Эпизод 59. Настя

Он замирает, встретившись со мной взглядом. Я молчу и растерянно моргаю, все еще не в силах поверить, что это уже реальность. И не обман зрения, потому что в сухой и пыльный воздух палаты эта реальность врывается с запахом улицы, ветра, свежести и самого Элиаса. С холодными и острыми нотками парфюма, который идеально подходит к его глазам цвета стали. 

Элиас закрывает дверь, потом берет стул, переносит его к моей кровати и садится. Наверное, он приехал с какой-то встречи, как был — в брюках и белой рубашке, которая красиво контрастирует с чуть смуглой кожей.  

— Привет, Настя, —произносит Элиас с невеселой усмешкой, — как себя чувствуешь? 

“Голова трещит, от обезболивающих тошнит, еще и со зрением что-то” -- мелькает мысль. Он выглядит потерянным. Винит себя в том, что случилось?  

— Нормально, — охрипшим после сна голосом отвечаю я, едва улыбаясь. Почему-то это немного больно делать. Я дотрагиваюсь до скулы и нащупываю шершавую корку. Видимо, ободралась, — не думала, что ты приедешь. 

Он ловит мой жест взглядом и улыбается в ответ. Нет, скорее просто поднимает уголок губ в подобии безэмоциональной улыбки, потому что в глазах нет ни намека на веселье. 

— Мне пытались помешать. Твой старый телефон пропал, новый номер не говорят, — он тихо усмехается, —  дико знакомая ситуация... но мы уже не школьники, поэтому, несмотря ни на что, я здесь. Дьявол, — он внезапно ругается сквозь зубы и устало трет лицо руками, — прости. Ты не должна быть здесь, а я мог бы быть менее самоуверенным. Честно говоря, я думал, что ты не поедешь к этому ублюдку. 

Он опускает руки и смотрит на меня устало, а меня до боли пронзает простая и очевидная мысль, от которой я раньше старательно и уперто отмахивалась: в глубине души он все тот же Элиас, а я для него все та же Настя. Он все так же переживает и заботится обо мне. Несмотря на нашу короткую склоку на свадьбе Эрика, и несмотря на то, что пятнадцать лет Элиас считал меня предательницей. Он всегда умел признавать свои ошибки и быстро отходил. Так случилось и в этот раз. 

Это только я стала циничной, противной и упертой, но сейчас я ловлю себя на давно забытом чувстве -  мне невероятно хочется довериться ему. Просто поверить, быть с ним той самой беззаботной Настей, не ожидать подвоха и не заглядывать со страхом в будущее.

Я прикасаюсь к его руке и Элиас тут же переплетает наши пальцы. 

— У меня тут вообще нет телефона, если что... Элиас, ты не можешь отвечать за всех. Твоя бывшая - психованная дрянь, а мой бывший начальник - придурок. Если бы я приехала позже, ничего бы не случилось, — тихо говорю я. 

— Я в курсе уже, что там произошло. 

— Отлично. Ты прав, мы уже не школьники. Винить другого в стечении обстоятельств глупо. 

Он чуть наклоняет голову и усмехается, глядя на меня. 

— Я занимался этим долгое время. 

Я улыбаюсь ему в ответ. 

— Хорошо, что мы оба не повторяем прошлые ошибки. Но я еще серьезно подумаю, стоит ли еще раз переступать черту дружеских отношений с тобой. Мне как-то не нравятся угрозы от бывших работодателей и твоих бывших девушек, да и голова болит теперь, -- шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

Элиас наклоняется ближе и усмехается. 

— Если ты отбросишь свою упертость и независимость, как в старые добрые времена, я смогу сделать твою жизнь безопасной и тихой, Настя. Сможешь без опаски еще раз переступить эту черту... навсегда. Просто сложно тебя защищать, когда ты, как упрямая птичка, норовишь упорхнуть из клетки. 

— Из клетки? — со смешком переспрашиваю я. 

— Прости. Неудачное сравнение. Обещаю держать дверцу открытой, если не будешь улетать далеко. 

Я тихо смеюсь, не сдержавшись, а в висок будто бьет молоточек, после чего я охаю и хватаюсь за голову. Элис с беспокойством смотрит на меня, и улыбка тотчас испаряется с его лица. 

— Не обращай внимание, — бормочу я, поморщившись, — голова иногда болит. Видимо, переволновалась. Мать сказала, что бывший муж грезит о моей смерти и мечтает получить наследство вместе с дочерью. А еще мне снился ты в больнице. Прости, теперь я представляю, насколько тебе было нелегко. 

— Не переживай, в подушку я не плакал. Страдал я недолго, — хмыкает Элиас, — потом Эрик принес мне какую-то игровую приставку и тамагочи. Я очень увлеченно играл, и собирал дерьмо за виртуальным псом, и это немного скрасило мне дни в больнице. 

— Теперь я буду меньше корить себя, Эли, — фыркаю я. Подростки действительно быстрее отходят. Или переживают слишком уж сильно, но тогда, наверное, это бы очень отразилось на характере Элиаса. 

Он снова улыбается, пусть и по-прежнему несколько криво, но с лица уходит напряжение. 

— Твоя мать теперь считает меня врагом номер один, поэтому она по-прежнему живет в прежней квартире, и почти не гуляет с Соней. Ты в нее такая упертая и гордая? Одно хорошо — с ней выходит какая-то женщина, так что твой бывший вряд ли полезет к Соне еще раз. Впрочем, ему это сделать в любом случае не дадут.  

— Наверное, это соседка. Родиону в принципе не нужна Соня, он просто ждет моей кончины, вот и крутится поблизости. Но нервы помотать может, -- хмыкаю я, -- откуда ты знаешь такие подробности?  

— Странный вопрос, Настя. Проследил, — он неожиданно подаётся вперёд и склоняется надо мной, свободную руку поставив на койку, — ты специально игнорируешь мое предложение? Я от тебя не отстану. Согласись сейчас и я, может, дам тебе доспать. Или ты решила снова оставить меня во френдзоне?  

Он неожиданно замолкает и усмехается.  

— Я могу снова побыть другом, Настя, только, хотя бы, не убегай далеко. Без тебя как-то уже не так. 

Не так.. Да и мне без тебя уже, Элиас, будет тоскливо. Я поднимаюсь и порывисто обнимаю друга детства, спрятав лицо у него на плече. Глаза начинает щипать от слез.  

— Я скучала, Элиас, — тихо шепчу я, — я очень долго скучала и думала о тебе. Ты был моим самым лучшим другом и самым близким человеком. Прости. Я была дурой, потому что посчитала, что так оно и будет всегда…  

— Я тоже скучал, Никольская, -- его ладонь скользит по спине и Элиас прижимает меня к себе,  — честно говоря, мне тебя очень не хватало. С тех пор я так и не смог ни с кем найти общий язык. 

Мы оба замолкаем и сидим так некоторое время в полной тишине, слушая только дыхание друг друга. Наверное, я пока не скажу это Элиасу - но я тоже так и не смогла найти настолько же близкого человека, каким он мне был в школе. Даже за Родиона я вышла замуж, потому что он показался мне подходящим, надежным и заботливым человеком. Бабочки в животе не порхали. Где-то наши интересы совпадали, и мне это показалось достаточным. 

Видимо, иногда случается чудо. И как жаль, что обыкновенная глупость или случайность может это чудо разрушить. 

— Можно глупый вопрос? — спрашиваю тихо я, и чувствую, как Элиас хмыкает. 

— Можно всё. 

— Если бы на свадьбе Эрика и Лены твоя месть свершилась бы... 

— Я передумал, Насть. Этот вопрос нельзя. 

 Я возмущенно поворачиваю голову, поймав смеющийся взгляд Элиаса. Сейчас мне безумно нравится, что мы так близко друг к другу, что я могу потереться об его уже заросшую щеку носом. Потом я чувствую, как друг детства со смешком выдыхает. 

— Ничего не изменилось бы, Никольская. Просто мы бы наделали еще кучу ошибок. Кучу ошибок, которые пришлось бы исправлять, — его ладонь скользит мне по шее, заставляет поднять лицо и потом Элиас шепчет мне в губы, — но ты правда оказалась маленькой, стойкой и вредной стервочкой. 

— Элиас, я сейчас выгляжу плохо, и лежу тут черт знает сколько, — смущаюсь я, пытаясь увильнуть от его захвата, но он сжимает пальцы, и у меня ничего не выходит. 

— Ты всегда прекрасна, — он целует меня в уголок губ, видимо, поняв мое смущение. Но даже этот поцелуй вызывает мурашки. 

— Мои волосы пахнут освежителем, — фыркаю я, напоминая, что он мне говорил в номере отеля, а Элиас усмехается. 

— Чистая правда, прости. Что за шампунь?  

— Самый обычный, Эли. 

— Я уже привык к нему, — он приподнимает бровь, когда моя ладонь ныряет ему под рубашку и гладит плечо. Мне хочется быть еще ближе к нему... и я удовлетворяю это желание хотя бы так, — Я так понимаю, ты не против снова перестать дружить? Поправляйся быстрее, — он проводит большим пальцем по нижней губе, пока я несмело улыбаюсь, — и я устрою тебе очень долгую и горячую ночь, как только тебя выпишут. 

— Обещаешь?  

— Обещаю, — он немного отстраняется, потому что открывается дверь, и в палату заглядывает врач. Элиас оборачивается, и произносит:

 — Еще пять минут. 

Врач, кивнув, исчезает. Элиас ловит мой взгляд, в котором мольба — “нет, не уходи. Останься еще немного”. 

— Настя, я не навсегда ухожу. 

— Есть два человека, Элиас, которых я хотела бы каждый день видеть рядом - это Соня и ты. Пусть это будет ответом на твое предложение, — тихо произношу я, отпуская его. 

Элиас чуть улыбается, и я замечаю, как в уголках глаз от прищура появляются морщинки. Боже, мы такие взрослые. Сколько лет мы потеряли? Жалею ли я об этом? Нет. Иначе у меня бы не было Сони, да и я не оценила бы Элиаса так, как смогу сделать это сейчас. Некоторые вещи, видимо, просто должны случаться в свое время.  

— Тогда я сделаю все, чтобы это произошло как можно скорее, Настя, — Элиас неожиданно достает что-то из кармана и кладет поверх одеяла. Я удивленно смотрю на древнюю "Нокиа". Тот самый кирпич, который я увидела недавно в бардачке его машины. 

— Что это? 

— Замена моего телефона, — хмыкает Элиас, — у того треснул экран, а времени купить новый не было. Так что отдаю самое ценное. Там личная сим-карта, Настя, так что если будут звонить какие-то непонятные женщины - смело шли их к черту. 

— Ты... 

— Это шутка. Может позвонить Эрик или Ксюша, — эта красивая зараза быстро уворачивается от моего шлепка, — или я, и тогда на экране высветится “Рабочий”. Ответь тогда на этот звонок. Но, в любом случае, завтра я к тебе снова заеду, — он наклоняется, поцеловав меня в висок и встает, — поправляйся и ни о чем не думай. Соня под моим присмотром. 

Он собирается было уйти, но у меня внезапно появляется другой вопрос. 

— А что с твоей бывшей и Ярышевым? 

— А, да, — Элиас поджимает уголок губ, — к тебе может заехать полиция и допросить о случившемся. Говори все, как есть. Я запросил запись звонка Ярышева у оператора. Он удерживал тебя насильно. Они оба с Дарьей сядут, и лучше бы им не рыпаться, потому что иначе я собственноручно их закопаю. 

Да уж... я очень надеюсь, что эти двое не уйдут от ответственности.  

— Отсыпайся, Насть. Сладких снов, — произносит Элиас, и я вздыхаю. 

— Спокойной ночи...  

Он уходит, а я какое-то время снова лежу в тишине и смотрю в потолок. Потом беру телефон и задумчиво рассматриваю его. Такие выпускали, когда мы еще учились в школе. Похожий был и у меня, и у Элиаса классе в одиннадцатом. Может, это он и есть? Новым не выглядит. 

Я переворачиваю телефон и вздрагиваю. Надо же. Действительно, тот самый. Я тогда выцарапала Элиасу рисунок на крышке - вот же он. Логотип какой-то музыкальной группы. 

Сняв блокировку, я пытаюсь вспомнить, как им пользоваться и некоторое время просто тыкаю в меню. Открываю раздел смс и у меня вырывается короткое: 

— О, Боже... 

Куча смс от меня, которые я писала Элиасу, пока он лежал в больнице. Извинения, вопросы о здоровье, “почему не отвечаешь, ты совсем обиделся?”... В моих руках оказывается крохотный проводник в прошлое, и я грустно улыбаюсь, читая те глупые послания. Как жаль, что они тогда не дошли до Элиаса. Как жаль, что он увидел их только недавно. 

Я хочу вспомнить, что он когда-то писал мне, поэтому захожу в раздел “Исходящие”, пообещав мысленно читать только сообщения, предназначенные для меня. 

Последнее сообщение было отправлено несколько дней назад абоненту по имени “Настя”. Он что-то писал мне на старый номер? Я открываю это смс и замираю, пробежавшись глазами по строчкам. 

“Я люблю тебя. Спасибо, за то, что ты есть.” 

И хотя это сообщение отправлено на номер, который я уже давным-давно потеряла, я улыбаюсь. Потому что все-таки оно до меня дошло.