Глава 6

Настин вопль привлекает не только моё внимание, но и стоявшего вблизи мужчину, который оказывается быстрее меня.

— Бл-м-м-м-су-ы… — отчётливо слышу мужской возглас, больше похожий на злобный скулёж, когда подбегаю к месту «столкновения».

Мужчина, поймав Настю, держит её, а сам, стиснув зубы, издаёт нечленораздельные и… не самые приятные мычащие звуки.

— С-спасибо, — шепчу непослушными губами, переводя дыхание.

Забираю свою дочь, присаживаюсь перед ней и осматриваю на наличие повреждений.

— М-рак! — ругается вслух, разрезая рукой воздух, и я только тогда понимаю, куда прилетело ему рулём от Настиного самоката.

— П-простите, — лепечу еле слышно, гипнотизируя чёрные лаковые туфли их владельца.

Медленно поднимаю взгляд выше, скользя по острым стрелкам безупречно отутюженных брюк, на которых инородным телом красуется пыльное пятно от колеса самоката.

— Видимо, у вас это наследственное. — Брошенная фраза вгоняет меня в ступор, и я поднимаю взгляд на Настиного спасителя.

Наверное, сейчас я бы согласилась на всех Майкиных бандитов, миллионеров, или всех их вместе взятых, лишь бы не видеть того, кто в данный момент стоит перед нами.

Алан Мир-Алиев. Ибо это именно он.

Медленно встаю, и несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Я бы ни за что не признала его в строгом классическом костюме. Точнее, я даже не посмотрела на того, кто поймал мою дочь!

Алан почти не изменился. Если только больше возмужал. Он по-прежнему хорошо сложен, и заметно, что проводит немалое время в спортзале. Мир-Алиев смотрит с прищуром, волосы небрежно спадают на лоб, а такая популярная сейчас борода придаёт мужской внешности особую брутальность.

— Спасибо, — благодарю ещё раз. — Я не думала, что она до такого додумается…

Чтобы разорвать зрительный контакт, перевожу взгляд на злополучный склон. Так-то он не высокий, но для скорости и такой высоты хватит. По себе знаю.

Ведь именно так мы и познакомились…

Я заканчивала десятый класс, когда мы с Майкой решили скатиться на роликах с похожего склона. Ох, дурные мы были. Покрасоваться решили перед парнями. Майка — любительница фристайл роллер спорта, а вот я… Я, конечно, смелая, но… Кричала я похлеще своей Насти. Налетела на какого-то парня и сбила его с ног, звёздочкой приземлившись сверху.

Поза оказалась ужасно двусмысленной, и смеялись (да что там смеялись?! Ржали!) над нами все, кто был рядом. А он, вместо того, чтобы меня отпустить, обхватил за талию и не отпускал.

— Ты кто?

— Яс-смина, — назвала своё имя, не придумав ничего более умного, и чувствовала, как бешено колотится моё сердце.

В этом момент у Алана звонит телефон, и я вздрагиваю, словно очнувшись.

— Не делай так больше, — наказывает он Насте.

— Угу, — часто-часто кивает ему моя дочь, тряся своими кудряшками, выглядывающими из-под ярко-розового шлема.

Мир-Алиев поднимает наш самокат, привычным жестом убирает волосы назад, отходит в сторону и принимает вызов.

— Да. На месте, — доносятся до нас короткие фразы. — Да. Вижу… — И он широким уверенным шагом направляется в сторону выхода из парка, невольно притягивая к себе внимание даже спиной.

Стряхиваю наваждение и отворачиваюсь.

— Ты как? — спрашиваю у дочери, снова присев перед ней на корточки,

— Было здорово, — выдаёт это неугомонное создание.

— Нет, Настя. Это не «здорово», — отчитываю немного с запозданием. — Ты могла упасть.

— Ну, ма-ам… — обиженно супит брови. — Я же не упала.

— Ты ударила… дяденьку.

— Мам, он сам полез! — заявляет с праведным возмущением.

Всё как обычно: виноваты все, кроме Насти. Хорошо, что Мир-Алиев этого не слышит.

— Настя… — хочется застонать от своего бессилия. Мне кажется, мою дочь уже ничто не исправит и не убедит, быть хотя бы немного осторожной. — Больше никаких горок. Тебе что доктор говорил?

— Много не бегать, — повторяет рекомендацию Авилова. — А я не бегала — я катилась, — полностью обезоруживает своей совсем недетской логикой.

— Значит, кататься только по дорожкам.

— Ну, ма-ам… По дорожкам ску-учно, — тянет, потупившись.

Скучно ей, видите ли?! Я чуть не поседела за это время! И потом… Снова бросаю взгляд в ту сторону, куда ушёл Алан, но уже никого не вижу.

— Так. Всё. Идём домой. Ты едешь рядом со мной, или идёшь пешком за руку, — предлагаю выбор.

Руку, естественно, мне никто не даёт.

Настя нет-нет да и пытается вырваться вперёд, и мне приходится её окрикивать. С горем-пополам мы добираемся до дома. По-хорошему, можно проехать одну остановку на транспорте, чтобы было быстрее. Но вот как раз быстрее я совсем не хочу. Мне нужно подумать, и, если честно, возвращаться в квартиру тоже не хочется.

Настя сама затаскивает в подъезд свой самокат. Она устала, и я хочу ей помочь, но в ответ получаю решительное:

— Я сама!

Сама так сама. Но одной рукой я всё-таки придерживаю новое приобретение с другой стороны. Вдвоём удобнее.

Настя ставит свой транспорт в угол в прихожей и без сил падает на банкетку.

— Шлем снимать будешь? — напоминаю.

Стягивает с себя шлем и тут же спрашивает:

— Мам, а можно я возьму его в садик?

— Посмотрим, — отвечаю неопределённо, не совсем понимая, что она имеет в виду: шлем или самокат. Звонит мама. — Иди мой руки, — говорю дочери и принимаю вызов. — Да, мам? — загоняю дочкин автотранспорт на «стоянку», чтобы не мешался.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — задаёт вопрос холодным тоном.

— По поводу, мам?

— Это я должна спросить у тебя, по какому такому поводу твой муж вылетел прямым рейсом в Пхукет?