Глава 57

— Развод можно оспорить? Аврора, прошу тебя, скажи мне, он действительно сможет это сделать?

— Раз сказал, значит, сможет. Аманда, девочка, — маркиза тяжело вздохнула, раздумывая, стоит ли говорить. — Драконы, самый опасный клан. Не только потому, что мстительны и злопамятны, но еще и потому, что не оставят своей цели. Он будет тебя преследовать, пока не получит. И он не отпустит, как мы на то рассчитывали…

— Но ты говорила, что развод поможет мне избавиться от него, — вскочила с места и пересела на диванчик к Авроре. — Ты убедила меня, что по людским законам…

Она горько усмехнулась.

— Дракон всегда был и будет над законами.

— Нет, не верю. Тебя там не было, когда я призналась Обсидиану, что между нами все кончено. Тогда король принял мою сторону и оказалось, что Мориус использовал дракона, держал его на границах специально, чтобы тот охранял его земли от других оборотней и ему было плевать, что происходит в его гнезде. Гектор был в ярости, набросился на него, но как известно, король до сих пор жив. А значит, власть Обсидиана не безгранична. Он должен прислуживать королю. Возможно, тот связал его клятвой или что-то в этом роде.

— Мориус всего лишь человек. Он получил титул от отца и едва ли видел в живую хоть одно сражение. Он комнатный цветочек. Балы, светские вечера, турниры — вот его область правления. Обсидиан был слишком уверен в себе и не видел в нем угрозы. Мориус — король только своего цветника, блудливый развратник, как думаешь, народ его поддержит, если Обсидиан решит идти на столицу?

Вопрос выпущенный в воздух не требовал ответа. Я жила в столице империи, в резиденции, которая принадлежала дракону. Темный, жуткий замок, от темниц которого до сих пор кровь стыла в жилах. Да и моя комната была не уютнее тех каменных стен.

Замок был огромен, что было странно, учитывая, что король жил по соседству и не мог похвастаться высотой башен.

Горожане чаще вспоминали Обсидиана. Барды сочиняли песни о его доблести, а офицеры будь то человек или оборотень, преимущественно носили его эмблемы и цвета.

Король Мориус либо этого не замечал, либо не хотел видеть очевидного. К людям он не выходил, ими не занимался.

Нахмурилась, припоминая день, когда впервые заявила дракону, что хочу развода.

Он долго не откликался. Не звал к себе. И я справедливо решила, что он развлекался с Эленерой.

Так конечно и было, но…

Когда я зашла к нему, на его столе были горы писем.

Что-то мне подсказывало, что ему писали свои жалобы горожане, и он как раз хотел заняться ими, заодно выслушав и еще одну девку. Меня.

— Нужно связаться с ремахом. Я узнаю, что смогу сделать.

— Это бесполезно. Не получив тебя в указанный срок, Гектор просто выкрадет свою женщину.

— Не посмеет!

— Оо, еще как посмеет. Драконы издревле похищали чистых девиц и держали их у себя, пока те не понесут.

— Было бы здорово, если бы ты меня поддержала. А пока, делаешь только хуже. Уверена, ты просто запугиваешь меня. Если бы все было бесполезно, ты бы мне и развод не посоветовала. Сказала бы сидеть и ждать своего часа.

— Мы часами говорили с тобой, я расспрашивала тебя об отношениях в семье. Что он чувствует к тебе, как смотрит, и то, что ты описывала, говорило только об одном. Шаман ошибся, и дракон не признал в тебе пару. В таком случае избавиться от кандалов в виде брака намного проще. И я говорю сейчас не о документах, что для тебя подготовил Бенедикт Ентон, а признании тебя как неподходящей для него. В таком случае, его зверь просто бы отпустил тебя, потому что не чувствовал бы тяги, желания обладать. Возможно, он бы договорился с тобой об однократном посещении с целью рождения наследника, предложил бы сделку, на которую ты бы ответила согласием. Но сейчас все иначе.

— Мне все равно, что он там себе напридумывал.

— Ты даже представить не можешь, как далеко он готов зайти ради тебя, — прошептала Аврора. — Его зверь хочет тебя. Разрывает его изнутри, чтобы снова почувствовать твой запах. Я знаю, о чем говорю. Я вышла замуж не по любви. Мой муж…

Она всхлипнула и продолжила, горько плача:

— Он был оборотнем. Волком. Он учуял во мне свою луну, но был молод и не умел себя контролировать. Однажды ночью, когда я возвращалась домой, он… меня… — она прикрыла губы ладонью, чтобы скрыть, как сильно они тряслись. — Я не могла ходить, не могла двигаться. Я даже не хотела дышать. Больше всего на свете я молилась, чтобы он исчез из моей жизни. И к счастью, так и произошло: я смогла заблокировать эти воспоминания и больше никогда к ним не возвращалась. Но близость с истинным подарила мне ребенка, моего старшего сына. Я молилась, чтобы грязные сплетни не расползлись по округе, и тут появился он — человек, ставший мне опорой и защитником. Мой рыцарь, очаровавший меня своим обаянием и окруживший заботой. Я была на седьмом небе от счастья. Мой Людвиг принял и меня, и моего сына. Никогда не упрекал, что досталась ему не девственницей. Мы были единым целым, пока не пришло время зачать второго ребенка. Тогда он запер двери и окна, и я поняла, что Людвиг — вовсе не человек. Он обратился наполовину и взял меня так же, как той ночью. Больно, яростно, до самого утра, и не останавливался, пока я не потеряла сознание. Но даже после этого он не остановился.

Воздух застрял в моем горле. Я протерла глаза, пытаясь убрать влагу и смахнуть слезы, но боже, я не могла справиться даже со своими эмоциями, не то, что со слезами, когда на их месте появлялись новые.

Я хотела что-то сказать. Хотела успокоить и утешить, но ничего не приходило в голову. Слова казались картонными и наигранными.

«Мне жаль» — даже близко не описывало тот ужас, который она мне рассказала. Она открылась мне, несмотря на многолетнее молчание. И я знала, что ей не с кем было это обсудить. Люди злы, и тот, кто вчера был твоим другом, может в мгновение ока превратиться во врага и побежать трепать о тебе сплетни по округе.

Не могу сказать, что в моем мире насилие не считают постыдным. Всегда найдутся люди, которые глумливо скажут: «сама виновата, спровоцировала». Что уж говорить о средневековье, в котором я оказалась. Здесь оборотней чтут и возносят до небес, как моего дракона. И я уверена, что они закроют глаза на все, что он делает, и ему даже не придется зашторивать окна.

— Лиза, ты слишком легкомысленно к нему относишься, — верно поняла мои мысли Аврора. — Помни, что он воин. Убийца, не хуже тех, что за тобой охотятся. И ты — его истинная пара.

Я долго сидела с подругой, тихо обнимая ее за плечи и прижимая к себе, рассказывала ей о своем детстве, о всяких мелочах, которые могли отвлечь и развеселить ее. Например, о своей неуклюжести, о том, как могу запутаться в собственных ногах или испачкать одежду перед важным совещанием.

Это были глупости, но все, что я могла сделать.

Когда маркиза начала клевать носом и заваливаться, я осторожно выбралась из-под нее и укрыла ее пледом. Если бы здесь был Арбен, он бы отнес ее в ее комнату, спать на диванчике неудобно, и через пару часов у Авроры будет болеть все тело.

Почти сразу я нашла оборотня в саду.

Одетый в темные штаны и белую рубашку, которая была ему велика, отчего развевалась от порывов ветра, он ленивым движением водил жестяной лейкой вдоль рядов, опрыскивая маленькие саженцы. Он был очень задумчив, поливая цветы, которые я не так давно высадила.

Мне показалось, что он слышал часть разговора с маркизой. Костяшки его пальцев побелели от силы, с которой он сжимал лейку, а губы стали сплошной линией.

— Ты не мог бы помочь? Маркизу нужно перенести в ее покои, и…

После стольких слез мне было трудно говорить без всхлипов. Когда Арбен поднял на меня глаза, он на мгновение замер, и я поняла почему.

Лицо опухшее, нос красный, искусанные губы.

В следующее мгновение он крепко обнял меня, и я разразилась горькими слезами.

Время открывать лавку, зазывать горожан, отправлять в печь первые булочки, но я не могла отпустить огромного мужчину. Я впилась в него ногтями и царапала, не сдерживаясь.

Я не плакала как леди, а ревела белугой. Я осознала свой эгоизм и то, как была поглощена своими проблемами, не видя, как сильно моя поддержка нужна близким.

Меня переполняла боль Авроры. Двое детей от человека, который уничтожил ее морально, дал надежду и вновь растоптал, протащив по всем кругам ада, прежде чем исчезнуть, оставив глубокие шрамы на всю жизнь.

И я была рада, что он растворился после. Видеть лицо чудовища, что игнорировал твои слезы и намеренно причинял боль, дабы утолить голод своего зверя — не заслуживает того, чтобы быть рядом с ней. Живое напоминание по хорошему нужно было истребить. Вырезать все, что не давало ему покоя или подвесить за это самое над дверью.

Тяжелый выдох. Затем настала кровопролитная война, которая унесла жизни обоих ее детей. Страшная болезнь и презрение бывших друзей и знакомых.

Я хотела расправы.

И понимала, что если не буду осторожна, на ее месте окажусь сама.

Мной воспользуются, а моих детей сделают орудием в войне.

Я этого не допущу!

Арбен накручивал мои пряди на пальцы, тяжело вдыхая их запах, словно стараясь запомнить.

Я недооценила, как много сделал этот с виду неприветливый человек.

Я не представляла, что чувствует оборотень рядом со своей луной, но то, как Арбен себя сдерживал возле меня, говорило само за себя.

Он боролся с внутренним зверем. Иногда безуспешно, но все же побеждал.

Зная, как сильно беспокоит Аврору его происхождение, он скрылся из ее жизни, но и тогда оставался ее тенью и защитником, даже когда от нее отвернулись все.

Он заменил ей сына.

Но какой ценой он служил? Стать генералом — непростое дело. Это не титул, передающийся по наследству, это звание, которое он заслужил.

И продолжает заслуживать.

Отказался от возможности иметь семью. Возможно потому, что не хотел ее той ценой, что была у его друга.

И уже это говорило о многом.

— Мы разберемся с этим, — горячо прошептал он на ухо и крепче обнял.

— Да, надеюсь. Я найду людей, которые могут воздействовать на ментальное состояние, и попрошу их поработать с маркизой.

— Найти хорошего мозгоправа непросто. Ты заплатишь целое состояние за лечение, а потом в два раза больше, чтобы заставить их замолчать и не допустить выплеска в общество компромата.

Я отстранилась и шмыгнула носом.

— Тогда нам понадобится два мага. Один разберется с ее проблемами, заставит проработать и отпустить, а второй сотрет первому память.

— Жестоко, — усмехнулся он.

— Жизнь научила, — привычно засунула руки в карманы, но лишь скользнула ладонями по ребрам корсета. Я забыла, что у девушек нет карманов. Может, открыть еще одну мастерскую? Думаю, я смогу удивить модниц.

После истерики я чувствовала себя опустошенной.

— Мне пора, — пробормотала я, сомневаясь, что он услышал.

— Я провожу тебя.

Неприятный разговор с Обсидианом никак не выходил из головы.

Меня пугала мысль о том, что сова может не только записывать то, что я вижу и слышу, но и выкачивать из меня воспоминания.

Я содрогнулась от того, сколько всего в ней хранилось

И подсадил ее ко мне именно он — Арбен.

Я должна поговорить с ним. Спросить напрямую, обвинить во вмешательстве, но не могла заставить себя. Лишь бессильно сжимала кулаки, когда он на пару минут скрылся в поместье, чтобы перенести Аврору и так же быстро вернулся ко мне.

Я держалась за него как за спасательный круг, а прямое обращение только подтвердит, что и у него были на меня циничные планы.

Сглотнув, я всю дорогу набиралась храбрости.

Мы повернули в последний раз и вышли к маленькой лавке. Я остановилась и повернула его за локоть к себе.

— Как давно ты следишь за…

Меня прервал колокол. Мужчина с густыми бакенбардами громким поставленным голосом обратился к горожанам:

«Каждый, кто уверен, что его обманули, отныне должен обращаться к Вермилю Росселю».

Взмах. Удар колокола. Голос.

«Каждый, кто уверен, что его обманули, отныне должен обращаться к Вермилю Росселю».

— Навязывайте этого проходимца Росселя кому-нибудь другому, — отвечали люди. — Нашими делами занимается ремах Ентон.

— Сдох ваш ремах, — зло огрызнулся глашатай. — Сегодня нашли, разложившимся.

Взмах. Удар колокола. Голос.

«Каждый, кто уверен, что его обманули, отныне должен обращаться к Вермилю Росселю. Приказ короля Мориуса».