Глава 39

Голова кружилась. Но это оттого, что перемещение было слишком быстрым. Обычные стационарные порталы дают время собраться с мыслями, привыкнуть к смене реальности. А здесь… Бац! И ты уже на цветущем юге, где воздух густой от аромата магнолий и нагретой солнцем пыли. Меня шатало, но не одной мне было не по себе. Шайка “Воронов”, что меня схватила, корчилась в конвульсиях. Один из них извивался в углу, выплёвывая внутренности в вазу – ту самую, хрустальную, которую Корину подарили работники лаборатории на день рождения! Второй… Уф, лучше бы я туда вообще не смотрела. Мобильные порталы не только очень дороги, но и очень опасны. Второй “Ворон” лежал возле любимого кресла Корина. Точнее, лежало его тело, а вот головы… головы не было. Поэтому мобильные порталы не пользуются популярностью. Тут дело даже не в цене… Нет, все же план Айрона был так себе. Потому что на месте того мужика могла оказаться я. Мне повезло. Больше, чем повезло. Пока схвативший меня мужчина выворачивал кишки, я встала и активировала руну. По ней Айрон меня найдёт. Вот только сколько времени это займёт? Ни он, ни я не предполагали, что меня забросит так далеко от Зимоцветья. Айрон думал, что Дювейн сам явиться за мной. Почему? Потому что барон очень мстителен. А получается, что всё подстроил Корин? Или Дювейн всё же решил рассказать своему дорогому зятю правду? Пока я соображала что к чему, дверь кабинета открылась, и на пороге появился мой бывший муж. Я не скажу, что он лучился счастьем. Скорее наоборот – был подавлен и растерян. А увидев безголовый труп, так и вовсе позеленел. Если бы не я, он бы наверняка побежал выворачивать желудок на пару с человеком Хайзеля. “Интересно” – мелькнуло у меня. – “А Хайзель тоже здесь?” “Нет, вряд ли” – тут же отмела мысль. Дювейн просто “позаимствовал” некоторых его людей. Не больше. – Эй… – Корин издал невнятный ик, затем захлопнул дверь. – Кто там есть? – донёсся из коридора его голос, сдавленный паникой. – Фредерик! Уильям! Я услышала топот, после чего в кабинет ввалились слуги, которых я хорошо знала, и, разумеется, они знали меня. Мы обменялись взглядами. Фред, высокий парень с конюшни, даже отвесил короткий поклон, но тут же получил по затылку от Уильяма – коренастого мужчины, главного конюха Ясеневого Двора. – Избавьтесь от трупа! – приказал Корин, а после взвизгнул: – Этери! И всё это из коридора. Внутрь заходить он не спешил. Несмотря на все обрушившиеся события, ситуация забавляла меня всё больше и больше. Я поправила складки платья, машинальным жестом стянула рукав чуть ниже, скрывая руну под тканью, и двинулась навстречу. Вблизи Корин выглядит ещё хуже. Слишком бледный, с тёмными, почти чёрными кругами под глазами. А ещё он похудел. Твидовый костюм, некогда идеально облегавший его статную фигуру, теперь висел на плечах бесформенным мешком. – Корин… Неважно выглядишь. – Идём, – тяжко выдохнул бывший муж. Он не угрожал, не насмехался, не толкал и не волок силой. Корин, похоже, узрел всю бездну, в которую шагнул: измена мне, баронесса, брак, вожделенный наследник его “Империи” – всё это обернулось не триумфом, а гибелью. Сбеги я сейчас, он бы даже останавливать меня не стал. Искушение. Но нет, я знала, что мне нужно дойти до конца. Хотя бы дождаться Айрона. Он скоро будет здесь. Я чувствовала это не умом, а внутренним существом: каждой напряжённой клеткой, каждой дрожащей мурашкой под кожей. Мы двигались по коридору, и боги… Что Эльмира сотворила с моим домом!? Прежние стены, где когда-то висели акварели с полевыми цветами в простых деревянных рамах, теперь задыхались под напором золота. Золочёные рамы, тяжёлые как надгробия, золотые канделябры через каждые три шага, золотые вензеля на обоях – кричащие, вульгарные. Мебель… Всё было дорого. Нестерпимо, оглушительно дорого. Как будто баронесса скупила половину ювелирных лавок и вывернула их содержимое на стены и мебель, крича всему миру: “Смотрите! Я богата! Я теперь здесь хозяйка!” Корин молчал, и я краем глаза заметила, как дёрнулась его челюсть. Значит, ему тоже не нравится. Но он терпит. Проглатывает. Потому что выбора у него нет. Мы прошли мимо окна, выходящего в сад. Лаванда, ромашки, мята… Всё исчезло. Вместо цветов – геометрически выверенные клумбы с какими-то огромными, неестественно-красными розами, стриженые кусты, принявшие форму лебедей и прочей чепухи, а посреди – мраморный фонтан, такой громадный и неуместный, что хотелось закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Нет, это больше не мой дом. Помню, как в первое время я мечтала сюда вернуться. Но сейчас. Нет, спасибо. Можно, конечно, заново всё переделать. Но этот приторный, удушливый запах вульгарности – он въелся  стены. От него уже не избавиться. Корин молча повёл меня через лабиринт знакомых коридоров. Мы миновали гостиную и оказались в столовой. Именно здесь, под гигантской хрустальной люстрой, меня ждал барон Дювейн. Место Эльмиры за длинным столом пустовало. “Что ж, возможно, это к лучшему” – мелькнуло в голове. – Так-так-так, – барон даже привстал в знак приветствия. – Мадам Этери Велш. Чёрт побери, а Хайзель ведь даже не сказал, что вы были женой моего дорогого зятя. Корин  мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперёд, к стулу. – Прошу-прошу присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома. Дювейн, несмотря на своё незавидное положение, ещё и издевался! Мило. – Ну, и как ощущения? – с лёгкой усмешкой спросил он, когда я опустилась на стул. – О чём вы? – Осознавать себя тем самым камешком, что вызвал снежную лавину. Такая гениальная, отточенная схема… Хотя, вам ли не знать. – Да, – выдохнула я, собирая волю в кулак. – Также мне известно, что вы своей схеме собирались использовать моё “солнце”. – Ваше “солнце”, – фыркнул Дювейн, отхлёбывая из чашки ароматный чай. – Дорогая моя, в этом мире ничего не принадлежит вам. Всё принадлежит нам. Или будет принадлежать в ближайшем будущем. Барон широко, с напускной галантностью обвёл рукой комнату, будто представляя невидимую публику. А затем, тем же небрежным движением, швырнул на полированную столешницу несколько потрёпанных блокнотов. В горле запершило от бессильной ярости. Обыскали дом! Вот же мерзавцы! – Мои люди их посмотрели, – Дювейн прищурился. – Нужно отдать должное – вы, мадам Велш, очень талантливы. Формулы, расчёты, рецепты… Всё требует небольшой, сугубо технической доработки, но основа – блестяща. Я бросила взгляд на Корина. Его челюсти были сжаты так, что на скулах играли желваки. Значит, вот зачем он хотел забрать у меня блокноты. Чтобы отдать их Дювейну? – Что вам от меня нужно? Я разрушила ваши планы. Осталось лишь избавиться от свидетеля, не так ли? – Избавиться? – усмехнулся барон. – Смерть – это скучно, мадам Велш. Это тупик. Нет-нет-нет. Для вас существуют наказания куда более… творческие. И долговременные. Дювейн откинулся на спинку кресла, явно наслаждаясь моментом. Кончики его пальцев отстукивали неторопливую дробь по дереву, в сантиметре от корешка моей записной книжки. – Видите ли, я вложил в этот “проект” колоссальные ресурсы, – продолжил он, но уже без тени насмешки. – Подкуп, налаживание связей. Я даже отдал свою дочь, – Дювейн кивнул в сторону безмолвного Корина, – за человека, который должен был обеспечить финальную стадию. И всё это рассыпалось в прах из-за одной упрямой женщины, которая развесила уши не там, где нужно! Барон не кричал. Он просто резко ударил ладонью по столу. Фарфоровая чашка, стоявшая на краю, подпрыгнула и разбилась об пол. Звон осколков разлетелся в тишине. – Но всё ещё можно исправить… – Вы скомпрометированы. О каком возвращении может идти речь? Ваши связи – прах. Я не единственная, кто может поведать правду о вашей… авантюре. – Вы о мистере Линне говорите? О нём можете забыть. – Нет… – Вот видите, – усмехнулся барон. – Ни одного свидетеля. Мистер Линн, Пер Хайзель. Ни одной ниточки, ведущей к моей скромной персоне. Всё чисто. Вы единственная… – Но вы бежали! – вырвалось у меня. – Я уехал на юг, – парировал барон, пожимая плечами. – Навестить старые поместья, подышать ароматом магнолий. У кого повернётся язык задать вопросы, мадам Велш? Слухи скоро стихнут, как будто их и не было. Всё было продумано. Безупречно. Придраться не к чему. Взгляд снова скользнул к Корину. Но он был пустой оболочкой, раздавленным орудием. Он не пойдёт против тестя. – Итак, – Дювейн наклонился вперёд, сцепив пальцы. – Предложение. Вы будете работать на меня. Доработаете формулы. Создадите новые образцы. И всё это под моим наблюдением. – Я не стану этого делать. – О нет, станете, – улыбка барона стала шире, обнажив ровные зубы. – Потому что альтернатива – это смерть тех, кто вам дорог. Ваша старая экономка Марта. Её муж. И тот… как его… головорез… Айрон Кейн. – Вы не посмеете… – Я ничего не сделаю, – Дювейн развёл руками в ложном жесте беспомощности. – Если вы будете сотрудничать. Ваша работа – их неприкосновенность. Всё очень просто. Практично. Цивилизованно. Во взгляде Дювейна читалось холодное, безошибочное понимание того, что он победил. Но, боги, как же он ошибался. Это его раздутое самомнение… – Вы обещаете? – я нарочно опустила глаза, сжала пальцы в кулаки. Дювейн должен был мне поверить. – Обещаете, что не тронете никого. – Даю слово! Даёт он слово. Ага, конечно. Его слово даже ломаного гроша не стоит. – Хорошо, – выдохнула, опустив голову. – Я сделаю, все, что вы попросите. Нет, из меня вышла бы замечательная актриса. Потому что даже Корин мне поверил. Его передёрнуло. Неужели… неужели в его гнилой душонке всё-таки осталось что-то хорошее? – Прекрасно! Люблю, когда сделки заключаются быстро и без лишних сантиментов. Дювейн говорил что-то ещё, но я почти его не слушала. Смотрела на свои руки. Даже сквозь плотную ткань платья я почувствовала, как волоски на предплечьях медленно приподнялись – один за другим. Айрон. Он уже здесь. Дювейн всё расписывал грандиозные планы, жестикулируя, когда… Крик. Резкий, захлёбывающийся, донёсшийся откуда-то снаружи. Затем второй. Третий. Лай собак… Дювейн замер на полуслове. Усмешка сползла с его лица, обнажив нижнюю губу, слегка отвисшую от непонимания. Барон резко обернулся к окну. – Какого чёрта?! Корин тоже дёрнулся, побледнел ещё сильнее. – Корин! – рявкнул барон. – Иди, посмотри, что там происходит! Мой бывший муж кивнул, словно марионетка, и бросился к двери. Но не успел он сделать и трёх шагов, как створка с грохотом распахнулась, и в столовую буквально ввалился один из людей Дювейна. – Господин! – он задыхался, придерживая рукой бок. Кровь. На его рубашке расползалось тёмное пятно. – Поместье… Они окружили поместье! – Кто?! – взревел Дювейн. – Кто, чёрт тебя дери?! – Не знаю, милорд! Их много! Они пришли со всех сторон, мы не успели… Уолтер мёртв, Грегори тоже, они… Барон метнулся к окну, отдёрнул тяжёлую золотую штору. Я тоже встала, придвинулась ближе. Сквозь стекло было видно, как по лужайке перед домом двигаются фигуры. Их было действительно много. Вооружённые, организованные. Дювейн обернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло понимание. – Ты… – он сжал кулаки. – Ты привела их сюда! Я усмехнулась. Не сдержалась. Потому что его лицо, искажённое яростью и страхом, стоило всего. – Сука! Рука Дювейна метнулась к поясу, на котором свисал артефакт. Небольшой, размером с перстень, но я знала такие, они были смертельны. Барон шагнул ко мне. Камень вспыхнул багровым светом. – Вы последний свидетель, мадам Велш. Последняя ниточка… Время замедлилось. Я видела, как его рука заносится, как багровый свет становится ярче, как губы Дювейна растягиваются в оскале. Я дёрнулась назад, но тут между нами вклинилась фигура. Корин. Удар, предназначенный мне, пришёлся ему в грудь. Мой бывший муж вскрикнул, выгнулся дугой, и из его рта вырвался сдавленный стон. Запах палёной плоти ударил в нос. Корин рухнул на колени, прижимая руку к груди, где уже расползалось чёрное, обугленное пятно. – Идиот! – взревел Дювейн, но тут же развернулся и бросился к двери. – К чёрту! К чёрту всё! Он выскочил в коридор, и я услышала топот ног. Где-то вдалеке раздался новый крик, звон разбитого стекла, чей-то приказ. Но меня это уже не волновало. Корин лежал на полу, хрипло дыша. Кровь. Её было слишком много. Ткань его дорогого костюма пропиталась насквозь. Я упала рядом с ним на колени, схватила край скатерти и сорвала её со стола. Посуда с грохотом полетела на пол. – Держись, – прошипела я, прижимая скатерть к ране. – Слышишь меня? Держись! Корин застонал. – Я… я умру, – выдохнул он, и из уголка губ потекла тонкая струйка крови. – Умрёшь? – усмехнулась. – Нет-нет, ты не умрёшь. Вспомни, что сказал Дювейн. Смерть – это так просто! – Этери… – рука Корина слабо дёрнулась, пальцы сжались на моём запястье. – Позаботься… о моей матери… – Сам о ней позаботишься! – огрызнулась я, прижимая ткань сильнее. Алхимик. Я алхимик, а не целитель. Я не умею лечить руками. Но я должна что-то сделать. Этот идиот спас меня. И если он подохнет у меня на руках… Нет! Не дождётся! Я закрыла глаза, сосредоточилась. Почувствовала, как внутри разгорается жар – медленно, затем всё быстрее, всё ярче. Руки задрожали. Я положила ладони на грудь Корина, туда, где зияла рана, и… Вылила сырую энергию. Это было как прорыв плотины. Поток хлынул из меня в Корина. Я чувствовала, как клетки его тела отзываются, как плоть начинает сама себя сшивать, как кровь замедляет течение. Но это забирало слишком много сил. Голова закружилась. Мир поплыл, краски смазались. Я слышала, как где-то вдалеке кричат люди, как ломаются двери, как кто-то орёт: “Взять его! Живым!” Дювейн. Его поймали? Было уже неважно. Последнее, что я почувствовала – это чьи-то сильные руки, подхватившие меня, прежде чем я рухнула в темноту. А потом – ничего. В себя я приходила мучительно долго. Сначала была только темнота. Потом появились звуки. Чьи-то голоса. Шаги. Скрип половиц. Наконец, мне удалось приоткрыть глаза. Свет ударил в зрачки, заставив зажмуриться. Я застонала. – Этери? Я попыталась повернуть голову на звук, но мир вокруг закружился, поплыл. Тошнота подкатила к горлу волной. – Не надо, не двигайся, – голос стал ближе. – Тебе нужно отдохнуть. Отдохнуть? Да, нужно. Темнота снова накрыла меня, втягивая обратно в свои липкие объятия. Я не сопротивлялась. Во второй раз пробуждение было чуть менее мучительным. Снова открыла глаза. На этот раз свет не резанул так больно. Я смогла различить потолок над головой – белый, с лепниной по краям… Это определённо была моя спальня. Я узнавала узоры на потолке, этот светильник с хрустальными подвесками, который я когда-то выбрала сама… Моя комната. Мой дом. Я осторожно приподнялась, опираясь на локти. Тело откликнулось тупой, ноющей болью. Может, это всё сон? Может, ничего не было? Ни Дювейна, ни его дочери, ни… Я медленно села, прислонившись спиной к подушкам. На кресле у окна сидел Айрон. Вернее, дремал, откинувшись назад, с раскрытой книгой на коленях. Его голова была слегка склонена набок, тёмные волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута у ворота. Он выглядел усталым. Измученным. На щеке виднелась тёмная полоска – то ли грязь, то ли засохшая кровь. Значит, не сон. Я открыла рот, чтобы позвать его, но в горле пересохло. Вместо слов вырвался хриплый звук. Но Айрон услышал. Его глаза распахнулись мгновенно. – Этери, – выдохнул он, а потом улыбнулся. Айрон поднялся с кресла и пересёк комнату за три широких шага. Опустился на край постели рядом со мной, потянулся рукой к моему лицу – провёл большим пальцем по щеке, будто проверяя, настоящая ли я. – Ты очнулась. Наконец-то. – Сколько… Сколько я… – Двое суток, – Айрон перехватил мою руку, сжал пальцы. – Целитель сказал, что ты истощила себя. – Корин? – спросила я. Лицо Айрона изменилось. Улыбка исчезла, губы сжались в тонкую линию. – Жив, – бросил он коротко, после чего лёг рядом, прямо поверх одеяла, вытянулся во весь рост, закинул руку за голову. – Вот нужно было тебе спасать его, – фыркнул дракон. – Чуть себя не угробила ради этого… ради него. – Разве я могла позволить ему умереть? – спросила я тихо. – Могла! – сказал Айрон жёстко. – Вполне могла. Корин предал тебя. Сделал свой выбор! – Но в конце всё-таки заслонил меня от Дювейна. Айрон замолчал. Я смотрела на дракона – на напряжённую линию челюсти, на сжатые губы. Мы-то знали правду… Дювейн всё равно не причинил бы мне вреда. Сеть защитных рун, которыми Айрон опутал меня в Зимоцветье, после обсуждения плана, остановила бы кого угодно. Но Корин не мог знать об этом… – Не злись, – я толкнула Айрона локтем в бок, ощутив под рубашкой твёрдый, как камень, мускул. – Всё ведь обошлось. – Обошлось? – Айрон резко повернул голову. Его глаза вспыхнули драконьим золотом. – Ты лежала без сознания двое суток! Я думал… – он отвернулся. – Когда я вошёл в столовую и увидел тебя на полу… с ним… Кровь повсюду, ты без сознания… Я чуть не снёс всё поместье к чертям. – Прости, – прошептала я. – Я испугался… Этери… Его рука скользнула к моему затылку, пальцы зарылись в волосы. – Прости, не нужно было… – я начала, но мысль рассыпалась, когда взгляд Айрона упал на мои губы. Я не дала себе договорить. Сама закрыла это крошечное пространство. Поцелуй получился неловким, неуверенным – моё тело всё ещё дрожало от слабости. Но сама близость с Айроном, знакомый запах кожи и дыма, придали мне сил. Рука на затылке сжалась крепче, другая легла на талию, притянув ближе. Поцелуй углубился, и по моим жилам, от кончиков пальцев до самых пяток, разлился медленный, густой жар. Айрон издал низкий звук – что-то среднее между стоном и рычанием – и перевернулся, нависнув надо мной. Его вес опирался на локти, чтобы не придавить, но я чувствовала его везде: горячие губы, жёсткие мышцы, бешеное биение сердца. – Этери, – прошептал он, отстраняясь на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза. – Если ты не хочешь… – Хочу, – перебила я. И снова поцеловала его, вкладывая в это прикосновение всё, что не могла сказать словами. Айрон ответил с той же страстью. Его поцелуи стали глубже. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как они рассыпаются шёлком между пальцев. Когда его губы соскользнули с моих, оставив на них лёгкое жжение, и двинулись вдоль щеки к виску, я вздрогнула. Его дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом, и из моей груди вырвался тихий, непроизвольный стон. – Мне нравится этот звук, – прошептал он. Голос стал ниже, гуще, в нём явственно зазвучал тот самый скрытый рокот, что выдавал в нём нечто большее, чем человека. – Айрон… – я попыталась собраться с мыслями, но он снова поймал мои губы в свои. Весь мир съёжился до размеров комнаты. Потом – до границ кровати. И наконец – до пространства между нашими телами. Не было больше Корина, Дювейна, предательства и крови. Была только тяжесть надо мной, только жар кожи, и бесконечные поцелуи, от которых кружилась голова.