Глава 19. Без одежды

Рельефные мышцы, шрамы, татуировка — темный, сложный узор, идущий от плеча к сердцу. Он был идеален. И опасен.

Верх не стал медлить. Два шага — и он уже передо мной. Его руки обхватили мои бедра, и он легко приподнял меня, усадив на край широкого комода, стоявшего напротив зеркала. Холодная деревянная поверхность обожгла кожу, контрастируя с жаром его тела.

— Кофту долой, — приказал он хрипло, и я, парализованная его волей, разжала пальцы. Ткань упала на пол бесформенным комком.

Теперь я сидела перед ним в одном лишь чёрном белье, полностью открытая его взгляду. Он стоял между моих ног, его руки лежали на моих коленях, не давая им сомкнуться.

Он поцеловал меня в шею, спустился ниже. Его рот был горячим и влажным, он исследовал, кусал, посасывал мою кожу, оставляя на ней отметины, которые завтра придется скрывать.

Я запрокинула голову назад, издав тихий стон, когда его зубы слегка сжали чувствительную кожу у ключицы.

Руки огладили грудь, мягко сжали.

— Блять, какая же ты красивая…

Он опустился ртом на сосок прямо через кружево, куснул его зубами, а через меня будто прошёлся ток. Я сжала колени на его бёдрах.

Стас оторвался от меня.

— Ты вся дрожишь, Солнце, — прошептал он, и его руки с моих коленей двинулись вверх, по внутренней стороне бедер.

Шелк белья был тончайшей преградой, и каждое движение его пальцев я чувствовала так остро, будто его касалась голая кожа.

— И ты вся мокрая для меня.

Я не стала отрицать. Не могла.

Его пальцы скользнули поверх тонкой шелковой полоски трусиков, и я вздрогнула, почувствовав прямое, наглое прикосновение к самому сокровенному. Он не ласкал, а утверждал свое право. Надавил там, принялся поглаживать — медленно, плавно, с непоколебимой уверенностью.

— Стас… — выдохнула я, и мой голос звучал чужим, разбитым.

— Молчи, — приказал он, и его рука усилила нажим. — Просто чувствуй.

Мои глаза были прикованы к нашему отражению.

Я видела его мускулистую спину, видела свои раздвинутые колени, как моя грудь поднималась и опускалась в этом новом красивом белье.

Это было так неприлично, так унизительно и так чертовски возбуждающе.

Его движения стали быстрее, ритмичнее. Он знал мое тело лучше, чем я сама. Волны удовольствия накатывали одна за другой, смывая стыд, страх, все мысли. Внизу живота нарастал огонь.

Он резко поднял меня, и я инстинктивно обвила его талию ногами.

— Куда ты меня несёшь?

— Туда, куда надо было идти в первую очередь.

Мы пришли в спальню.

Дежавю.

Я снова на его кровати, он снова поверх меня.

Не знаю, в какой момент он расстегнул лифчик, и я осталась без него.

Чувственный рот опустился на грудь.

Он уже был без штанов. Этот момент я тоже пропустила.

— Стас…

Я тяжело дышала, но я должна была сказать ему.

Надо было сказать ему, прежде чем…

Он стащил с меня бесполезные трусики.

— Я девственница, — наконец сказала я.

— Что? — переспросил он.

Его тело замерло над моим. Все его внимание, вся энергия, что секунду назад была направлена на обладание, теперь сфокусировалась на одном этом слове.

Он отстранился, опершись на локти, чтобы видеть мое лицо. Его взгляд, еще секунду назад мутный от желания, стал острым, пронзительным, полностью трезвым.

— Ты что сейчас сказала?

Я сглотнула, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Теперь, когда пылкость уступила место холодному страху, я ощущала себя невероятно уязвимой. Голой не только физически, но и эмоционально.

— Я сказала, что девственница, — повторила я, глядя куда-то за его плечо. Мне было стыдно смотреть ему в глаза. Стыдно за эту свою “неопытность”.

Он не двигался. Секунды растягивались в вечность. Я чувствовала, как бьется его сердце — учащенно и громко, почти так же, как мое.

— Черт, — тихо выдохнул он.

Его лицо исказила гримаса — не злости, а чего-то более сложного. Досады? Разочарования?

Он медленно, очень медленно откатился от меня и сел на край кровати, проведя рукой по лицу.

Я лежала, не двигаясь, прикрывшись руками, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног. Вот и все. Сейчас он встанет, скажет что-то циничное, и это безумие закончится.

Но он не встал. Он повернул голову, и его профиль в полумраке комнаты казался высеченным из камня.

— Никто? — спросил он тихо. — Никогда?

Я покачала головой.

— Я не могу, — наконец сказал он, не оборачиваясь. Его голос был глухим.

В груди у меня все оборвалось и упало в бездну. Конечно. Он не может.

— Я понимаю, — прошептала я, сжимая пальцы так, что кости побелели. — Я… я оденусь и уйду.

Я потянулась за бельем, лежавшим на полу, но его голос, резкий и властный, остановил меня.

— Сиди.

Я замерла.

Он повернулся. Его лицо было серьезным, а в глазах бушевала буря. Он медленно подошел к кровати и снова сел на край, на этот раз лицом ко мне.

— Для тебя это важный шаг, — сказал он.

Я кивнула.

— А я даже не спросил, готова ли ты к нему.

Я удивлённо посмотрела на него.

Так он не прогоняет меня?

— Ты готова?