Глава 13

Ясмина

Я не могу объяснить, что сейчас чувствую. Не скажу, чтобы очень, но я всё-таки надеялась, что родители Олега хотя бы немного помогут. А вышло совсем наоборот. Не удивлюсь, если Ольга Дмитриевна сама надоумила своего сына воспользоваться отложенной суммой.

— Мам… — Настя подлезает мне под руку.

— Всё будет хорошо, — говорю больше себе, чем дочке, чтобы не терять в это веры. — Сейчас будем завтракать.

— А ты не будешь ругаться за тарелку? — спрашивает тоненьким голосочком

— Какую тарелку?

— Которую я разбила, — признаётся Настя. Маленькая актриска тяжело театрально вздыхает и несчастно шмыгает носиком. Вот и попробуй поругай такую.

Только после разговора со свекровью я успеваю забыть про разбитую тарелку.

— Нет. Не буду, — прижимаю к себе дочь. — Ты же что-то хотела сделать?

— Да! — дочка мгновенно оживает, и в её глазах загорается живой огонёк. — Бутербродики!

— Сделаем вместе? — предлагаю помощь.

— Да!

У Насти тут же «включается» пропеллер, и она уже не может усидеть на одном месте.

Я ставлю на стол чашки и тарелки, Настя достаёт из хлебницы уже нарезанный батон, а из холодильника творожный сыр. Предоставляю ей самой намазать ломтики хлеба, а я варю кашу.

Обычный завтрак отодвигает ненадолго текущие проблемы, но дальше откладывать их не получится. Мы берём самокат, без которого Настя отказывается идти, и едем к моим родителям.

Папа хмурый, невыспавшийся, небритый выглядит постаревшим.

— Я закрыл свой счёт. Это всё, что есть, дочка, — произносит извиняющимся тоном, и в отчаянии ерошит свои волосы. — Скажи ты буквально на месяц раньше… — корит себя, как будто это он виноват в сложившейся ситуации.

Чуть больше месяца назад папа поменял машину. Старая требовала капитального ремонта и основательного вложения, поэтому родители решили, что проще будет взять кредит и купить новую.

— Пап, месяц назад деньги были. Спасибо тебе.

— А сваты что? — задаёт вопрос, и мне приходится пересказать свой утренний разговор.

— Да уж, — качает головой папа. — Ольга, конечно, та ещё змеища, но от Петра я не ожидал такого. Нормальный же мужик.

— Только делает, что скажет жена, — встревает мама. — Ты на алименты подала? — буравит меня строгим взглядом.

— Нет ещё.

— А чего тянешь?

— В понедельник подам, мам.

— А сегодня что, у ноутбука выходной? — спрашиваем с сарказмом.

— А причём здесь ноутбук, мам?

— Сейчас всё делается онлайн. И женятся, и разводятся, и детей регистрируют. Скоро детей получать будут по нажатию кнопки. Беременность? Да? Нет? Выберите пол будущего ребёнка. Мальчик? Девочка? Кнопочку нажал и красота. Цвет глаз, волос на любой выбор… — маму «несёт» в неизвестном направлении.

— Что-то тебя не в ту степь понесло, — тормозит маму папа.

— Толя, всё в ту. Скоро каждый чих будет зафиксирован на электронном носителе, а твоя дочь простое заявление подать не может.

Судя по всему, маму уже успели проконсультировать по данному вопросу.

— Могу, мам. На алименты подам сегодня, — про них я даже не подумала, — а на развод нужно через суд, потому что у нас несовершеннолетний ребёнок. Поэтому только в понедельник.

Мой ответ успокаивает маму, и она заметно смягчается, уже не давит и почти не напоминает о своём зяте и непутёвой дочери, которая никогда не слушает её советы. Неужели мама думала, что после такого предательства и измены, я захочу сохранить этот брак? Я даже не думаю, что Олег будет против. Ведь и в его интересах как можно скорее получить долгожданную свободу.

Самое странное, что сама я не чувствую никакого сожаления. Словно скинула с себя невидимое бремя, давившее на мои плечи все восемь лет, и в данный момент меня беспокоит только предстоящая Настина операция, а не то, что от меня ушёл муж.

Всё-таки, когда рядом родные люди, жизнь уже не кажется такой безнадёжной. От моих родителей мы с Настей уходим почти под вечер. Домой торопиться не хочется, но подготовить документы и навести порядок надо.

Пока Настя плюхается в ванной, я подаю заявку на получение алиментов. При этом меня не покидает отвратительное, гадкое чувство, и я заранее чувствую весь негатив, направленный на меня со стороны Олега и его матери. Но приходится побороть это чувство в себе.

Слишком поздно я понимаю, что рассчитывать можно только на саму себя, хотя мама постоянно твердила, что никогда не стоит обо всех тратах докладывать мужу. Всегда нужно иметь свою «подушку безопасности», которая может и не понадобится, но всё равно должна быть. Однако я предпочитала оставаться честной с Олегом, потому никогда не думала, что получу такой удар в спину. Что ж, в чём-то я виновата сама. Дура.

Не сразу соображаю, что звонит телефон. На экране высвечивается имя Майки.

— Да, Май? — сонно отвечаю в трубку.

— Ты что, спишь что ли?! — спрашивает с таким возмущением, будто на часах уже полдень.

Вчера я работала на удалёнке, чтобы сдать все отчёты перед отпуском, и уснула почти под утро.

— Уже нет, — пытаюсь проснуться.

— А садик?

— Я отпросила Настю на эту неделю. Нам нужно сдать кое-какие анализы, — объясняю.

— Значит, ты ничего не видела? — говорит загадками Майя.

— М-м? — задумываюсь. — А что я должна была видеть?

— Олежа твой — звезда центральных новостей.

— По поводу? — неприятный холодок пробегает по моей спине.

Как-то не хочется, чтобы общественность выворачивала наизнанку всё грязное бельё.

— Сейчас скину. Сама увидишь. — Майка резко отключается.

В полученном сообщении открываю статью, в которой говорится, что отдыхающая пара из России подала на владельцев гостиницы жалобу за пропажу кольца, стоимостью в половину Настиной операции, которое накануне было подарено моим мужем некой Лазаревой Аделине Александровне.

Следом от Майки прилетает страничка в социальной сети этой самой Аделины, пестреющая яркими фотографиями с места отдыха и самого момента получения безумно дорого подарка.