Глава 37.

Дана Сапиева

Демьян ждёт меня после работы… Стоит у выхода из офиса, прислонившись к стене, руки в карманах. Когда видит меня, улыбается, и мне становится так хорошо внутри. Так спокойно. В этом взгляде и нежность, и что‑то ещё, почти собственническое, от чего по спине бегут приятные мурашки. Мне нравится, когда он так на меня смотрит. Будто обозначая, что вот он, я, твой мужчина… Я жду тебя после работы, чтобы подвезти… И, возможно, чтобы остаться на ночь и как следует тебя… Боже, Дана, ты извращенка…

– Поехали? – спрашивает, беря мою сумку.

– Поехали, – киваю, и мы идём к его машине.

В салоне тихо играет музыка, за окном мелькают огни города, а я украдкой смотрю на него… На его мужской профиль, на пальцы, крепко сжимающие руль, на лёгкую улыбку, которая то и дело появляется на губах. Он ловит мой взгляд, подмигивает, и я краснею, отворачиваюсь к окну, но улыбаюсь… Ему нравится подлавливать меня, а мне нравится… Мне нравится вообще всё. Не знаю даже когда это началось… Когда ёрзала голой жопой по приказу о его назначении или раньше?

Мы приезжаем ко мне. Поднимаемся… Я включаю свет, бросаю сумку на диван, а Демьян проходит вглубь квартиры и оглядывается.

– Уютно всё-таки у тебя, – выдыхает хрипло. – По‑домашнему…

– Спасибо, – смущаюсь. – Раздевайся, располагайся. А я пока что‑нибудь приготовлю.

Он подходит сзади, обнимает за талию, прижимает к себе. Его губы касаются шеи… Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже бегут мурашки.

– Догола раздеваться?

– Нееет, – смеюсь я, зажмурившись.

– Давай я помогу, – шепчет он мне на ухо, начав расстёгивать пуговицы на моей блузке. Я дышу часто-часто… Ощущая, как его наглая рука расстёгивает её до середины и тут же пробирается под ткань, схватив мою грудь… Заставив задрожать и отклячить задницу ближе к его паху, где уже торчит отчётливый бугор, который заставляет меня потереться затылком о его щетину, а потом и резко отвести ладонь назад, проведя по тонкой натянутой ткани брюк… Чувствую весь его внушительный размер… Боже…

– Мне кажется, я сама должна… – трепещу перед ним. – Ты же гость, – пытаюсь возразить, но не особо уверенно.

– Я не гость, – он разворачивает меня к себе, смотрит в глаза. – Я твой мужик. Поняла меня?

Я киваю, а он касается моих губ указательным пальцем и шипит, ещё раз бросая взгляд на уже съехавшую блузку и тонкую ткань лифчика, под которым торчат мои соски…

– Готовить вместе будет, мужик?

– Будет… Переоденься пока… – бросает мне, а сам отходит к столу, поправляя свои штаны. Идёт к раковине мыть руки, а я хихикаю, убегая в спальню, чтобы реально переодеться… Когда возвращаюсь в пижаме, он осматривает меня с ног до головы и коварно улыбается.

– Думаешь, это меня остановит?

– А разве нет? – смотрю на свой асексуальный видок. Пижама с морковками вряд ли способна хоть кого-то соблазнить, но… Демьян смотрит на меня с улыбкой и дерзким выражением лица.

– Нет. Похаваем, и я разложу тебя на этом столе…

Я смеюсь, мотая головой. Мы приступаем к готовке…

И он действительно помогает… Не просто стоит рядом, а берёт дело в свои руки. Чистит овощи с такой уверенностью, будто всю жизнь только этим и занимался. Режет зелень, быстро, точно, без лишних движений. Ставит чайник, находит чашки, раскладывает приборы.

Я наблюдаю за ним и не могу насмотреться. Этот мужчина, который на работе – стальной, властный, чуть ли не грозный начальник, здесь, у моей плиты, вдруг становится… домашним. Мягким. Заботливым.

«Как так?» – думаю про себя. – «Как этот доминантный самец в умелых руках превращается в такого… милого, уютного, почти пушистого котика? Это ведь моя заслуга, да? Моя? Ну, точно моя».

В перерывах он прижимает меня к столешнице, целует долго, сладко, так, что колени подкашиваются. А через несколько минут давит уже к холодильнику – там я пытаюсь достать сыр, а он оказывается сзади, обнимает, шепчет:

– У тебя такая жопа в этих штанах…

– Перестань, – смеюсь, но сердце бьётся чаще. – Ты меня смущаешь.

– И это хорошо, – улыбается он, снова целует в уголок губ.

В какой‑то момент я ловлю себя на мысли, что не могу отвести от него взгляда. Наблюдаю, как он готовит, как шинкует, жарит и всё это с такой непринуждённой грацией, будто он не шеф отдела, а шеф‑повар в мишленовском ресторане.

«Он умеет всё», – проносится в голове. – «И командовать, и заботиться. И быть жёстким, и быть нежным. И как ему это удаётся?».

Ужин получается лёгким и вкусным… Мы сидим за маленьким столиком у окна, смеёмся, болтаем ни о чём. Демьян рассказывает историю из детства. О том, как какая-то лысая девочка из детского сада мечтала обрить и его налысо… Несколько раз даже ходила за ним с ножницами, и так до тех пор, пока у неё не отрасли свои… А всё дело было в педикулёзе, как я поняла… Но мне отчего-то так смешно… Я хохочу так, что чуть не проливаю чай.

Потом он вдруг становится серьёзнее, смотрит на меня внимательно:

– Неужели ты бы не хотела перенести всё это на постоянку? Ну, вот так – каждый день. Ужины, разговоры, поцелуи…

Я замираю, опускаю взгляд на чашку. Внутри от его слов что-то дёргается… В районе сердца.

– Не знаю, – честно отвечаю. – Наверное, хотела бы. Но так только в начале отношений бывает, правда? Потом всё меняется, остывает…

Он хмурится, качает головой:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что… – я замолкаю, подбирая слова.

– С тем мудаком так было? – его голос звучит жёстко.

– Да, – я морщусь. – Но я не хочу даже вспоминать.

Демьян смотрит на меня долго, внимательно. Он вроде как и ревнует, и не боится разговаривать о прошлом… Что как раз делает его мудрее и старше в моих глазах. А я ведь даже не совсем знаю сколько ему лет. Двадцать два? Двадцать три?

– Я хочу показать тебе, что мужчины бывают разными, – говорит он твёрдо. – Что не все бросают, не все обманывают. Что есть те, кто будет рядом, просто потому что ты есть…

У меня от его слов всё замирает…

Но я пытаюсь разрядить обстановку:

– Тогда посуду моешь ты, – улыбаюсь, указывая на раковину.

– Думаешь, я ради тебя посуду не помою? – он поднимает бровь. – Да хоть каждый день мыть буду.

Смеюсь, качаю головой:

– Ну‑у‑у, посмотрим.

А он, к моему удивлению, закатывает рукава и идёт к раковине. Включает воду, берёт губку, и правда начинает мыть посуду. Аккуратно, тщательно, прибирая тарелки в шкаф.

Я стою секунду, смотрю на его спину, широкие плечи, уверенные движения рук. И вдруг мне становится так тепло, так спокойно, что я не выдерживаю. Подхожу сзади, обнимаю его за грудную клетку, прижимаюсь щекой к спине.

– Спасибо, – шепчу.

Он оборачивается, берёт моё лицо в ладони, целует мягко, благодарно.

– Это тебе спасибо, колючка, – говорит тихо. – Вечер только начинается…

Прижимаюсь к нему крепче, вдыхаю его запах… Такой родной уже.

И думаю: «Как же мне повезло»… Кажется, я думаю о таком впервые в жизни… А это уже больше, чем втрескаться… Это почти потерять рассудок от любви…