тело затекает. Выхожу на улицу и пытаюсь размяться.
С левой стороны от главного входа открывается маленькая дверца и выходит охранник, надеюсь хоть он-то в курсе, что вообще происходит.
- Здравствуйте Вероника Николаевна.
- Здравствуйте. А где мой дед? – запыхавшись спрашиваю.
Даже просто, чтобы выйти из машины, нужно приложить усилие, малейшая нагрузка и одышка появляется. Чувствую себя сейчас ровесницей своего ненормального деда. Хотя, если я в его возрасте буду так же мочить конкурентов, это дорогого стоит.
- Он уехал в загородный дом, - огорошивает меня ответом.
Эта новость меня еще больше напрягает, потому что об этом даже мои родители не знают.
- Давно?
- Еще три дня назад.
Он что опять решил от родственников отказаться? Что это за выкрутасы на старости лет?
- Он звонил вам хоть раз оттуда? У него телефон выключен, мы не можем дозвониться.
- Нет, не звонил. Если честно, там связь не очень хорошая. Скорее всего, просто нет сигнала.
- Замечательно, - бубню себе под нос, - а вернуться он когда обещал?
- Он не сказал об этом.
- Черт, что за упрямый старикашка, - морщусь, потому что стоять мне, оказывается, тоже не очень удобно. Тем более метель усиливается и в лицо постоянно бьет ветер со снегом.
- Вероника Николаевна, может вас проводить домой? – с подозрением смотрит на мой живот, - погода портится.
- Не нужно, здесь недалеко совсем ехать, - сажусь обратно в машину, а сама стараюсь вспомнить сколько времени добираться до нашей дачи.
В хорошую погоду летом можно за сорок минут доехать, сейчас с учетом погоды на дорогу уйдет не меньше часа. Что же мне делать? Смотрю на часы и понимаю, что родителей не будет еще часа полтора. Если ждать их, а потом только ехать, можно упустить драгоценное время. Еще предчувствие это нехорошее откуда-то взялось…
Отбрасываю сомнения и срываюсь с места. Достаю телефон и настраиваю на нем навигатор. Дворники приходится включить на полную мощность, потому что метель усиливается.
Поворачиваю на выезд из города и выруливаю на трассу. Машин почти нет, поэтому должна быстро добраться. Чувствую, что спину начинает тянуть сильнее и проклинаю про себя создателей этого автомобиля. Неужели нельзя было продумать все до мелочей и для беременной женщины тоже.
Включаю радио, чтобы не так скучно было ехать, настраиваю свою любимую волну и начинаю подпевать. Главное не уснуть, потому что ложиться спать я привыкла рано, за этим всегда особенно внимательно следит мой муж.
Экран телефона начинает мигать, и я перевожу на него испуганный взгляд. Черт. Мама звонит. Радар у нее на меня настроен что ли? Хорошо хоть муж поверил с первого раза, что я сплю.
Выключаю радио и съезжаю на обочину. Заглушаю двигатель, чтобы ничем себя не выдать.
- Ника, - сразу улавливаю в ее голосе тревогу, - у тебя все хорошо?
- Да, мам, все в порядке. Я уже почти сплю. А вы разве не в театре?
- В театре, сейчас антракт, а мне как-то вдруг не по себе стало. Вот я и решила позвонить. Может, мы домой вернемся?
- Не надо, - стараюсь не выдать себя голосом, потому что спину простреливает снова, гораздо сильнее, чем в прошлый раз, еще и вниз живота отдает. Ну, дед, никогда тебе этого не прощу, - мам, не волнуйся. Я в норме, ложусь спать.
Быстро прощаюсь, пока меня не вычислили и смотрю в навигатор. Ехать осталось всего минут десять. Это хоть как-то успокаивает. А то эта непонятная боль в пояснице сеет в моей душе панику, ну не могу же я родить раньше времени, если врач заверил, что две недели у меня еще точно есть. Завожу двигатель и снова врубаю радио. Не буду себя накручивать раньше времени.
Несмотря на ужасную погоду мне вовремя удается разглядеть нужный указатель, и я сворачиваю с дороги. Наконец-то. Только здесь меня поджидает еще одна проблема. Дорога-то не расчищена. Последним человеком, кто сюда сворачивал три дня назад, видимо, и был мой дед.
Начинаю уговаривать свою машинку не подвести меня в последний момент, сбавляю скорость и внимательнее вглядываюсь в темную заснеженную даль. Видимо, мои молитвы были услышаны, потому что до ворот дома я доезжаю без проблем.
С облегчением замечаю, что в окне в гостиной горит свет. Тусклый, неприметный, словно от камина, но он горит. С трудом выползаю из машины и, игнорируя боль в пояснице, пробираюсь к дому. Сначала со сбрендившим стариком разберусь, потом начну думать о себе.
К моему огромному изумлению, ворота не заперты. Мой чокнутый родственник еще и совершенно бесстрашный. Ну, правильно, кто в здравом уме захочет с ним связываться? Только я. Пробираюсь в своих коротеньких сапожках по сугробам и морщусь от того, что внутрь попадает снег. Забегаю на крыльцо, отряхиваюсь и дергаю дверь.
Она тоже без проблем поддается, а я уже просто перестаю удивляться. Забегаю в дом и просто столбенею от увиденного.
Мой дед сидит в своем любимом кресле-качалке, укрытый теплым клетчатым пледом, и курит свою любимую трубку. Абсолютно здоровый, невредимый и на все сто процентов довольный жизнью. Да твою же мать!
- Дед, какого хрена? – все цензурные слова, как и мое терпение, давно уже приказали долго жить.
- Какого хрена что? Сижу в своем кресле и курю трубку? – скрипит своим бесячим голосом.
- Какого хрена ты уехал и ничего никому не сказал?
- Я взрослый человек, Вероника.
- Я тоже всегда так думала, - кричу, потому что эмоции бьют через край. Я уже в голове себе таких ужасов нарисовала, а он тут жизнью и свежим воздухом наслаждается в одиночестве.
- Что ты здесь делаешь? – его густые брови съезжаются в кучу и я наконец-то вижу на его лице хоть какие-то эмоции. Пожалуй, сейчас их можно охарактеризовать, как удивление с некоторой долей растерянности.
- А ты? – резко перевожу стрелки, неготовая признать, что я просто переживала за него.
- Я приехал подумать. У меня незапланированный отпуск. Теперь твоя очередь, что здесь делаешь ты?
Меня простреливает острой болью так, что я резко сгибаюсь пополам.
- Ну и как, подумал, черт возьми? – со злостью выплевываю, а когда он кивает в ответ, со стоном добавляю, - хорошо, потому что кажется я рожаю.
***
Дед мигом вскакивает со своего кресла и так же быстро оказывается рядом со мной.
- Вероника, ты это брось. Не вздумай, говорю, - начинает командовать в своей любимой властной манере.
- Напомни-ка мне, - выдыхаю со стоном, - я когда-нибудь в жизни тебя слушалась? Ну, так вот и сейчас не собираюсь.
Быстро перевожу дыхание и с трудом выпрямляюсь.
- Это необратимый процесс. Как лавина, понимаешь?
- Зачем ты приехала сюда рожать? – выпячивает глаза и орет на меня еще громче. Кажется, до него доходит весь кошмар ситуации.
- Я не рожать сюда ехала, - так же громко кричу в ответ, - я за тебя, дурака старого переживала. Думала, что ты и правда собрался на тот свет.
После этой фразы лицо деда смягчается и градус злости ощутимо снижается.
- Хорошо, говори, что делать будем. Погода за окном такая, что нам отсюда только чудом можно выбраться. Может, мужу твоему позвоним?
- Нет, - сразу обрубаю эту идею, - он мне голову оторвет потом. Они все думают, что я давно уже дома сплю.
- Мать твою, Вероника, подкинула мне головную боль. С каким роддомом у тебя договор заключен?
Вижу, что дед уже справился с шоком и начал думать. Это хорошо, потому что я думать сейчас не способна.
- В машине сумка, там лежат все документы, - выдавливаю из себя и снова сгибаюсь пополам. Мне кажется или у меня как-то слишком быстро идет процесс. Я же первый раз рожаю. Так не должно быть.
Пока я засекаю время и соображаю, какой период у меня между схватками, в доме снова появляется дед. В одной руке у него документы из моей сумки в другой телефон.
- Узнаешь мне, кто дежурит в этом роддоме и сразу отчитаешься. У тебя десять минут.
В этот момент я начинаю выразительно стонать, и дед резко меняет свое мнение.
- Пять, Артур! У тебя пять минут. Еще сразу выясни, в каком роддоме нашего города лучшие врачи. Хоть из-под земли мне всех их достань. Они должны будут встретить нас сразу на улице. Облажаешься, я тебя в цемент закатаю. Все, отбой.
Он сбрасывает звонок и снова подскакивает ко мне.
- Я твою машину уже там еле откопал. Ну и день ты выбрала, чтобы родить, Ника.
- Давай, ты все это потом своей правнучке выскажешь, когда она родится. И поехали уже.
- Нужно дождаться звонка от моего помощника, он выяснит, в какой роддом лучше ехать. Ты держись здесь, а я пойду пока в гараж, транспорт для нас подготовлю.
- У меня уже заключен договор с роддомом, зачем искать что-то еще?
- Потому что нам нужен лучший, Вероника. Я сдам тебя из рук в руки врачам, только тогда, когда полностью буду уверен в их компетентности.
- Тогда давай ускоримся, дед. Чую, долго я не продержусь.
Дед снова куда-то убегает, а я опираюсь об стену и пытаюсь дышать, как учили на курсах. Что же мне дома-то не сиделось сегодня, а?
- Все готово, поехали, - снова появляется передо мной уже полностью одетый.
- На чем поехали? – уточняю с подозрением, потому что дед стоит передо мной в горнолыжном костюме.
- На снегоходе, я его уже из гаража выгнал. Плед только возьмем, чтобы тебя не заморозить.
- Ты совсем свихнулся на старости лет? Мне даже близко не усидеть на нем, меня почти постоянно скручивает от боли. Я вывалюсь из него на первом же повороте.
Мне становится вдруг так страшно и больно, что чувствую истерика не за горами. Мы далеко от цивилизации, а вокруг кроме жуткой непогоды ничего нет. Паника накатывает все сильнее, чувствую сейчас пойду крушить все вокруг.
Дед быстро оказывается прямо передо мной, хватает за плечи, легонько встряхивает и заставляет посмотреть ему в глаза.
- Сделай глубокий вдох, - строго приказывает и давит своим мрачным взглядом так, что ослушаться невозможно, - а теперь выдох. И послушай меня внимательно. Мы сейчас сядем и поедем. Ты родишь в самых комфортных условиях в окружении лучших врачей. Все будет хорошо. И я тебе обещаю, что эта девочка всегда будет моей любимицей. Более того, она станет моей единственной наследницей, Ника. Ты поняла меня?
Блин, нашел время меня своими байками кормить.
- Пиши расписку дед, потому что я тебе не верю. Ты всю жизнь хотел внука, а потом правнука. Уж мне-то не ври. Я на это не поведусь.
- Я такими словами никогда не разбрасываюсь. Даже если потом ты родишь целый полк сыновей, Лиза навсегда останется для меня особенной. Поняла?
- Да верю я, верю, - выдыхаю вместе со стоном, - поехали только быстрее.
Дальше я с трудом забираюсь на снегоход, а дед, закутав меня по самые уши, садится за руль. Никогда еще не видела такого сумасшедшего старика. Интересно, есть в мире вещи, которые он не умеет делать?
Дорога остается в моей памяти сплошным размытым пятном, потому что я старалась отключить мозги и думать только о хорошем. Считала секунды, складывала их в минуты и пыталась понять какой промежуток между схватками. Путалась и начинала все сначала. До тех пор, пока снегоход резко не остановился.
Открываю глаза и смотрю по сторонам. Это не тот роддом, который мы выбрали с Кириллом, но сейчас мне было абсолютно плевать на это. Как и обещал дед, на улице нас уже встречает целая бригада врачей. Он что всех акушеров в этом городе собрал, чтобы роды у меня принять? Вот это размах. Мне даже как-то неудобно становится от такого внимания к своей скромной персоне.
С трудом сползаю со снегохода и чувствую, как по ногам бежит теплая волна, а потом вдруг становится мокро. Сначала пугаюсь, что это может быть кровь, но, когда мы заходим в приемный покой и меня укладывают на кушетку, врач убеждает, что это отошли воды.
Медсестра забирает мои документы и помогает переодеться в больничную одежду. Дальше все закручивается еще быстрее, потому что меня переводят в предродовое отделение. Дед все это время маячит где-то рядом и отдает какие-то приказы врачам. Господи, хоть бы здесь не выделывался. Уж наверно они лучше знают, что делать в данной ситуации.
Притормаживаю у окна и даже сквозь сильную метель замечаю машину своего мужа. Внутренности сразу сводит от волнения, неужели это дед сдал меня с потрохами? Черт, не хочу сейчас получать нагоняй. Предпочитаю сосредоточиться на другом. Рядом появляется врач и начинает подгонять меня. Мне пора на осмотр.
Пережидаю схватку, а потом проходя мимо поста медсестер, перехватываю деда за локоть. А то он уже тут слюни распустил. Кобель престарелый.
- Слушай, дедулечка, - начинаю сахарным голосом, который под действием боли переходит в злобный рык раненого животного, - там мой муж приехал, сейчас ворвется на отделение. Тебе придется меня отмазывать. Это из-за твоих закидонов я сорвалась ночью тебя спасать. Так что не подведи.
С этими словами быстро следую за врачом, а после его слов «у нас полное раскрытие» вообще обо всем забываю. Прихожу в себя, когда мне на живот выкладывают дочку и сквозь сплошной поток слез чувствую горячий поцелуй в губы.
- Спасибо, любимая, - слышу нежный шепот у виска, и понимаю, что Кир все это время был рядом. Никогда бы не подумала, что он решится. Я была уверена, что он испугается. Мы даже заранее не обсуждали этот момент.
Уснуть не получается даже спустя два часа в комфортной палате, видимо, слишком много эмоций было пережито за ночь. Кирилл терпеливо молчит с самого момента родов, только с бесконечной любовью и нежностью смотрит то на меня, то на дочку, но я чувствую, что он еще выскажется.
- Ника, - укладывает дочку обратно в люльку и подходит ко мне. Бесцеремонно залезает в мою кровать и крепко прижимает к себе, - как же ты меня напугала.
- Когда ты успел приехать? – решаюсь на вопрос, чтобы разобраться. Все происходило слишком быстро, он бы не успел.
- Мое предчувствие меня не подвело. Сразу после сделки поехал в аэропорт, купил билет и вылетел.
- Спасибо, что успел, - выдыхаю с благодарностью и теснее прижимаюсь к его груди. Знаю, что скоро нагрянет целый табун родственников и нам будет уже не до чувственных обнимашек. Закрываю глаза и с благодарностью впитываю в себя счастье.
- Когда-нибудь я точно посажу тебя под замок и сам рядом сяду, - слышу стальные нотки в его голосе и улыбаюсь. Под замком сидеть вдвоем очень заманчивое предложение.
Должно быть я засыпаю в теплых объятиях, потому что, когда снова открываю глаза, вижу, как по палате ходит дед с правнучкой на руках.
- На меня похожа, - с гордостью объявляет, подходит к моей кровати и бережно передает ребенка.
- Она на Кирилла похожа, - с довольной улыбкой ненавязчиво его поправляю и целую малышку в сладкую щечку.
- Много ты понимаешь. Наверно, от родов еще не отошла, раз не видишь очевидного. Савельева она. Самая настоящая. Наследница моя. Любимая правнучка.
Не могу сдержать счастливый смех и снова с нежностью смотрю на дочку. Не обманул, значит, дед. Правду сказал в загородном доме. Ну, что ж, добро пожаловать в этот мир Елизавета Гордеева-Савельева.