Глава 15

Алан

Не знаю, что меня пугает больше, сами выходные, или то, что я решаю провести их дома. Выхожу из кабинета и поднимаюсь в комнату сыну. Коротко стучу, прежде чем войти, и, поскольку никакого ответа не получаю, открываю дверь.

Перевёрнутое компьютерное кресло лежит на боку, стеллаж-перегородка тоже опрокинут, и, соответственно, всё, что на нём стояло, разбито или сломано. Что ж, по крайней мере, у Руслана мозгов хватило не трогать ноутбук, иначе учебный год ему пришлось бы заканчивать без него, и никакие доводы бы не помогли.

Сын лежит, отвернувшись к стене, уши закрыты наушниками, через которые я отчётливо слышу басы тяжёлого рока. Спрашивать его о чём-либо сейчас бесполезно, поэтому я просто прикрываю за собой дверь.

Закрывшись в кабинете, набираю Яна.

— Ты же работать собирался, — язвит Батурин.

— Не работается, — пропускаю мимо шпильку друга. — Что произошло?

— Тебе вкратце или с анатомическими подробностями?

— Ян, а можно без твоих, вот этих, заковырок? Я устал, день не из самых приятных, и тут ещё ты со своими ребусами, — выговариваю недовольно. — Давай, чётко, по делу и без зубоскальства, — устало тру переносицу.

Внеплановый перелёт, случайная встреча с Ясминой, разбередившая старую рану, Динара, теперь ещё и Руслан — эта пятница выдалась слишком насыщенной на эмоции.

— Если по делу, то из твоего отморозка ещё можно слепить нормального пацана.

— Что он сделал? — спрашиваю серьёзно.

— Вопрос задан неверно. Правильно будет: что он не сделал.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Что он не сделал? — меняю формулировку, но Ян молчит.

— Ладно. — Батурин замолкает, словно о чём-то размышляет. — Что не сделано, того, считай, не было.

— И всё-таки? — настаиваю на ответе, но Ян отвечает не сразу, и этой короткой паузы хватает, чтобы понять, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

— В общем, плюс тебе в карму, что не отпустил его одного. Я думал, парень в отрыв пойдёт. Всё-таки свободу понюхать разрешили. Но нет. Он до мамки поехал, причём целенаправленною. Странный поступок, согласись?

Я ничего не отвечаю. Но, прокручивая в памяти наш разговор, понимаю, что именно это Руслан и планировал. И его театральное «я так и сделаю», говорило, что он для себя уже всё решил. Только я не придал этому никакого значения, потому что мои мысли были не здесь.

— Адрес откуда у него?

— Я дал, — ошарашивает ответ.

— Зачем? — чувствую неконтролируемое раздражение от самодеятельности Батурина.

— Хороший вопрос, Мир. — Ян называет меня старым прозвищем. — Ты не смотрел украшения и деньги?

— Нет.

— Вот тебе и ответ.

Задумываюсь над услышанным. Допускаю, что Динара вполне могла позвонить сыну, попросить его привезти деньги и украшения. Только зачем? Ведь я сказал, что свои вещи она может спокойно забрать.

— Зачем ей это?

— Какой ты наивный. Алан.

Спасибо, что не тупой. Только я не наивный, а злой и не выспавшийся.

— Объясни.

— Когда я понял, куда направляется парень, честно говоря, хотел его даже развернуть. Но потом заметил, что я не один «веду» Руслана.

— Не понял? Что значит, не один?

— То и значит. Не дошёл бы он до матушки, Мир.

— Уверен? — неприятный холодок пробегает по спине.

— Абсолютно. И, что самое интересное, Динара тоже была в этом уверена. Потому что не ждала она сыночка своего, открывая дверь в полупрозрачном пеньюаре.

Жесть!

Сжимаю кулаки, испытывая непреодолимое желание своими руками удавить эту суку.

— Ты же сам сказал не сразу вмешиваться. Вот сумку у него и «попросили». Но дальше пошло не плану. В общем, разукрасили бы парня немного, а на тебя избиение несовершеннолетнего повесили. Сначала выгнал из дома жену, а потом на сыне оторвался, ну и пропажа этих бирюлек, как ты понимаешь, тоже прицепом пошла бы. Вот я и дал ему адрес, чтобы он сам «проверил» мою теорию.

Мне требуется время, чтобы переварить услышанное.

— Доказательства есть?

— Да толку, что они есть, Алан. Думаешь, твой тесть допустит, чтобы имя любимой Диночки светилось в криминальной хронике?

Здесь Ян полностью прав. Я слишком поздно понял, в какую паутину попал, согласившись на этот брак.

— Даже, если Руслан даст чистосердечное, что взял из дома деньги и побрякушки по просьбе матери, его просто не примут во внимание. И ещё. Я бы на твоём месте всё-таки не выпускал его пока из дома. На всякий случай.

— Как ты себе это представляешь?

— Молча, — получаю любимый ответ Батурина. — Домашний арест. Точка. И телефон отобрать на время.

У Батурина всё либо просто, либо молча — третьего не бывает. Только дети сейчас не такие как мы. Это мы по первому требованию отца выворачивали карманы. Сейчас это называется — нарушение личных границ.

Хлопаю ладонями по коленям и резко встаю. Это в сказках утро мудренее вечера, а в жизни не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Руслан лежит в той же позе. Наушники сброшены на пол. На моё появление сын никак не реагирует. Подхожу и сажусь рядом.

— Так тебе мать звонила? — задаю вопрос, совершенно не надеясь услышать на него ответ.

— Да. Попросила привезти её украшения и деньги, — звучит бесцветным голосом. Рус садится рядом и поджимает по-турецки ноги. Смотрит прямо перед собой в только ему видимую точку

Всё действительно просто, а я наивный осёл.

— Что было потом?

— Ничего. Их у меня отобрали, — сын отвечает не сразу. — Я ведь думал, что ты реально перегнул, что она действительно страдает от горя, хотел ей помочь, а она… — в голосе Руслана сквозит не только разочарование, но и боль, ведь к матери он был привязан. Можно сказать, боготворил. Она была для него идеалом.

Однако этот идеал использовал собственного сына, лишь для того, чтобы только выставить меня в неприглядном свете.

— И что теперь делать? — спрашивает Рус, чувствуя вину за свой поступок.

— Для начала навести порядок в своей комнате. У Надежды до понедельника выходные, а никого постороннего я пускать не буду. Школу придётся пропустить.

— У меня АКРки[1], пап.

— Думаешь черепно-мозговая лучше? Яна может не оказаться рядом.

[1] АКР — административная контрольная работа.