Глава 101

Глава 101. Алисия

Алисия

Аристократические семьи не бывают счастливыми? Мой отец пятый по счету престолонаследник. Герцог, один из ближайших родственников короля южных земель.

Моя мать – леди до кончиков пальцев.

Когда они сошлись, маме было всего девятнадцать лет. Отцу же было тридцать пять. Несчастный брак?

А вот и нет! Аристократические семьи бывают счастливыми. Моя была.

Я родилась в очень богатой и знатной семье, ела с золотой ложечки, а моим слугам не было счета. Но все это было ерундой, такой бесполезной и пустой ерундой по сравнению с тем счастьем, которое подарили мне мои любящие родители.

Моя милая Мэри, как бы я хотела дать тебе то самое счастье, которого ты была лишена.

Мать и отец обожали играть в различные настольные игры. Папа любил домино, которое навевало на матушку тоску. Мама же любила кидать кубик и передвигать какие-то фигурки, в которых папа был жутко невнимательным. Такие разные и одинаковые одновременно.

Они часто смеялись по вечерам, да так громко, что их смех наполнял наш огромный дом.

Он был большой, но никогда не был пустым.

Моя мама герцогиня Оливия Дели, обожала кошек. Отец ненавидел шерсть. Но то и дело в доме появлялся новый любимец.

Отец обожал политические новости, мама под них зевала. Но то и дело они спорили в гостиной, кто же будет новым избранником короля.

Описывать этих двух людей можно до бесконечности, но думаю этого будет достаточно, чтобы понять, насколько разнообразное дали мне воспитание.

— Отчего лицо кислое, – спросил меня как-то папа. – Мы идем в гости к бабушке?

— Бабуля сказала, что на людях она не бабуля, а герцогиня и на приемах не положено улыбаться, – ответила я, стараясь держать лицо.

— Что ж раз так, то давайте договоримся, – посмотрел он и на мою маму, которой эти приемы давались крайне тяжело, – мы постараемся уехать поскорее, чтобы успеть вечером насмеяться за весь этот день. Ведь накопившейся смех обязательно нужно куда-то девать. А то вдруг ты лопнешь!

Папа незаметно пощекотал меня, и мне пришлось сильно надуть щеки, чтобы не засмеяться. А он сам притворился, что чихает, но сам тихо хихикал!

Мой добрый папа, всегда знал, как заставить нас с мамой улыбаться. Он был любителем пошутить и каждый день придумывал моей матушке новые прозвища. Прозвища для герцогини! Но она никогда не обижалась, ведь отец всегда добавлял:

— Ты совершенно особенная, дорогая моя! В тебе столько соединено, что ты для меня и друг, и жена, и записная книжка.

Помимо этикета, фехтования, езды верхом отец и мать научили меня проявлять снисходительность, любить, шутить, быть собой.

Отец тоже для мамы был всем, поэтому его уход она приняла очень тяжело. Это был сложный период для нас всех.

Своим собственным примером родители подарили мне ту опору, на которую я старалась всегда смотреть по жизни. Они показали мне ту любовь, которую я так мечтала встретить.

Это была именно те чувства, о которых писали в книгах.

— Опять читаешь, – вздыхала маменька. – То-то я смотрю, ни один жених тебе не симпатичен на приеме.

— Они все не…Ты знаешь сама, – улыбнулась я.

— Не рыцари из сказок? – хмыкнула она.

— Не папа, – честно ответила я. Мама невольно сделала паузу, посмотрев на меня с растерянностью, а потом тоскливо улыбнулась. Отец навсегда остался для меня примером.

— Да, не папа, – повторила она совсем шепотом.

Сколько я посетила балов? Их было не счесть. Сколько званых вечеров. И я искренне хотела влюбиться, но мужчины…

Когда я смотрела на них, не чувствовала и грамма того, что дарили мне книги или… или музыка. Когда я садилась за пианино и музицировала… это чувство, то самое, когда растворяешься и не понимаешь, где ты, а где мелодия, потому что вы теперь единое целое. Когда читаешь потрясающую книгу и не замечаешь времени. Когда смеешься до боли в животе. Я искала объединение всего этого. Ведь особенный человек должен был стать для меня всем.

Как мама для папы и наоборот. Друг, любимый, объект восхищения. Чтобы его голос звучал мелодией. Чтобы от его речей захватывало дух как от самого лучшего сюжета. Чтобы от его шутки я смеялась, как… как когда папа смешил меня.

Из сезона в сезон мой титул из завидной невесты скатывался в звание старой девы. Однажды, оттанцевав еще один скучный танец, я хотела подойти к маме, но встряла рядом. Услышав неприятный голос леди Авес.

Она любила сплетни и отпускать грязные замечание. И эта странная леди почему-то решила подойти к моей маме.

Я же спряталась за колонной.

— Сочувствую я вам, – цокнула языком Авес. – Из сезона в сезон, Алисия…

Только не это. Значит, она подошла не просто так, а укусить. Я хотела уже сбежать, чтобы не слышать. Эти разговоры только ранили, напоминая мне о том, что я не состоялась как невеста.

— Что Алисия? – грубо оборвала ее моя мама. Услышав это, я задержалась.

— Ну… вы же понимаете.

— Понимаю, что? Моя дочь красивая, умна и здорово. Так чему вы же мне сочувствуете? – ее голос был уверенным и сильным.

Отец частенько называл маму «мой персик». Подмечая, что она мягкая и нежная снаружи, но с твердой косточкой внутри.

Это было в её духе.

— Никто не берет ее замуж, – не менее уверенно продолжила Авес. – Уже пять сезонов прошло, и вы сами видите, что ее уже зовут танцевать лишь…

— Моя дочь танцует достаточно, – снова оборвала ее мама. – Она танцует столько, сколько хочет. Многие думают, что привилегия титула лишь в том, чтобы выгуливать красивые платья и плеваться ядом. Но это вовсе не так. Тот, у кого по-настоящему есть титул и деньги может позволить себе самое главное. Делать то, что хочет. И моя дочь, именно так и делает. Что важнее, у неё есть характер, и она не летает в облаках, а выбирает себе мужа по достоинству. Я люблю её и не собираюсь торопить. Посочувствуйте лучше себе, если не можете обеспечить своим детям того же. И обсуждайте их как «товар на рынке замужества». А моя Алисия – личность.

Мама развернулась и ушла прочь, я хотела уже скрыться, но она снова проявила свою изюминку. Папа любил говорить, что она обладала круговым зрением, и видела чуть ли не затылком. Это была, пожалуй, еще одна ее особенность.

— Моя ты сова, – смеялся папа, когда мама говорила ему что-то, хотя сама стояла спиной. Например, что у отца пуговица расстёгнута или плохо завязаны ботинки.

Потому моё местоположение было быстро раскрыто.

— Скучный вечер, – сказала моя защитница, подойдя ближе в момент, когда я этого и не ожидала вовсе. Я вздрогнула, а она лишь улыбнулась.

— Мама, мне жаль, что из-за меня тебе приходится выслушивать подобное, – честно призналась я.

— Алисия, этим змеям нужно кого-то укусить, иначе захлебнутся. Понимаешь, они плюются тем, что их переполняет. А внутри них яд, который травит их самих. Но ты другая. Тебя изнутри наполняет свет, – мама подошла ближе и легонько поправила мне локон, который выбился из-за танца. – Поэтому и твой человек тоже должен излучать свет. Подобное притягивается к подобному. Найти змею легче простого, но найти человека, который подходил бы тебе куда сложнее. А знаешь, почему они злятся? Они завидуют, ведь знают, рано или поздно ты его найдешь. Он притянется. Вот увидишь. И тогда ваш общий свет станет счастьем, которое осветит всю жизнь, – она вдруг тихонько хмыкнула и добавила шепотом: – И ослепит этот гадкий серпентарий.

Стоит ли говорить, что мне безумно повезло с мамой? Она была красива, умна, мудра и всегда умела постоять за себя и за своих близких.

Несмотря на идеальные манеры, она была замечательным, сильным человеком. И я только могла мечтать стать такой же, как она.

— Ты оракул? – бурчал отец, когда читал газету. – Как можно было понять, что победит гнедая кобыла на скачках?

Мама только тряхнула плечами.

— Твоя мать видит будущее, – говорил он. – И никогда не ошибается ведь.

Да, это была еще одна особенность моей матушки. Она никогда не ошибалась.

Не ошиблась и в тот раз.

Я встретила его. Того, кто излучал свет. Рыцаря моего героя романа. Мою мелодию. Я встретила Алана Твейца.

Вовсе не на балах, по воле случая…

В нашем доме стало так много кошек, что уследить за ними было невозможно. После смерти отца, мама стала собирать бездомных животных с еще большим рвением.

Слуги говорили, что так она пыталась закрыть зияющую в ее сердце дыру. Но дело было не только в этом.

Из-за слухов нам стали подбрасывать животных под забор. А маме действительно было жалко всех бездомных. Несмотря на то, что ей уже подарили статус кошатницы, в доме у нас было также и около десяти собак.

Огромное поместье в пять этажей с кучей слуг. Тесно не было никому. Но все же мамины любимцы то и дело пытались то набедокурить, то сбежать.

Особенно мамина любимица. Трисса, старая кошка, которую они нашли вместе с отцом. Пожалуй, она обладала самым ярким темпераментом из всех кошачьих. И признавала хозяином больше папу.

Когда он болел, она не отходила от него ни на шаг. А когда его не стало, постоянно пыталась сбежать. И какие бы условия мама не создавала для нее. Попытки сбежать черная кошка предпринимала все чаще и чаще.

В один день я возвращалась с прогулки по лавкам. И пока слуги заносили мои покупки, Трисса выбежала в открытую дверь. Я думала, что сердце остановится на месте…

А ведь наш дом находился в черте города, и тут всего ничего до центральной дороги, где то и дело проезжали повозки.

Я тут же бросилась за ней, и стоило выбежать из дома, как столкнулась с незнакомцем. Не буквально. А по-настоящему. Я в него врезалась!

— Светлые духи, – пролепетала я, когда одной рукой он удержал меня, а второй подхватил недовольную беглянку. – Трисса, негодница!

— Кошка такая же быстрая, как хозяйка. – сказал незнакомец. Только сейчас я подняла глаза и увидела его. Статный, высокий с обаятельной и теплой улыбкой.

Я тут же смутилась. А он… он вдруг чихнул.

— Аллергия, – пробубнил он, и я тут же обрела равновесие и взяла у него кошку. – Именно поэтому и переехал сюда.

— Подальше от… кошек? – спросила я, даже не знаю зачем. Любопытство. Вежливость. Или просто он мне понравился.

— Я купил дом побольше. Никакая аллергия не разлучит меня с моими любимцами, – он улыбнулся, и в душе появилось такое теплое и доброе чувство, которое раньше я никогда не испытывала к незнакомцам.

— Благородно.

— Вовсе нет, – тряхнул плечами он. – Мы ведь с ними по любви, а с любимыми не расстаются. Ни в горе, ни в болезни.

Эта аналогия с брачной клятвой вырвала у меня смешок, я тут же смутилась, пытаясь спрятать улыбку.

— Могу ли я за спасение Триссы узнать имя хозяйки?

Я с удивлением отметила, что кошка была совершенно спокойна. Впервые со дня, как папы не стало, она не шипела и не царапалась.

— Алисия, – ответила я.

— Прекрасно, Алисия. Можно я вас провожу? А то вдруг беглянка вновь пустится наутек. Да и если честно… я только приехал из северных земель и возможно вы рассказали бы мне, какого это, жить в таком жарком климате.

— Да, вот, кошки не выдерживают и пытаются сбежать на север, – пошутила я, чуть тряхнув Триссу, и тут же занервничала. Сказала глупость!

Но он рассмеялся. Так громко и искренне. Как над моими шутками смелся разве что папа.

Да, Алан был моей мелодией.

Он понравился маме и всем ее двадцати кошкам и десяти собакам. Даже Триссе. Понравился нашим слугам. Он произвел фурор на балу! Своими манерами, чувством юмора, чувством такта. И я не могла поверить, что имея такой список влюбленных молодых девушек, дебютанток, он приглашал танцевать только меня.

Спустя всего один сезон, он сделал мне предложение.

Пожалуй, это было одним из самых радостных событий в моей жизни.

Мы все уже любили его как родного. Приняли его в нашу дружную огромную семью.

А вот Алан был сиротой. Оказывается, он рос в приюте.

— Это ужасный секрет, – с болью произнес он, когда впервые отважился заговорить об этом. Я смотрела и не могла поверить.

— Но ты ведь лорд…

— Мой род был разорен, Алисия, мне помог человек… Он помогал таким как я, аристократам, у кого погибли родители. Обогревал нас, помогал встать на ноги.

— Значит он твой званый отец?

Но он тут же сильно нахмурился.

— Нет, Алисия. Точно нет. Он… Он мое темное прошлое, от которого я сбежал, – эти слова встревожили меня. – А ты мое светлое настоящее и будущее. Я… ты ведь не стала любить меня из-за этого меньше? Я боялся сказать.

Я тут же отрицательно мотнула головой, подошла на кровать и села рядом.

— Я бы любила тебя любого. То, что ты выбился и смог вернуть себе титул лишь восхищает.

— Да но… Это все… Я и мое прошлое… Я… Тот кто меня приютил, он просил большую плату за это. И я сбежал. То, что он просил делать… – Алану было очень сложно говорить. – Мое прошлое, если бы ты знала, то никогда бы не вышла за меня замуж…

— Если тебе больно, то оставь это прошлое. Ты не обязан рассказывать, я люблю тебя, – положила руку на его грудь, – Только тебя. Настоящего. Потрясающего. Здесь и сейчас.

Успела сказать я, прежде чем Алан наградил меня поцелуем.

А ведь я говорила правду. Какое бы ни было прошли у Алана, настоящее ему улыбалось. Нам все завидовали.

Кто-то шептался, мол, девушка из семьи герцогов вышла за лорда, а не нашла равного. Но им пришлось быстро проглотить языки. Алан оказался очень состоятелен. Не меньше, чем моя семья. Он вложился здесь в рудники и благодаря его чуйке трудолюбию и упорству, они приносили все больше и больше.

Богатый дом полный слуг, лучшие званые вечера, с которыми могла посоревноваться разве что моя мама, которая частенько у нас жила. И любовь… главное – у нас была немыслимая любовь!

Да, у нас было все, кроме разве что ребенка. Сколько мы пытались, у нас просто не получалось. Но я верила и говорила Алану, что мы всё преодолеем.

— У такой любви как наша должно быть продолжение, – с улыбкой повторяла я.

— Тогда пусть у нее будут твои пальчики, – поцеловал он меня в руку, вызывая привычную волну из мурашек, – твои волосы, – мягко дотронулся до кудрей. – И твоя душа. Светлая и чистая душа.

— Может, будет мальчик, – прошептала я.

— Она, будет точно она, я знаю, – промурлыкал Алан. – Потому что она отражение нашей любви. И любовь точно олицетворяет девочка!

Мы были счастливы.

Невероятно счастливы.

До судного дня.

Того самого, когда на пороге нашего дома появился он… Хайден Доусон. Это был человек, который с первой же секунды вызвал у меня отторжение.

И не только у меня. Я переехала в дом к мужу вместе с кошкой. Так как своенравная старушка вела себя спокойно только в присутствие Алана. Мама шутила что из-за плохого зрения она принимает его за отца. А мне иногда казалось, что Трисс исполняет волю папы – она нашла мне лучшего мужа и теперь контролирует, чтобы у нас всё было хорошо.

Так или иначе, в нашем доме Трисс вела себя как в старые добрые времена – спокойно и миролюбиво.

Но приезд гостя вызвал у кошки неподдельное недовольство. Она зашипела и бросила на него. Алану пришлось ее запереть.

Хайден Доусон…

Он был лысым, полным, смотрел на всех вокруг с презрением. Он улыбался, как будто бы насильно, будто его лицо и не создано для таких эмоций. А еще постоянно неприкрыто льстил. Даже три наших кошки не выдержали компанию этого лорда. И я их понимала. Держался только Алан.

Этот приезд его как будто бы… порадовал?

— Мы вместе были в приюте, Алисия, – пояснил муж, когда мы остались наедине. – Так странно встретиться теперь…здесь. Я никак этого не ожидал.

— Так он тоже… тоже лорд?

— Да, нам помог, – Алан запнулся, – тот… человек….

— Вам обоим? Значит он… он помогает тому человеку… с его темными делами?

Алан тряхнул головой.

— Алисия, я знаю, Хайден довольно специфичный. Но он мне... как брат! Мы оба пережили сложные времена. Поверь, он такой не из-за легкой жизни. На долю Хайдена выпало куда больше, чем на мою. Не только приют, но… я даже не могу рассказать о таких ужасах женщине, – от одних воспоминаниях Алан побледнел. – Просто знай, что его родители были очень жестокими людьми, которые творили с ним жуткое. Иногда он говорил мне, что приют для него стал спасением. Поэтому, даже если он кажется тебе хмурым, прошу, отнесись к нему как к моему единственному родственнику.

Я всё понимала, и всё-таки, у меня от него был…

— Мороз по коже, мам, – жаловалась я матушке. – Я ночью встала попить воды и столкнулась с ним. Он так бесстыдно на меня смотрел. Жуткий, просто…жуткий!

И действительно ночью мы столкнулись в темной столовой. Я думала, поседею от ужаса и его взгляда.

— Прошу прощения не знала, что и вы не спите, – сказала я, обхватив себя руками, словно голая.

Его глаза как будто бы хищно сверкал во тьме.

— Я всегда рад нашей встрече, даже в такой… интересной обстановке, – с премерзкой улыбкой сообщил он.

Я ничего не сказала, только кивнула и даже пить не стала. Поскорее побежала в комнату. Затылком чувствовала, как он смотрит вслед.

Эта недолгая встреча оставила неизгладимый отпечаток, которым я и поделилась с матушкой.

Мама качала головой.

— Мне он тоже не нравится, Алисия. Странный он. Такие противоположности с твоим мужем, удивительно и как они могли притянуться, – хмыкнула она и посмотрела на меня, словно ждала ответа.

Я не стала говорить о секретах прошлого. Приюте и прочем. Да и Алан рассказал мне немного. Прошлое – это все прошлое. Когда оно не врывается в твою жизнь, сверкая лысиной.

И все же Хайден вызывал у меня неподдельный ужас. Было в нем что-то такое, отчего мурашки скакали по коже и кричали, чтобы я пряталась от него подальше.

Предчувствие, которое заставляло меня каждую ночь мечтать не о чем-то приятно, а о том, моменте, когда он съедет.

А он уезжать не спешил. Жил в гостевой комнате, тратил наши деньги и постоянно что-то высматривал.

А еще с радостью опустошал наш винный погреб. Но духи с этим погребом. Мне было не жалко ни денег, ни вина. Просто было в нем что-то нехорошее. Вот было и все…

Мы с Трисс постоянно прятались в комнате. Я перенесла в нашу семейную спальню все ее миски, а также каждую ночь ставила три графина с водой. Чтобы ни в коем случае снова не столкнуться с Хайденом.

Они с Аланом вместе ездили на рудники. В эти моменты мое сердце совсем было не на месте, и каждый раз я буквально обходила весь дом по сто раз, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Гроза ведь на улице. И сколько он собирается работать? – возмущалась я, рассматривая просто отвратительную погоду за окном. В такой день было невозможно работать на рудниках. А значит, очень скоро Алан должен был вернуться…

Сквозь проливной дождь появилась карета.

Значит вернулся. Я побежала к двери, вот только когда та открылась, я увидела Хайдена. Одного.

Трисса зашипела прямо у меня в руках.

— Где же Алан? – забыв про вежливость, спросила я. – В такую погоду…

— Мне жаль, леди, – сказал он и опустил голову.

— Что, простите? – не поняла я.

— Мне жаль, но… он погиб. Его завалило в руднике, вместе с парой работяг, – Хайден поднял голову, словно оценивая реакцию. По его лицу стекали капли, но я совсем не уверена, что это были слезы. Может, и просто дождь. Я же стояла и ждала, что он скажет дальше. Потому что абсолютно не поняла смысла предыдущей фразы…

Что? Что он вообще сказал?

— Его тело лежит в карете.

Время остановилось. В ушах загремело, будто небо пронзил самый сильный гром, который не стихал ни на секунду. Я помню, как кошка вырвалась с рук и кинулась на Хайдена. Он что-то пробормотал.

А я… у меня в глазах все потемнело, почувствовала, как падаю и руки… его руки! И сильная головная боль.

— Теперь ты моя, Алисия, и будешь делать, как я скажу. Делать все, чтобы я был доволен, – раздалось внутри меня.

Самым ярким воспоминанием стало то, как Хайден держал меня в объятьях, а когда открыла глаза, он отпаивал меня отваром.

Странно? Не так ли?

У меня умер муж… а я запомнила только как пила отвар, и как чужой мужчина так нежно гладил меня то по плечам, то по руке.

И в тот момент я чувствовала такую… радость! Радость, что Хайден рядом.

Конечно же, мне сказали, что это лишь успокаивающее зелье. Пояснили, хотя я не спрашивала. Мне было настолько все равно. Но не из-за смерти мужа, а из-за… чувств к его другу.

Похороны. Тело Алана опускали в могилу, а я стояла и думала, оценил ли Хайден мою новую шляпку с черными перьями. Доволен ли он?

Я не плакала. Внутри меня была какая-то пустота. Она пожирала, но… но стоило Хайдену оказаться рядом как становилось легче. Он закрывал эту пустоту собой. Спасал меня от нее… утешал ночами…

Запах нашего винного погреба, поцелуи с этим запахом, жадные касания. Я как будто бы смотрела на себя со стороны, и мне было противно и приятно одновременно.

Я требовала от себя бежать и в то же время хотела быть здесь. Мне не было приятно! Мне было больно. Тело реагировало… Оно… Отторгало!

Но разум велел послушно скидывать с себя платье, а после… терпеть? Я даже не смогла подобрать слово. Когда неприятно, мерзко, противно. Но тянет так сильно, что плевать все вокруг происходящее.

Я его… Хочу… Хочу! Еще… Прежде чем я снова буду прочищать желудок.

Главное, что он доволен.

Ах… мама пришла так не вовремя. Нет, она не застала нас в процессе. Вовсе нет. Она просто увидела, как мы выходим из одной комнаты.

— Оставьте нас, – резко сказала она.

— Мама, будь вежливее! – сделала я замечание, когда Хайден застегивал рубашку.

Она сжала челюсти.

— Герцогиня, я люблю вашу дочь. А она меня…

— Прошла неделя после похорон! – так громко гаркнула мама, что я ее не узнала.

Да, она могла сделать выговор, сказать жестко, но, чтобы закричать. Хайден тут же взял меня за руку, и я почувствовала такое облегчение и… раздражение! Почему она так ведет себя? Почему лезет?

— Все слуги говорят… Алисия, – голос мамы задрожал от избытка чувств и гнева. – Ты и дня не выждала! Я не узнаю тебя! Как ты… как ты можешь?!

— Прекрати, ты ведешь себя неприлично! – жестко оборвала я.

— Я неприлично? Алисия…

— Герцогиня, прошу вас не нужно злиться.

— Я желаю говорить с дочерью, наедине, – вновь грозно взревела мама. – Без посторонних.

— Он не посторонний! Он мой жених! – твердо сказала я, чувствуя поддержку Доусена. Как же хорошо, что он рядом! Что держит за руку!

Или нехорошо? Все путалось!

Нет, нет. Точно хорошо. И вообще, почему она отчитывает меня? Алан умер, да. Но он не мог не умереть! Иначе бы наше счастье с Хайденом не могло бы сложиться.

Ведь так?

Мама опешила.

— Светлые духи… – произнесла она, чуть ли, не хватаясь за сердце. – Вы… вы поженились?

— Нет, но поженимся, – радостно сообщила я.

— Только через мой труп, – мама схватила меня за вторую свободную руку и потянула. – Довольно этого цирка! Алисия, я просто не узнаю тебя. А ну-ка убирайтесь прочь от моей дочери!

— Прекрати! – закричала я, чувствуя тревогу. Панику. Злость.

— Алисия, это все какая-то чушь! Это сумасшедшие!

— НЕ ТЕБЕ РЕШАТЬ!

— Ты переживаешь горе. Это сложная потеря! Я понимаю, тебе сложно. Возможно, ты просто потерялась в своих собственных чувствах. А этот… гад вцепился в тебя.

— Отстань!

— Алисия!

— Да отпусти же, – зарычала я, а после оттолкнула маму и ударила ее по щеке.

Я никогда не забуду этот момент. Когда она стояла напротив, в ее глаза… в ее глазах были слезы. Моя ладонь горела, а хлесткий звук пощечины стоял гулом в ушах.

Мама никогда не позволяла плакать себе на публику. Но приложив, руку к горящей щеке, из ее глаз хлынули слезы.

— Алисия, моя девочка, – мягко произнесла она.

— Проваливай из моего дома, – это все словно говорила не я.

Внутри меня билась маленькая девочка. Она вспоминала наши вечера. Игры, наши разговоры. Как мама гладила меня по голове, когда я болела.

Как мы подолгу могли обсуждать новости и сплетни.

Как вместе с отцом играли по целой ночи в игры. А днями так неприлично отсыпались.

Моя мама… Самый близкий, самый родной для меня человек.

И я делала ей больно! Делала и… наслаждалась этим?

Тогда отчего внутри так сдавливает ребра? Отчего я чувствую, как глаза стали мокрыми.

— Прошу, давай поговорим…

Всегда моя гордая мама стояла со слезами на глазах с горящей щекой. После моего удара. Униженная и оскорбленная. Не ушла, не отвернулась. Смотрела все с той же любовью, просила поговорить.

Мамочка, пожалуйста… забери меня…

Но из горла вырвалось совсем другое:

— Не хочу я с тобой говорить! Я и видеть тебя больше не желаю! Это ты во всем виновата! Ты сломала мне жизнь!

— Милая прошу… – уже вмешался Хайден. – Она же твоя мама.

— Нет! – резко сказала я.

— Алисия, – мама горько всхлипнула. – Я понимаю, что тебе больно, но…

— Мне не больно мама, мне хорошо! Я наслаждалась. Только ты мешаешь моему счастью, меня… меня тошнит от тебя.

— Ты не в себе…

— Нет, мама, это я настоящая! Да, я не люблю принца из сказок, а хочу видеть рядом с собой настоящего мужчину, как Хайден! Прости, что не пойду с тобой милой девочкой музицировать, пока ты читаешь книгу. Ты вырастила себе добрую собачку, а не дочь! Но у тебя таких в доме и так навалом. Зачем тебе ещё я? Чтобы дальше рассказывать сказки, какая я светлая? А может, я на самом деле грязная и мне надоело стесняться этого! Может, я хочу быть такой! Не идеальной, как ты! Твоя идеальность даже папу в могилу свела, я уж за ним точно не собираюсь!

Это были просто ужасные слова, которые ранили сильнее удара. Мама слушала и просто плакала. Она глядела на меня с такой болью и растерянность. А я плевалась в её сторону. Тем самым ядом.

Я видела, как ее губы дрожат, видела, как руки трясутся. Как по красней от удара щеке нескончаемым потоком идут слезы.

Прости меня! Пожалуйста, прости! Прости…

Кажется, слова о папе добили её. Окончательно. Как только я посмела такое сказать?

— Хорошо, делай что хочешь, Алисия, – она вдохнула полной грудью и выпрямилась, закусывая губы. – Я не знаю кто ты, но ты не моя дочь. Однако Алан… он все еще мой сын. И если ты не будешь носить траур сколько полагается, я навсегда вычеркну все, что напоминает о тебе, из своей жизни. Сожгу, выкину, отдам. Я клянусь тебе.

«Мамочка, мамуленька… Ты так мне нужна. Мне так страшно, так одиноко. Обними меня, прошу. Прошу только не бросай… Мне страшно», – кричало что-то внутри меня. Но вслух я лишь сказала:

— Так тому и быть. Убирайся!

Она была обескуражена.

Я хорошо помнила этот разговор. Ведь он был последним.

Я помнила удушающую боль внутри. Меня словно придавило огромной рукой, сдавило грудь, ребра, шею. Я стояла и молчала, когда она уходила.

Внутри себя пыталась понять, кто я, но вокруг был лишь туман. И я в нем блуждала, в этом самом тумане.

Сутки стали короче. Я ничего не помнила.

Только туман и отдельные эпизоды моей жизни.

Здесь сейчас стояла вовсе не я, а какая-то другая Алисия. Та, что так быстро забыла любимого Алана. Та, что ударила родную мать, та что отдавалась каждую ночь незнакомцу, а после чистила желудок в туалете.

Вот такая вот я и не я одновременно.

Помню, как зашла к матери утром.

Слуги открыли мне дверь с радостью. Мама отдала приказ пускать меня даже без ее ведома.

Она наделась, что я одумаюсь…

Но увы…

Я пришла совсем по другому поводу. Поэтому и нанесла визит так рано.

— Прикажете разбудить герцогиню?

— Ни в коем случае, – твердо сказала я. – Пускай спит. Мы поговорим, когда она проснется…

Служанка кивнула, а я отправилась на этаж с гардеробной. На ней была магическая охранная печать, но на меня она не действовала.

Ведь матушка разрешала мне брать любые ее вещи и украшения.

Поэтому я с лёгкостью поднялась, открыла шкатулки и вытащила все драгоценности, положив их в сумку.

Остановилась лишь на миг. Взяв в руки кольцо отца.

То самое, которое он надел на алтаре.

Я повертела его в руках.

Хайден сказал, нам нужны деньги. Он велел забрать все, во благо нашей лучшей жизни.

Но кольцо… Мне стало снова пусто внутри. Сосущее чувство, начало тянуть, принося боль.

Эта боль и пустота проходила, только когда я делала так, как хочет Доусен. Только в эти моменты боль заканчивалась.

Я взяла кольцо с собой. Оно дорого стоит. Хайден будет доволен.

Но когда принесла украшения, не смогла его отдать. Спрятала. Сама не знаю, от чего.

Снова туман… туман… туман!

Помню, проснулась утром в какой-то ночлежке. А Хайдена не было рядом. Снова тянущая боль, требовавшая его найти. Я ощущала, как каждый мой сустав выворачивает, если я не делала хоть что-то хорошее для него. Мне было это необходимо. Просто чтобы не чувствовать этой боли.

И вышла в коридор и растерялась, когда услышала незнакомый мужской голос.

— Ты с ней спал! – рычал он. – Похотливая ты скотина! Я сказал привезти девчонку чистой!

— Она не была невинной, Алан уже попользовал ею много раз. Я лишь хотел усилить приворот.

— Ты идиот, Хайден. Ты влил в нее столько дерьма, что она уже не оправится.

— Но вы сами разрешили применить приворотное зелье… Она сильно сопротивлялась моей магии… Все же период смерти Алана…

— Надо было выждать. Я сказал капать каплями. А ты вливал в нее по бутылке в день, не меньше! Приворот должен был остыть. Она бы пришла в себя. И стала бы всё делать по своей воле, я бы нашел на что надавить. Но сейчас у неё уже нет «своей воли» как таковой. Ты ее выжег. Она просто кукла! Бестолковый ты идиот! Где я теперь найду еще одну такую девку? Сначала Алан, теперь ты! Вы сплошное разочарование. Похотливые твари, только и ищущие, куда пристроить свой жалкий груз в штанах! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Господин…

— Твоя похоть стоит мне долгих лет жизни! Ее магия вперемешку с голубой кровью… она могла бы меня напитать на долгий срок! А теперь мне искать новую знатную девку! Ты хоть знаешь, насколько редко в наше время можно найти герцогиню с сильной магией? Идиот… просто тварь, – шипел незнакомец.

Я слышала, как Хайден просил прощения.

— Магия все еще при ней…

— Она уже гниет изнутри! Ты ее отравил, – с раздражением бросил мужчина и вздохнул. – Еще и выродка своего заделал. Или это прицеп от второго неблагодарного ублюдка?

— Что? Ребенок? Но я…. я не чувствую…

— Слабак. Я хорошо чувствую. Внутри нее дитя.

— Я могу убить паразита. Для вас… Касанием…

Дитя? Внутри все заледенело.

— Нет, – резко рявкнул он. – Не трожь! У ребенка богатая и влиятельная бабка. Придумаем, куда их пристроить.

В этот момент что-то внутри проснулось. Дикий страх. Впервые с того самого дня, как Алан умер, я не боготворила Хайдена. Я его боялась.

Положила руку на живот, чувствуя подходящую панику. Бежать! Надо бежать! Но я отчего стою и улыбаюсь.

Малыш! У нас с моим Хайденом будет малыш.

— Но господин, что мне с ними делать…

— Женишься и станешь счастливым отцом. Тебе понравилось на ней скакать, вот и будешь наслаждаться гнильем, которое хотел мне подсунуть.

— Но я не хочу… Она же…

— Плевать я хотел, что ты хочешь. Она дочь герцогини и от нее еще может быть толк. Уменьши дозу. Так проживет подольше. У нее сильная магия, продержит ее еще достаточно. А мне нужна новая девка. Пока моя действующая женушка не издохла. Молись всем богам, чтобы эта безвольная кукла родила дочь, и чтобы в той сохранилась и кровь, и магия. Только это спасет тебя после того, как ты всё испортил!

— Но господин, это, возможно, даже не мой ребенок! И эта баба… в ней хорошего только ещё худо-бедно красивое тело! Она мне уже надоела. Вы хотите, чтобы я с ней жил всю жизнь?

В следующую секунду я услышала, что Хайден захрипел. Словно его пытаются душить.

— Сукин ты сын, чтобы я от тебя этого больше никогда не слышал. Ты забрал у меня огромный кусок молодости, вот теперь плати своими годами. Я подарил тебе всё! Я же легко это заберу. Точно так же, как и у Алана. Хочешь тоже сгнить в могиле? Уверен, на той стороне тебя ждёт папаша, который захочет повторить всё то же самое, что делал с тобой в детстве.

Они говорили о чем-то еще. Но мне было плевать. Понимала ли я вообще, что именно услышала? Нет, едва ли. Я знала, что у меня будет ребенок. И мы с Хайденом станем счастливыми родителями. А остальное… оно просто будто не существовало.

Помню, в ту ночь все же что-то случилось. Я не знаю почему. Но я просто пошла… Пошла подальше. Мое тело как будто не слушало. Разум, душа – всё было отдельно.

Но в одной ночнушке, без обуви я вышла на улицу и пошла по холодной земле. Дальше… Дальше… Дальше…

— Ах ты сука! – услышал вслед.

Недостаточно далеко?

А потом снова он, туман…

Я снова блуждала в тумане, с болью, пустотой и моим единственным солнцем – Хайденом. Я делала все, что он велит. Абсолютно все, не отказывала ни в чем.

Потому что боялась, боялась этой тянущей пустоты. Боялась боли.

А потом…

… потом появилась она.

Моя маленькая Мэри.

Когда Мэри родилась, на секунду мне показалось, что Хайден чуть ли не плачет от счастья. Но я не понимала, какое именно это было счастье. С самого рождения он смотрел на неё ни как на дочь. А как на товар. Который нужно вырастить и продать, чтобы освободиться.

— Что она орет без умолку? Заткни ее чем-нибудь или это сделаю я…

— Нет! – закричала, испугавшись, что он воздействует магией. Я схватила мою малышку на руки и прижала.

Хайден застыл, он будто не верил. Ведь раньше я никогда не шла против него. Но с появлением Мэри тянущая боль внутри стала иногда утихать и без его вмешательства.

Туман… Он все еще был, как и сумасшедшее притяжение к человеку, который мне был отвратителен. Но я больше не нуждалась в нем, чтобы перекрыть боль. Теперь моя боль проходила рядом с Мэри.

Все это время меня как будто тянуло в трясину болота. А теперь я начала изредка выбираться из этой пучины, чтобы подышать.

Моя Мэри росла. Туман стал рассеиваться.

Я стала соображать лучше и лучше. Первым было понимание того, что я нужна ей. Что я должна ее защитить.

Во мне неожиданно появились силы противостоять Хайдену. Не приходить к нему ночью. Спорить…

Его это ужасно злило. Он пытался… пытался воздействовать ментально. Но это как будто стало работать хуже. Тогда-то он и начала меня бить.

По сравнению с внутренней эта боль была такой пустышкой. Подумаешь синяки… Главное я смогу защитить Мэри. Даже если стану живым щитом между нею и Хайденом.

Неожиданно для самой себя я стала хитрее. Все ради нее. Я научилась прятать мысли. Врать, несмотря на его магию

— Мэри, когда папа возьмет тебя за руку и начнет проникать в твои мысли, что ты сделаешь?

— Как ты учила, – напугано отвечала она. Так напугано, что сердце разрывалось.

— А как я учила?

— Я буду думать, что хочу, чтобы папа гордился мной. Думать, что хочу быть хорошей дочерью, и я буду это повторять. Повторять, повторять, пока он не отпустит…

— Умница моя, – похвалила ее я.

— Мама мне страшно, – тихо пропищала она, прижимаясь, – Почему мы не спрячемся от него мама? Почему не сбежим?

— Мэри, не задавай таких вопросов, это… это глупости, – сказала я, чувствуя привкус горечи во рту.

Глупости ли? Почему мы не сбежим?

Мэри забыла о том, что сказала уже через час. Она была спокойным ребенком, рано научилась читать и много времени проводила за книгами, читая по странице в час. Но вот я…

Почему мы просто не сбежим. Почему?

Туман… Туман… И вот я уже пишу письмо моей маме.

Это было так странно. Я написала знакомое имя на конверте чувствуя немыслимую тоску, боль, любовь. Да, именно любовь.

Мамочка, я так соскучилась. Мне хотелось просто проснуться в своей кровати, и чтобы ты принесла мне горячий отвар. А папа бы прочитал сказку, как в дни, когда я болела.

Но только теперь у меня есть Мэри. Хочу, чтобы она была с нами.

Хочу, чтобы она была с тобой.

Чтобы она увидела, какая же у неё сильная, мудрая и чудесная бабушка. Чтобы выросла похожей на тебя, ведь я… во что я превратилась?

Голова плохо соображала.

Я пыталась придумать, что написать, но остановилась только на том, что подписала конверт. А после написала короткое.

«Я очень по тебе скучаю».

Набралась смелости и отправила письмо.

Туман… Туман….Туман. Моя Мэри… Хайден… Туман…

Но я ждала… Я очень ждала ответ и… получила его!

Трясущимися руками разобрала почту и распечатала конверт с ответом. Это почерк мамы? Хотя я вообще помню её почерк?

В письме была лишь пара строк:

«Мне нет дела до тебя и твоего бастарда. Ты сама выбрала эту судьбу, Алисия. Вот и живи теперь сама».

Что-то внутри меня порвалось. Я упала на пол, обхватила себя руками и впервые разрыдалась, чувствуя бессилие боль и обиду.

А после взяла себя в руки и отправила еще одно письмо.

Снова короткое, просто строка и маленькая фотография моей малышки.

«Ты очень мне нужна. Ты нужна Мэри!»

Но это письмо просто пришло обратно. Его даже не распечатали.

Я отправляла еще несколько глупых маленьких писем, на которые мне не приходил ответ. Она даже не вскрывала конверты. Она меня вычеркнула и забыла, как обещала.

Это была еще одна особенность моей мамы.

В голове как будто бы прозвучал голос моего отца.

— Ты как книга, Лив, никогда ничего не забываешь.

И она не забыла мое предательство, стёрла меня, как и обещала… навсегда.

Внутри себя, за стеной тумана я понимала, что это заслужила.

Помню, как провожала Мэри в академию. На душе было тоскливо и радостно одновременно. Я знала, что без нее моя жизнь станет еще грустнее и тяжелее. Но в то же время мне было радостно, что она будет не здесь.

С ее отъездом внутри снова появилась дыра. Я начала писать Мэри письма. Это была моя отдушина между туманом и Хайденом.

Но Мэри не отвечала, и моя дыра начала разрастаться. Только вот в этот раз она была другая.

Хайден был не способен ее заполнить. Ни он, ни его магия. Он стал вызвать у меня настолько сильное отвращение, что одного поцелуя было достаточно, чтобы я тут же чистила желудок.

Хайдена это раздражало, он несколько раз избил меня за это. Но поделать ничего не мог.

—Все равно тебя иметь – это как на скелете скакать, лучше уж в бордель схожу. Бульварные девки и то лучше тебя, – сказал он с отвращением, но я почувствовала только облегчение.

Мне было грустно лишь от одного – Мэри не отвечает на мои письма.

— Скоро выдадим дочь замуж, – довольно произнес Хайден в какой-то момент.

— За кого? – отважилась спросить я.

— За Дьорна конечно же. Она почти дозрела для него. Это уже много лет обговорённый вопрос. Хоть какая-то польза от вас. Он лишь пожелал, чтобы хоть образование получила, а не сидела на месте. Так будет солиднее…

Да герцог… иногда в нашем тумане появлялся и он. Старый, морщинистый, и его голос… я хорошо запомнила. Это был тот голос из ночлежки.

Я знала, что это был ужасный человек. Хоть разум и отказывался анализировать тот диалог из прошлого, но душа подсказывала, что он омерзителен и опасен.

— Нет, он… он не подходит. Есть ведь другие кандидаты...

— Я тебя не спрашивал, – рявкнул Хайден. – Это давно решеный вопрос, и он далеко не твоего ума.

— Но Мэри… Она не согласится!

— Я, по-твоему, идиот? – зарычал Доусен. – Я ей отправлю кандидатов куда хуже, она посмотрит и согласится. Мозги ж куриные как у тебя.

Хайден часто меня оскорблял. Так часто, что это не вызывало совершенно никаких эмоций.

Больше я переживала о том, что моя Мэри не отвечает на письма.

Она обиделась? Стоило ли удивляться, если да. Я это заслужила. Все это!

Но даже если и так…

А вдруг с ней что-то случилось?

И этот брак. Мне ведь… мне нельзя его допустить. Мысли путались. Я не могла сформулировать, почему нельзя. Но это было жизненно необходимо!

Хайден уехал по делам на выходные. К слову, я совершенно не знала, какие могут быть дела у моего мужа.

Откуда мы брали столько денег?

Все эти званые вечера, роскошные наряды и дорогие коллекционные вещи. Да, у нас были земли. Но поток прибыли не заканчивался даже в тяжелые время. Неурожайное и с маленькими налогами, когда у остальных не было денег, мы жили слишком уж на широкую ногу.

Впрочем, не скажу, чтобы интересовало меня это так сильно…

На смену заступила Клара, наша старая служанка. Пожалуй, единственная, кто еще со мной разговаривал, остальные просто молчали…

Клара приехала с внучкой, они должны были привести в порядок внутренний двор и подстричь кустарники.

Ее внучка Жаклин как раз вернулась из академии, и искала подработку.

— Леди, – поприветствовала меня Клара, сделав легкий поклон.

— Леди! – бодро вторила ей внучка.

— Клара, вы не знаете, Мэри… Она не присылала никаких писем? Может… Доусену?

Клара нахмурилась, она боялась говорить про Хайдена. Хотя мой вопрос был безобидный.

— Никакой свежей корреспонденции не было, – ответила она как можно нейтральнее.

Я вздохнула, у меня начала кружиться голова. Последнее время это случалось все чаще и чаще, а целители, которых привозил Хайден, только разводили руками и назначали мне успокоительные отвары.

— Леди вы же сейчас упадете. Жаклин, что с ней…

— Бабуленька я только на первом курсе целительства, ну что я могу…

— А чему тебя тогда учат, если головную боль снять не можешь? Леди так добра, Жаклин…

Я хотела сказать, что все в порядке, но не смогла вдавить и слова. Почувствовала целительскую магию. Благодаря Жаклин стало легче, я открыла глаза и… целительница резко отпрыгнула от меня.

— Это что такое ты вытворяешь! – тут же пробурчала Клара.

— Бабуля… Ба, я… Светлые духи.

— Что… Что такое?

— Леди, я могу ошибаться… первый курс всего….

— Говори уже не мямли. Как я тебя учила! – пробурчала Клара.

— На вас… на вас приворот. Вас травят.

В ушах зазвенело от такой новости. Словно меня сломали и начали собирать заново. Я даже не встала, просто сидела на земле и смотрела в одну точку.

Впрочем, было ли это новостью? Я ведь это и так знала. Давно. Ещё с ночлежки. Слышала, что меня чем-то поили, травили. Разум тогда просто это откинул.

Но сейчас… сейчас с Мэри может случиться беда. С моим новым маленьким солнцем. С той, о ком я должна заботиться. Плевать на себя. Я должна уберечь её. От Хайдена, Дьерна и даже всего мира, если потребуется.

Потому часть моего сознания вдруг очистилась, и я твердо произнесла:

— Я хочу… хочу встретиться с целителем…

— Да, леди. Конечно, сейчас позову.

— Нет, – резко сказала я и встала на ноги. – Мне… мне нужен такой чтобы никто не знал. Не дома. Понимаешь Клара?

Служанка испуганно кивнула.

— Ох, леди….

Я закрыла глаза.

—Что же делать? – тихо прошептала я.

— Леди, я… знаю я одного целителя. Что принимает в лавке. У меня к нему ходила одна моя хозяйка, в тайне от мужа… понимаете? И не она одна…

Подняла взгляд на Клару.

— Я хорошо заплачу.

Служанка тут же отрицательно качнула головой

— Что вы леди! Я с вас ни копейки не возьму! Вы так добры ко мне, вы и… ваша дочь. Но я боюсь вашего… супруга.

— Он не узнает.

— Он ведь мысли ваши почитывает…

— Не узнает, обещаю, – сказала я. – Я умею прятать свои мысли. А прислугу он так не сканирует, брезгует. Обещаю Клара. Только помоги мне.

Она посмотрела на свою внучку, а после на меня.

— Я… я постараюсь. Знаю, что у него очередь. Нужно будет договориться.

— Жаклин, приворот он… – обратилась я к внучке. – Его в еду подмешивают?

Девушка боялась отвечать. Все из-за Хайдена. Но она все же кивнула.

— Еда и вода, – выдавила она. – И… можно в лекарства.

Я посмотрела на бутылек, который все еще сжимала в руках. Тот самый, который мне назначил приведенный с Хайденом целитель…

Вот, значит, как?

С этого дня я перестала принимать «лекарство». Перестала есть и пить. Не совсем, конечно. Но из всего, что мне приносили, а это булочки, тушеные овощи, супы. Из всего. Я ела только овощи.

Остальное выбрасывала.

Пить стала только воду.

Ела что-то, когда выбиралась ненадолго в город. И то, что приносила для меня Клара.

Клара никому ничего не сказала. Она, действительно, пыталась мне помочь и договориться с целителем. Очередь из жен, которые скрывали какие-то вещи от своих мужей, у него была приличная…

Это общество… они не знаю той любви, которая была у мамы с папой. Того доверия. И я уже не знаю. Но сделаю всё, чтобы шанс на это остался у моей дочери.

Я ждала своей очереди. А пока писала письма для Мэри.

Каждое новое письмо становилось длиннее предыдущего. И это неспроста.

Ко мне возвращался разум. Я стала… умнее!

Я перестала исчезать из жизни. Туман почти рассеялся. Время стало так долго идти! Раньше я успевала лишь открыть глаза, поговорить с Мэри, встретить Доусена, закрыть и день заканчивался. А я проживала утро, обед, вечер и даже ночь!

Во мне начали просыпаться новые чувства. Ненависть. Отвращение. Злость. И все удовольствие было в том, что я эти чувства хорошо понимала. Это были мои чувства! Мои!

Пропала путаница…

Мой разум, мое тело, моя душа – все стало единым целым.

Я даже понимала, что перед Хайденом мне всё ещё нужно играть куклу. Нужно быть покорной. Чтобы он ничего не заподозрил. И у меня получалось.

Я написала еще несколько писем Мэри, прежде чем проснулась утром и поняла, что должна ехать к моей дочери.

Все это время что-то держало меня здесь, заставляло слушаться и подчиняться. Но теперь… теперь я почувствовала легкость.

Сыграл на руку еще тот факт, что Хайден был очень занят все выходные. А, значит, пропало влияние ментальной магии. Больше никто меня не трогал.

Никто не залазил в голову, никто не внушал мысли, которые были не моими.

— Слуги сказали, ты просила подать карету? – с порога спросил меня он.

Мы встретились глазами, и я почувствовала… то ужасное томление внутри. Как будто туман внутри меня снова стал расползаться.

— Еду к Мэри, – кинула я.

— К Мэри? повторил он. – Без моего разрешения.

— Я переживаю за нее, она не отвечает и…

— Не утомляй меня пустой болтовней, я и так с дороги, – с раздражением сказал он, дернул бабочку на шее и сорвал ее. – К Мэри… Ты стала слишком своевольной в последнее время, Алисия. Подумать только, ты решила уехать без моего ведома…

— Я только хочу увидеть дочь…

— А я хочу, чтобы ты заткнулась и пошла сказала слугам подать обед, – снова перебил меня он, и внутри появился огромный ком из раздражения.

— Нет, – резко ответила я.

Хайден застыл.

— Я хочу увидеть дочь, – снова повторила я свое намерение.

Хайден открыл рот, явно желая меня опять оскорбить. Я ожидала худшего, но он только хмыкнул.

— Ладно, езжай, – неожиданно сказал он, сделал шаг и схватил меня за руку.

Только не это, нет!

— Она как раз в ужасной беде. У нее проблемы в академии, которые, увы, я решить не в силах. А эта дура уперлась в свою учебу, и я не могу её выдрать оттуда. Но, может, ты поможешь ей, поможешь принять правильное решение, – мягко и вкрадчиво начал он.

Он не пытался роиться в моих мыслях. Я хорошо знал эту боль…

Нет, он внушал.

Это чувствовалась по-другому. Мягче

— У Мэри проблемы? – вырвалось у меня со страхом.

— Над ней издеваются. Высмеивают, унижают, презирают… – продолжил он и внутри все сжалось. Моя Мэри терпит издевательства? Все это время. Поэтому она не отвечает? – Ей пора домой. Ты же понимаешь это?

Внутри все взбунтовалось, заболело. Туман расползся.

Домой. Надо домой!

— Да, надо… надо помочь Мэри….

— Помочь уехать домой.

Хайден, наконец, отпустил мою руку. Я чуть не рухнула на пол. А потом, когда открыла глаза, оказалась уже в академии.

Снова время утекало незаметно. Коридоры. Студенты. Все как в бреду. Только лишь одно желание – найти Мэри и… вернуть ее домой.

Секретарь без проблем проводил меня в ее комнату, там--то я и увидела ее… Мою маленькую, нежную Мэри. Сломанную. Разбитую.

Тогда мне казалось, что во мне проснулись чувства, которые все это время дремали. Они собрались в один огромный комок и обрушились на меня.

Злость. Ненормальная, заполняющая меня целиком злость. Желание спасти мою малышку, позаботиться о ней. Защитить от всех!

Я вся стала состоять из этого желания.

Забрала ее из этой проклятой академии и повезла… домой? Да, я должна была ехать домой. Это решение казалось правильным. Так нужно… Но… Я точно знала, что не позволю Хайдену обидеть мою Мэри.

Не позволю и слова плохого сказать в ее адрес. Не позволю…

Я… Я сделаю все что в моих силах, чтобы ее защитить.

Хайден встретили нас холодно. Внутри себя я чувствовала его удовлетворение, что мы вернулись домой, и в голову ударил поток наслаждения из-за выполненной воли этого чудовища. Да… я все еще завесила от его чувств. Это было отвратительно. Я была марионеткой. Но разница была в том, что теперь я это понимала.

А если понимала, значит, могла бороться. Тем более у меня был смысл. У меня была Мэри. И только ради нее я должна была выбраться из этого тумана.

— Леди, – шепотом сказала Клара. Хайден уехал, но служанка все равно здорово его опасалась. – Сегодня у целителя есть время вас принять.

Эта новость сильно меня взволновала.

Я планировала все свое время проводить с Мэри. Но теперь мне было необходимо отлучиться. Хоть и ненадолго.

Мэри сильно испугалась из-за моего короткого отъезда.

— Я всего на пару часов. Последнее время он постоянно в разъездах. Обещаю, что вернусь очень быстро. И еще я обещаю, что позабочусь о тебе малышка. Ведь я безумно тебя люблю. И никому, слышишь? Никому не позволю тебя обидеть, – искренне сказала я.

Мэри согласилась. Но от этого на душе не стало спокойнее.

Я приехала по назначенному адресу. Это была небольшая лавка с украшениями, в которой меня встретил продавец. Престарелый мужчина.

Он тут же повесил вывеску закрыто и указал мне на стул.

— Не волнуйтесь, у меня много опыта, – спокойно уверил он.

— Я… Вы продавец или… целитель?

— И то и другое, – качнул головой он. – Лавка не принесла бы так много, если бы не женщины, у которых так много тайн от мужей или родственников. Ну что же вы стоите, присаживайтесь. Мисс Клара рассказал мне о том, что вы хотите. Вам нужен ответ. Приворожили вас или нет. Но вы понимаете, что придется хорошо заплатить?

Я кивнула, достала из кармана чек, который Хайден еще в прошлом сезоне выписал мне на одежду, и протянула его.

Несмотря на то, что я выглядела как призрак, одета я должна быть хорошо. Я ведь жена лорда.

Мужчина кивнул и с довольной улыбкой засунул чек в карман.

А я присела на стул.

Лекарь занес руки, нахмурился, а после… после меня пронзила ужасная боль в области сердца. Меня словно ударили чем-то тупым в грудь, выбили воздух.

Я совершенно не поняла, когда потеряла сознание, и когда пришла в себя.

— Вам нужно обратиться к официальным целителям, леди! То, что с вами сделали… это… это ужасно! – трясущимся голосом говорил лавочник.

— Мне нужно домой, – промямлила я, вставая на ноги.

— Леди, вы… вы умираете, — остановил меня практически уже на выходе он. – Вас травили несколько лет. Много лет. Я не могу просто вывести это из вас. Могу лишь дать немного времени, чтобы вы меня услышали. Поэтому послушайте, леди, вы бы уже давно умерли, если бы не сильная магия внутри вас. Только она и держит ваш… ваш организм. Вернее то, что… от него осталось.

— Я умру? – это заставило меня остановиться и всмотреться в глаза мужчины.

Все это время мое плохое самочувствие, нездоровая худоба, слабость, спутанность сознания. Все это время я знала, что больна, но впервые я поняла, к чему это идет.

— Яд уже так сильно не дурманит ваше сознание. Но полностью его никто не сможет вывести. Вас, какой вы должны быть, уже нет и не будет. Слишком много лет прошло. Ваш организм уже пропитан им. Вам… вам осталось не так много. Полагаю, с вашим потенциалом пару лет. А то и меньше.

Я сглотнула образовавшейся ком.

— Вы должны сообщить жандармам, по протоколу обязан целитель, но… Я не могу, так как никто не должен знать.

— Мне нужно домой, – перебила его я.

— Леди, понимаете, я не смогу…

Даже не стала дослушивать. Все, что меня беспокоило – это Мэри.

Слишком долго я пробыла здесь в бессознательном состоянии. Запрыгнула в карету и отдала приказ кучеру отвезти меня домой.

Но кучер лениво поехал совсем в другом направление.

— Куда мы едем? – спросила я.

— Лорд велел отвезти вас в пару лавок. Чтобы вы могли…

—Я хочу домой, – резко оборвала я.

— Но лорд велел…

— Плевать я хотела, – внутри меня было столько решимости, столько силы. Известие о смерти взволновало меня. Но еще больше понимание того, что я оставила Мэри с человеком, который способен на убийство. Ведь он уже убил меня. Убил… убил Алана. Внутри все еще были мысли, что я должна быть дома, должна быть хорошей женой, должна делать все, что скажет Хайден. Но это были не мои мысли. – Я приказываю отвезти меня домой. Сейчас же.

Рявкнула с такой силой, что кучер резко остановился. Он не ожидал от меня подобного. Признаться, я тоже не ожидала.

Ведь я была спокойной и покладистой столько лет. Но все это была… была не я. И никто не знал, какая я настоящая. Даже я сама забыла.

Карета подъехала к дому. Я выпрыгнула из нее, минуя двор.

— Почему мы не сбежим? – прозвучал в моей голове такой далекий детский вопрос.

Мэри, даже если меня уже не спасти. Я сделаю все, чтобы спасти от этой твари тебя. Возможно, моя мама не пожелает принять нас, но… но в этом мире точно должен быть уголок для тебя. Я обустрою его до того, как умру.

Стоило перетупить порог дома, как мое сердце пропустило удар. Мэри лежала на полу, а Хайден склонялся над ней.

Если во мне и были остатки приворота, их полностью сняло порывом чувств. Уничтожило в эту секунду. Вся ненависть, злоба, что так долго копились внутри, вырвалась наружу.

Хайден обожал заставлять гостиную цветами. Мерзкая тварь была любителем шипастых роз, и всего одним взмахом руки вазы с цветами полетели вниз. Я почувствовала магию. Она наполнила каждую клеточку моего тела, которое горело.

Мама говорила, что наша прабабушка была настолько сильным магом, что могла напитать магией всю деревню. И она год дарила своим жителям самые лучшие плоды.

Хайден же называл мою магию бесполезной. Что ж, когда его шею обвила огромная шипастая лоза, он наверняка сменил свое решение.

Я с упоением смотрела, как шипы вонзаются в его тело, как их окрашивает его алая кровь. Как шею сдавливает и лишает его воздуха.

Бессильная букашка. Он ничего не мог сделать. Ему нужно касание, а я не позволю прикоснуться ни к себе, ни к Мэри! Больше никогда не позволю!

Я хотела… Хотела его убить! Но Мэри… Его затравленный испуганный взгляд отрезвил меня.

Я уговорила ее подняться в комнату, и пока она уходила, моя решимость начала немного падать.

Нет, я хотела убить эту мразь, очень хотела…

Но каковы будут последствия?

И Хайден словно почувствовал эту слабость.

— Алисия, отпусти…

— Заткнись, – рявкнула я так же, как когда-то кричал он.

— Ну, ты же не станешь меня убивать…

— Отчего же, Хайден? Думаешь, смерть не самая лучшая плата за то, во что ты меня превратил?! Я все знаю, про приворот, про то, про то… что ты убил меня. Так отчего же мне не забрать тебя на тот свет с собой?

— Подумай о Мэри, – вкрадчиво прохрипел он. – Она останется одна, без защиты…

— Лучше уж без защиты, чем с таким отцом!

— Она аристократка, Алисия, ее опека перейдёт моим родственникам, понимаешь? А знаешь кто мои родственники? Дьорн… Он мой… мой официальный усыновитель.

У меня сердце остановилось.

— Я… Тебя посадят!

— Кто? Не говори глупостей. Дьорн этого не допустит. Он герцог, один из братьев короля. А ты кто? Безродная аристократка…

— Ты, должно быть, забыл, что у меня тоже есть родственники! Тоже герцоги!

— Которые тебя навсегда вычеркнули и знать не желают.

Я стиснула зубы.

— Алисия…

— Я убью тебя и сбегу.

— Не добежишь… Дьорн тебя поймает и заберет Мэри…

— Предлагаешь тебя отпустить и жить как раньше? – зашипела я. – Я ненавижу тебя. За все, что ты сделал!

— Но отомстить ты не сможешь. Любое твое решение навлекает расплату и не для тебя, милая. А для твоей дочурки, – хрипел он.

— Она и твоя дочь тоже! Как ты можешь…

— Моя ли, – только кинул он.

— Хотела бы я, чтобы это было не так.

— Для меня это не имеет значения. Я ее не хотел. Будь она еще мальчиком. Но от девчонки лично для меня никакой пользы. А вот Дьорну она очень нужна. Будет его тринадцатой женушкой.

— Тринадцатой? – произнесла я. У этого мерзкого старикашки было уже тринадцать жен?

Хайден дернулся, и я усилила хватку лозой, он всхлипнул.

— Я дам тебе клятву, Алисия, поклянусь на крови, – неожиданно сказал он. – Ты себя уже не спасешь, но подумай о Мэри! Я поклянусь, никогда не трогать ее. Никогда не причинять вреда. Я обеспечу ее пожизненным жалованием и защитой. Даже от Дьорна. Я дам клятву, Алисия, на крови!

Я встряла, обдумывая услышанное.

— Какая же ты тварь, – вырвалось у меня.

— Пусть так, но тебе выгодно, чтобы я жил. Я клянусь, что смогу защитить ее даже от Дьорна. Понимаешь? Я все сделаю твоей Мэри…

Твоей Мэри…

Я стиснула зубы. Надо было его убить.

— Я единственное препятствие между ним и Мэри. Я смогу его уговорить. Найду ему другую молодую жену.

— Клянись! – потребовала я. – Чтобы твоё слово скрепила магия!

Лоза отпустила Хайден, он выпрямил спину и потер горло, на котором была кровь.

— Я, Хайден Доусон, клянусь тебе, Алисии Доусон, что не стану никоем образом вредить Мэри. Клянусь, что позабочусь о ней. Выделю для нее пожизненное жалование. Оберегу ее от Дьорна. Но сам никогда не появлюсь в ее жизни. Даю тебе, Алисия, самую сильную, кровную клятву.

Он показал руку, которая была порезана шипами, и я видела, как кровь на ней засветилась.

Я кивнула.

Не знаю, что тогда во мне сыграло. Остатки приворота? Слабость… Страх убийства? Но я приняла очень неправильное решение.

Хайден сдержал свою клятву. Он в ту же минуту покинул наш дом. Оставив меня и Мэри. Он оплачивал штат прислуги и прочие хозяйственные нужды.

Но я чувствовала, что что-то не так. Клятва была настоящая, он не давал повода нервничать и все же я боялась…

Нужно было рассказать все Мэри. Каждую ночь я засыпала с этими мыслями, а просыпаясь, находила тысячу причин, почему этого делать не стоит.

Как бы мне не хотелось верить, что я свободна. Я все еще была в плену.

— Вы никогда уже не станете собой… – звучал в голове голос целителя.

И я знала, что это правда.

В одну ночь мне приснилась Трисса. Она напала на Доусена в ту самую первую ночь, когда он пришел ко мне.

Он выбросил ее в окно… Мне стало так больно.

Слава духам не убил, но… моя Трисса.

Я проснулась и плакала всю ночь.

Сколько же ужасного я сделала. И моя мама…

Она постоянно мне снилась.

Я отважилась и написала ей большое письмо.

Теперь, когда разум был относительно чист. Я попросила прощения, искренне раскаивалась во всем. И чтобы мама прочитала это письмо, я подписала его именем Мэри.

В этот раз мне пришел ответ.

Это был официальный ответ. В письме было указано, что адресат не желает получать никакие письма от фамилии Доусен. И мамина подпись на нем.

Что утеряно, то… не вернешь.

Из тайных закромов достала все же то самое кольцо.

Так много лет я его прятала. Даже будучи в бреду, а теперь… Теперь отнесла его в ломбард и сдала.

Я боялась, что после того как меня не станет, Хайден найдет способ причинить вред Мэри. И решила, что я должна ее спасти.

Я должна была ей все рассказать, но мой язык словно был ещё скован. Зато… Зато я могла сделать ее свободной.

И я успела, успела до того, как испустила последний вздох. И превратилась в духа.

Это была свобода.

Настоящая. Теперь я принадлежала сама себе. Никакой магии, никаких приворотов ничего…

Теперь я это я. Со своими воспоминаниями, со всей той болью, что роилась внутри.

Когда я закрыла глаза в последний раз, то видела свет, чувствовала тепло и силуэты.

Я видела улыбку двух любимых мужчин. Это были Алан и мой папа.

— Ты свободна, Алисия, – сказала папа, протягивая руки.

— Теперь все закончилось, – вторил ему Алан. – Теперь настало время новой жизни.

Они были так близки и далеки одновременно.

Я хотела идти к ним. Раствориться в этой неге, но почувствовала острую боль в груди.

Все это время я парила. Но меня дернули и ударили об землю.

Клятва. Хайден нарушил клятву!

Я чувствовала, как мои вещи горят.

Сила призрака напрямую связана с его вещами. И Хайден позаботился о том, чтобы от меня не осталось ничего.

Моя Мэри! Я нужна Мэри!

Я словно растворялась вместе с пеплом, чувствуя ужасную боль.

Меня разрывало. Часть меня хотела раствориться в неге уйти. Часть тянуло к вещам, которые сгорали и требовали, чтобы я исчезла! Исчезла совсем.

И я боялась этого. Боялась исчезнуть.

Меня кто-то гнал. Маг… Некромант? Хайден нанял некроманта.

Он хотел, чтобы меня не было. Наверняка думал, что после смерти клятву можно нарушить и просто прогнать призрак. Но я не сдавалась. Я знала, что нужна Мэри.

Все это закончилось. Я снова открыла глаза.

Бестелесная. Слабая, но все еще нужная…

Я почувствовала нежность и любовь. Тонкую ниточку, что не отпускала меня.

Хайден думал, что избавился от меня. Но он ошибался.

Я увидела ее, мою Мэри. Она сохранила мои письма, перечитывала их, напитывая меня пусть и крошечной, но силой.

И я осталась с ней. Я не была пленницей. Это было мое решение.

Отпустила свет и радость, ведь нужна была моей Мэри.

Старалась ей помогать. Мелочами… Давала намеки, и все же я была сильно слаба. До этого момента.

Теперь стоя перед ней и Нэйтом я был сильнее, чем когда-либо. Сила некроманта наполняла меня. Я была не просто бестелесным духом, я была сильным призраком, что теперь мог не только двигать ручку, но и при необходимости сдвинуть диван и швырнуть его в стену.

Вот только перестановкой я заниматься не собиралась. Меня терзало другое…

Я хотела отомстить. И освободить мою Мэри из лап этих негодяев. Ведь теперь у меня было столько сил, что те, кто обижал Мэри, ответят за это сполна.

Чего бы мне это не стоило…