Глава 46

Егор отгораживает собой разъярённую женщину, пропускает меня вперёд и идёт рядом, подстраиваясь под мой шаг.

Несмотря на его помощь, матери Олега всё-таки удалось выбить меня из колеи. И дело даже не в оскорблениях, которые меня нисколько не задели, а в той информации, что я узнала о Петре Николаевиче.

— Егор… Александрович, — обращаюсь к мужчине, резко останавливаясь. — Мне нужно позвонить.

— Если звонок не займёт много времени. — Михайлов бросает взгляд на наручные часы.

— Думаю, я успею, — говорю это больше себе, чем юристу Алана. Иначе я просто с ума сойду от неизвестности, чувствуя себя виноватой, что лишила семью денег.

У нас полдень, и Пётр Николаевич вполне может быть занят на работе, но я всё равно решаю набрать номер своего свёкра. К счастью, он отвечает на звонок почти сразу же.

— Ясенька! Какая приятная неожиданность! Надеюсь, ничего не случилось? — спрашивает обеспокоенно. — Как Настёна?

— У Насти всё хорошо. Здравствуйте, Пётр Николаевич. Я вам не помешала?

— Нет-нет. Я даже рад, что ты позвонила. Я тут немного замотался. Не звонил вам давно.

— Пётр Николаевич, я могу задать вам пару вопросов?

— Конечно. Слушаю тебя внимательно.

— Те деньги, что вы дали мне на операцию Насти, это была ваша зарплата за всю командировку?

Я знала, что отец Олега практически не живёт дома и проводит на вахтах по шесть, а то и более месяцев.

— Что тебе Ольга наговорила? — спрашивает после небольшой паузы изменившимся суровым тоном.

— Пётр Николаевич… — начинаю, но мужчина меня перебивает.

— Ладно. Уже не имеет никакого смысла скрывать. Яся, я уже давно живу с другой женщиной, — ошарашивает меня признанием. — Возвращаться домой, где от тебя требуют только деньги, мне надоело. По-хорошему, конечно, надо было давно развестись, но я что-то всё тянул, всё ждал, пока Олег встанет на ноги, — до меня доносится скупая усмешка. — А так, по большому счёту, меня вполне устраивало не видеть Ольгу. Что я и делал. Ольгу это тоже устраивало. Денег мне хватало. Какую-то часть я переводил ей, а на остальное мы жили с Надей и её дочкой Анечкой. Но после того, как ты сказала мне про Настю… В общем, это оказалось последней каплей. Я посоветовался с Надюшей, и мы решили, что справимся. Она перевела мне всё, что у нас было, немного помогли коллеги, а уже здесь я снял и отдал тебе, что смог собрать. Если ты помнишь, я в тот же день улетел обратно.

Это я помнила.

— Я не знаю, что наговорила тебе Ольга, но в тот раз я приезжал только для того, чтобы подать на развод. И хорошо, что позвонил тебе.

— Пётр Николаевич, — начинаю, но он меня снова перебивает.

— Яся, про деньги даже не заикайся. Брать назад я ничего не буду, — заявляет категорично. — Настёнка мне не чужая. Может, подрастёт немного и приедет к деду погостить, — добавляет, а у меня от его слов щемит в сердце.

Михайлов выразительным жестом показывает на запястье левой руки, красноречиво намекая, что время на разговор закончилось.

— Обязательно приедет, — обещаю. — Спасибо вам большое, Пётр Николаевич, — благодарю и завершаю звонок.

— Нам стоит поспешить, — поторапливает меня Егор.

— Да, конечно, — соглашаюсь.

Однако, несмотря на то, что мы приходим вовремя, нам приходится ждать около получаса. В достаточно просторном помещении мне становится душно и тесно, когда я замечаю Олега. К счастью Ольги Дмитриевны рядом с ним нет. То ли она сама ушла, то ли её напугало предупреждение Егора — неважно.

Олег, заметив, что я не одна, некоторое время не решается подойти, но всё-таки пересиливает себя и направляется в нашу сторону, заставив меня напрячься.

— Здравствуй, Яся.

Молча киваю на его приветствие.

— Яся, может, ты передумаешь? — предлагает миролюбивым тоном, косясь при этом на Михайлова.

— Нет, Олег. Я не передумаю, — в горле пересыхает, и я с трудом произношу слова.

— Ясно, — усмехается, демонстративно окидывает с головы до ног Егора и отходит немного в сторону. Но расстояние небольшое. Видимо, чтобы иметь возможность слышать наш разговор.

— Ясмина Анатольевна, не волнуйтесь. Предоставьте это мне, и всё будет хорошо, — заметив моё состояние, успокаивает Егор тихим уверенным голосом.

Как ни странно, это действует, и в помещение, где будет проходить рассмотрение нашего дела, я вхожу уже без особого волнения. С видом случайного зрителя, а не одного из участников, словно со стороны я наблюдаю за процессом. Монотонный голос судьи, раскаивающийся и давящий на жалость Олег, и непреклонный холодный Егор, безжалостно разбивающий все доводы, приводимые моим мужем.

— Детализация звонков Ясмины Анатольевны говорит об обратном. За всё это время любящий муж и отец ни разу не звонил, чтобы поинтересоваться у супруги здоровьем дочери. — Для подтверждения Михайлов жестом фокусника достаёт из чёрной папки-портфеля для документов распечатанные листы, тем самым вытаскивая наружу не самые приятный факт: ни Олега, ни его мать нисколько не волновало здоровье Насти.

— Меня не пустили к дочери в больницу! — срывается Олег, ударив ладонью по столу.

— В медицинской палате с девочкой находилась её мать. А устраивать сборище родственников запрещено правилами клиники. Вам ничто не мешало звонить лечащему врачу или жене. Или хотя бы приносить те же передачи, хоть как-то проявляя ту любовь и заботу, о которой вы только что говорили, — методично добивает Егор, а я ещё раз переживаю заново те чувства, о которых не хотела даже вспоминать.