Глава 45.

Демьян Разумовский

Я стою в номере, смотрю на Дану… Она дрожит, плачет, говорит эти слова: «Я не помню… Я правда не помню…» и внутри всё взрывается… Злость накрывает с головой, застилает глаза красной пеленой. Мне больно. Так, будто кто‑то воткнул нож прямо в грудь и проворачивает его медленно, методично. Я вижу, что она напугана, что ей плохо, но остаться рядом не могу. Боюсь, что сорвусь, наговорю лишнего или, хуже того, сделаю что‑то, о чём потом пожалею.

Она продолжает блеять, а я не могу с этим смириться. Я тупо не могу понять. За что, сука?! Ну нахуя…

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу из номера, громко хлопая дверью. Звук отдаётся эхом в пустой груди, будто я только что отрубил что‑то важное, живое. И оставил его там в комнате…

Спускаюсь вниз, едва сдерживая себя, чтобы не разнести всё на пути. Подхожу к администратору:

– Мне нужны записи с камер наблюдения за прошлый вечер. Номер 311, – бросаю сразу же, и он хлопает глазами, глядя на меня с тревогой.

– Простите, но мы не можем… – начинает этот тип…

– Деньги решат вопрос? – я кладу на стойку несколько крупных купюр. – Сейчас. Срочно. Показывай, чел, пока я не натравил сюда полицию…

Администратор колеблется секунду, потом кивает. Мы проходим в подсобку, он запускает запись.

На экране я вижу коридор, Дана и Паша у двери её номера… Всё, как она и говорила… Она отталкивает его, жестом показывает, что не пустит. Он стоит несколько минут, будто ждёт, что она передумает... Потом достаёт из кармана ключ‑карту, проводит по замку и дверь открывается. С-с-сука…

У меня скрипит челюсть. Как? Откуда у него доступ? Неужели, блядь, спиздил??? Как-то же он добыл эту копию. Уж явно не от неё… Какой же выблядок, а…

Он заходит внутрь буквально на две минуты… Выходит, ухмыляясь, держит в руке – телефон. И меня как-то немного отпускает. Если бы ебались… Он бы явно там на дольше задержался. Однако и это не унимает того факта, что я хочу разъебать ему морду. Мало того, что он подглядывал за ней спящей, так ещё возможно и раздел… Уёбок, блядь, гнусный…

– В каком номере это чучело живёт?

– Послушайте… Ну…

Я резко хватаю его за грудки.

– Ты, сука, понимаешь, что он Вашим же ключом открыл дверь от номера другого посетителя?! А?!

Тот смотрит на экран, сглатывает.

– Триста два… В правом крыле…

Я отпускаю его и выхожу из подсобки. Весь злой, сука… Просто готовый рвать и убивать на куски…

Теперь я знаю, где его искать. Номер на том же этаже, вдоль по коридору направо.

Подхожу к двери, громко стучу. Пытаюсь держать себя в руках, иначе этот пидорас мне не откроет… Остаётся только надеяться, что спросонья пидор не узнает мой голос…

– Кто? – раздаётся изнутри.

– Консьерж. Завтрак принёс, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно.

– Я не заказывал.

– За счёт заведения…

Слышу его шаги… И мысленно готовлюсь. Сжимаю кулак так крепко, что он белеем или даже синеет… Дверь приоткрывается. Паша появляется на пороге – в халате, сонный и всё такой же уёбищный как раньше. Видит меня и лицо его меняется: улыбка гаснет, глаза расширяются. Только хочет съебаться, захлопнув дверь, как я не даю ему времени среагировать. Одним резким ударом бью в нос – слышу хруст, вижу, как кровь брызжет на халат.

– И это, сука, тоже за счёт заведения, – цежу сквозь зубы.

И продолжаю бить. В живот, в лицо, снова в нос. Внутри сколько ярости, чистой, необузданной, что я готов всего его переломать прямо сейчас... Он пытается закрыться, отползти, но я прижимаю его к полу, не давая шанса.

– Ты что творишь?! – кричит он, но я не слушаю.

Из холла доносится крик консьержки:

– Помогите! Здесь драка!

Люди выбегают из соседних номеров, кто‑то пытается нас разнять, но я уже не контролирую себя. В голове только мысли о том, что он видел её голой. Он фотографировал её, пока она спала… Уязвимая и такая пьяная.

– Я, сука, убью тебя, если ты её пальцем тронул, гондонище!

– Я не трогал…

– Уёбок!

– Демьян! – раздаётся вдруг знакомый голос за спиной.

Я замираю, опускаю руки. По коридору бежит Дана – в халате, волосы растрёпаны, глаза красные от слёз. Она бросается ко мне, хватает за руку:

– Остановись! Что ты делаешь?!

Смотрю на неё, и ярость вдруг отступает, оставляя после себя пустоту и боль. Вижу её лицо… Испуганное, заплаканное, но при этом такое сильное... Она не защищает его, я знаю – она защищает меня. От меня самого.

Паша вошкается, зажимает разбитый нос, из которого хлещет кровь. Кто‑то из постояльцев уже звонит в охрану, консьержка кричит, чтобы мы прекратили.

– Пойдём, – тихо говорит Дана, беря меня за руку. – Пойдём отсюда. Пожалуйста… Умоляю тебя, Дёма, пошли…

Её голос звучит так, будто доносится издалека. Я делаю шаг назад, отрываю взгляд от этого морального выродка. Дышу тяжело, кулаки всё ещё сжаты, но внутри что‑то ломается.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, наконец глядя ей в глаза.

– Да, – она кивает, но её рука, сжимающая мою, дрожит. – Зачем ты это сделал… Демьян, не надо было…

– Он тебя сфоткал, пока ты спала, блин… – вырывается у меня. – Ты понимаешь, что это значит?!

– Понимаю, – она прижимается ко мне. – Но это не повод становиться таким, как он...

В коридоре уже толпа. Охрана отеля приближается, кто‑то требует объяснений. Но я не смотрю ни на кого, кроме неё.

– Тебе, сука, конец… Я тебя засажу, падла, – рычу на него, пока они в недоумении бегают там вокруг.

– Вы в порядке? – обращаются к нему, помогая встать.

– Да… Да, я в порядке…

– Пойдём, – повторяет Дана. – Давай уйдём. Поговорим. Нормально. Без кулаков…

Я киваю, хотя внутри всё горит… Ну как так, а…

Мы разворачиваемся и идём прочь отсюда в сторону её номера, однако у меня в груди до сих пор дыра размером со вселенную… И даже не потому что она напилась или что-то такое, а потому что я не предотвратил этого… Я отправил её в эту командировку, сука… Не уследил… И теперь чувствую себя виноватым за то, что всё это произошло…