Глава 14. Наедине

Его вопрос повис в воздухе — густой, тяжёлый, как ночной туман над городом.

“Хватит ли у меня смелости?” — звучало внутри, будто вызов, будто удар по всем моим защитам сразу.

Может, и хватило бы у меня смелости. Но и мозгов у меня, к счастью, тоже хватает.

Нет в этом никакого смысла.

Мама права: нам со Стасом не по пути. А просто так растрачивать себя на парня, который даже имени твоего не вспомнит… Солнце.

Я хохотнула — резко, неловко, как человек, смеющийся не там, где надо.

— Сомневаюсь, что это ты так радуешься моему щедрому предложению, — усмехнулся Верх.

— Нет, не радуюсь, — ответила я и отпила чая. Обжигающая жидкость разлилась теплом по телу, но внутри всё равно было холодно.

— А зря. В моей квартире, между прочим, бывали немногие.

— Может, я должна быть польщена? — улыбнулась я, чуть склонив голову.

И почему с ним всегда так? То он с одного слова способен вывести меня из себя, то вот наговорил всякого, а я чувствую себя так уютно…

— “Польщена” не то слово. Ты просто могла бы оценить мой широкий жест.

Я посмотрела на него — на этого человека, который умудрялся быть невыносимо жестоким и пугающе внимательным в пределах одного вечера.

— И что будет, если я скажу “нет”? — спросила я, глядя на дно бумажного стаканчика.

— Отвезу тебя обратно в общежитие, — пожал он плечами.

В этом движении не было ни капли раздражения, только тихое принятие любых правил игры.

— И завтра начну всё сначала, — добавил он.

Я засмеялась.

Вот она, его сила. Давить? О нет. Он как неизбежность! Как прилив. Как закон притяжения, против которого нет приёмов.

— А если скажу “да”?

Он чуть улыбнулся.

— Тогда как минимум узнаешь, какой вид открывается из моих окон.

Я сделала последний глоток чая, поставила стаканчик на капот и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не буду с тобой спать.

Он рассмеялся — коротко, искренне, почти тепло.

— Солнце, я приглашаю тебя в гости, а не в постель. Хотя, — его взгляд скользнул по моим губам, — твоё уточнение я запомню.

Он спрыгнул с капота, обошёл машину и протянул руку, помогая мне спуститься.

Ну как помог…

Прижал к себе, будто случайно, задержал на секунду дольше, чем нужно, а потом медленно опустил на землю.

И не отпустил.

— Ты мне нравишься, Солнце.

— Это недостаточная причина, чтобы поехать к тебе домой, Верх.

В его глазах мелькнул огонёк.

— Вызов принят, Мария.

Я снова невольно засмеялась.

— Надо же, ты знаешь моё имя.

— Я многое о тебе знаю.

— Зачем? — я посерьёзнела.

— Что — зачем?

— Зачем ты шантажировал меня? Зачем накопал обо мне столько информации?

— Ты слишком много болтаешь, Маша, — сказал он мягко.

И притянул меня ближе.

Его ладонь легла мне на шею, другая — на колено, притянув его выше. Он уложил меня спиной на капот. А над нами сгущалось небо — темнеющее, с едва проклюнувшимися звёздами.

— И ты определённо сводишь меня с ума.

— У меня хороший учитель, — выдохнула я.

Поцелуй был неотвратим. Но, когда его губы почти коснулись моих, я всё-таки спросила:

— Ты делаешь это, чтобы насолить своему отцу?

Он резко отпрянул.

— А ты, оказывается, знаешь толк в том, как обломать кайф.

Я села, обхватила колени руками.

— Расскажешь?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я открылась тебе, а сам не готов даже приоткрыться, — сказала я тихо.

Мы сидели рядом. Не касаясь друг друга.

— Я не поеду к тебе. Потому что у меня нет ни одной причины тебе доверять.

Он посмотрел прямо, без усмешки.

— Ты права, Солнце. Такой хорошей девочке, как ты, нечего со мной делать. Он встал и собрался уйти, но я схватила его за руку.

Наши взгляды встретились.

Он сел рядом.

Мы молчали.

Город мерцал жёлтыми огоньками, складывающимися в хрупкий узор из света и тумана.

— Красиво, — прошептала я, глядя вниз.

— Да, — согласился он, но смотрел не на город, а на меня. — Очень.

Он придвинулся ближе и обнял меня за талию.

— Мать уехала, когда мне было восемь, — сказал он внезапно, и в голосе не было ни показного равнодушия, ни злости. Только усталость и… уязвимость. — Отец изменял ей с каждой юбкой, и она просто… не выдержала в какой-то момент. Хотела забрать меня с собой, но Вершинин-старший не из тех, кто легко отпускает.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль.

— Она тогда сказала, что любит меня. И что обязательно вернётся.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце разрывалось от этих простых слов.

— Она не вернулась?

— Нет.

Я представила — мальчик, восемь лет, огромный дом, и ни одного доброго голоса, кроме холодного, властного отца.

— С тех пор, мне тяжело привязываться к кому бы то ни было, — продолжил он негромко. — И если я всё-таки кого-то впускаю в свою жизнь, мне нужно… иметь над ним контроль. Иначе всё развалится.

Я прижалась к нему ближе.

Теперь всё становилось понятнее — его вспышки, ревность. Это не игра, не пустая жажда власти. Это — защита.

— А бои? Я слышала, что ты дерёшься за деньги. Зачем?

Спросила, а потом вдруг испугалась того, что он мог ответить. Вдруг отец его бил и теперь…

Он усмехнулся, но без привычной бравады.

— Если не драться, я становлюсь нервным. Это… способ не взорваться.

Между нами повисла долгая пауза, а потом он добавил:

— Думаю, постоянная девушка могла бы мне помочь. Секс — это ведь тоже способ сбросить напряжение.

Я ударила его в бицепс.

— Но я не уверен, что кто-то сможет долго меня выдерживать.

— Это угроза или предупреждение? — попыталась я пошутить, но голос дрогнул.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо — открыто, честно.

— Констатация факта. Чтобы быть рядом со мной, нужна смелость.

Я закусила губу.

Намёк был прозрачным. Он же назвал меня смелой, не далее как в начале вечера.

— Думаешь, я способна тебя вывезти? — спросила я, едва дыша.

— Не знаю.

Тишина легла между нами, мягкая, тёплая, как плед, в который он меня укутал.

Где-то внизу гудели машины, но здесь, наверху, будто не существовало ни времени, ни мира.

Наверное, я сумасшедшая.

— Мне кажется, я готова попробовать.