Глава 14

В доме Томаса тепло и пахнет дымом, дровами и чем-то съестным. Жилище простое: одна большая комната с очагом, грубо сколоченным столом и несколькими стульями. В углу виднеется кровать, застеленная лоскутным одеялом. На стенах развешаны какие-то инструменты.

— Присаживайтесь, — Томас указывает на стол. — Вы, должно быть, голодны.

— Не хочу вас обременять, — отвечаю я автоматически, хотя мой желудок предательски урчит при мысли о еде.

— Никакого обременения, — он подходит к очагу, где на крюке висит котелок. — У меня как раз остался ужин. Ничего особенного — простая похлёбка, но ещё тёплая и сытная.

Я неуверенно сажусь за стол, не снимая плаща. Тень прыгает ко мне на колени, и я благодарна ей за это молчаливое присутствие. Она — моя единственная защита и друг в этом странном месте.

Томас наливает похлёбку в глиняную миску и ставит передо мной, затем достаёт ломоть хлеба.

— Ешьте, — говорит он, садясь напротив. — Вы выглядите измученной.

Запах еды кружит голову, заставляя желудок сжиматься от голода. Я с утра ничего не ела… Но червь сомнения не даёт мне сразу схватиться за ложку.

— А вы? — спрашиваю я, заметив, что он не берёт себе еды.

— Я уже поужинал, — Томас улыбается. — Ешьте без стеснения.

Моё сердце бьётся слишком быстро. Что, если еда отравлена? Вдруг это ловушка?

С другой стороны… Стал бы он травить еду? Он же понятия не имел, что я приду и постучусь именно в его дом. Мог ли Кайндар предположить такое развитие событий и подговорить его?

Нет, Мариан, это паранойя. Твой муж может и чудовище, разбившее семьдесят лет счастливого брака, но это уже точно перебор. Даже если я страшно обиделась.

К тому же голод сильнее страха. Я беру ложку дрожащей рукой и зачерпываю немного похлёбки. Аромат становится ещё сильнее, и рот наполняется слюной.

Тень словно чувствует мои опасения. Она наклоняется к миске, принюхивается, потом смотрит на меня и едва заметно кивает. Это не настоящая защита от отравы, но почему-то её одобрение придаёт мне смелости.

Я подношу ложку ко рту и пробую. Вкус простой, но такой насыщенный — овощи, немного мяса, травы. Это самое вкусное, что я ела за последние дни. Или, может быть, голод делает любую еду божественной.

— Очень вкусно, — говорю я, и Томас широко улыбается.

— Кушайте, кушайте, — он подталкивает ко мне хлеб. — Вам нужны силы.

Я ем, стараясь не торопиться, хотя мне хочется проглотить всё сразу. Тень сидит напряжённо, не сводя глаз с хозяина дома. Томас же наблюдает за мной с каким-то странным выражением, которое я не могу расшифровать.

— Так что привело вас в наши края? — спрашивает он, когда я почти заканчиваю есть. — Нечасто у нас появляются одинокие путешественницы.

Я замираю с ложкой в руке. Что я могу рассказать ему? Правду? Ложь? Что-то среднее?

— Я унаследовала дом неподалёку, — говорю наконец, решив придерживаться правды настолько, насколько это безопасно. — Старое поместье. Но оно оказалось… не совсем пригодным для жилья. Нужен ремонт.

Его брови поднимаются в удивлении.

— Уж не поместье ли Серайз вы имеете в виду? Тот заброшенный дом на холме?

Я киваю, удивлённая, что он сразу догадался.

— Да, именно его.

— Хм… — Томас поглаживает бороду, его глаза внимательно изучают моё лицо. — Интересно. Никто в округе не слышал, что у леди Серайз есть родственники. Она умерла больше года назад, и дом с тех пор пустует.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Нужно быть осторожнее с тем, что рассказываю. Тень слегка впивается когтями в моё колено — безмолвное предупреждение.

— Мы… не поддерживали отношений, — отвечаю я, опуская взгляд в почти пустую миску. — Я узнала о наследстве только недавно, из письма и сама была удивлена, что она завещала дом именно мне.

— И вы приехали одна? Без слуг, без сопровождения? — в его голосе звучит недоверие, которое он пытается скрыть за добродушным тоном. — Довольно необычно для молодой дамы.

Я заставляю себя пожать плечами, словно в этом нет ничего особенного. К тому же, я не так молода, как ему видится. Даже не знаю, плюс это или минус, учитывая мою жизненную ситуацию.

— У меня… не было выбора. Обстоятельства сложились так, что я должна была приехать немедленно.

Томас наклоняется ближе, и я улавливаю запах дерева, исходящий от его одежды.

— И какие же обстоятельства могут заставить юную леди отправиться в путь без охраны, без сопровождения, с одним лишь котом? — его голос снижается до интимного полушёпота. — Вы от кого-то бежите, Мариан?

Сердце бьётся в груди пойманной птицей. Он слишком проницателен, или я слишком прозрачна в своей лжи? Тень напрягается ещё сильнее, готовая к прыжку, но я незаметно касаюсь её, призывая к спокойствию.

— Нет, что вы, — я стараюсь улыбнуться, но чувствую, что улыбка выходит натянутой. — Я не принесу проблем. Просто… у меня напряжённые отношения с семьёй и скромные финансовые возможности. Я надеюсь, что поместье может стать новым началом.

Хотя, увидев его своими глазами, я начинаю думать, что куда проще будет просто сжечь её и уехать искать своё счастье где-нибудь ещё. Вот только я сильно сомневаюсь, что мне хватит средств, даже если я продам все свои украшения.

А ещё почему-то не сомневаюсь, что Кайндар мне помешает.

Томас откидывается на спинку стула, его взгляд всё ещё сверлит меня. Затем он внезапно хлопает ладонями по столу, заставляя меня вздрогнуть.

— Ну, неважно, какие тайны вы храните, — говорит он с внезапной жизнерадостностью. — Ваше дело. Главное, что сейчас в тепле и накормлены. А завтра утром… — он делает паузу, бросая взгляд на чёрное окно, — завтра утром сходим поглядеть на ваше поместье. Поглядим, вдруг смогу помочь с ремонтом дома.

Как странно. Слабо верится, что кто-то согласился бы взяться за эту работу просто по доброте душевной.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — отвечаю я, испытывая смешанные чувства. Ео помощь могла бы быть неоценимой, с другой — мне неуютно от мысли, что придётся проводить с ним больше времени.

Томас встаёт и подходит к сундуку в углу комнаты. Открыв его, он достаёт свёрнутое одеяло и старую подушку.

— Я постелю вам здесь, у очага, — говорит он, указывая на пространство перед камином. — Там теплее всего. Сам лягу на кровати. Не подумайте, просто матрас слежался, и я не уверен, что в нём не завелись клопы. Не хочу, чтобы вас искусали.

Я смотрю на место, которое он указывает — открытое пространство посреди комнаты. Ни стен, ни ширмы, ни намёка на приватность. Спать на виду у незнакомца.

Но он хотя бы не бросится на меня, желая расцарапать лицо. Правда ведь?

— Спасибо, — поспешно отвечаю я. — Я просто… непривычна к таким условиям.

— Привыкайте, — говорит он с лёгкой усмешкой. — В наших краях нет дворцов с отдельными спальнями для гостей.

Томас расстилает одеяло на полу, кладёт подушку. Выглядит удобно, и я действительно смертельно устала. Мысль о том, чтобы, наконец, вытянуть ноги и закрыть глаза, становится всё более привлекательной, несмотря на страх.

— Уборная во дворе, — говорит Томас, указывая на заднюю дверь. — Если ночью понадобится. Воды для умывания я оставлю в кувшине у очага. Что-нибудь ещё нужно?

— Нет, спасибо. Вы и так… очень добры, — слова даются мне с трудом. Его доброта кажется искренней, но что-то всё равно не даёт мне расслабиться. Может быть, я просто слишком измотана и напугана событиями последних дней.

— Тогда ложитесь, — он кивает на импровизированную постель. — Уже поздно, а утром встаём с петухами.

Я подхожу к одеялу, но останавливаюсь, не решаясь лечь. Томас всё ещё стоит рядом, наблюдая за мной.

— Вы не возражаете? — тихо спрашиваю я, указывая на него и себя, намекая на необходимость уединения.

— А, конечно, — он, наконец, понимает и отворачивается, отходя к своей кровати. — Дайте знать, когда будете готовы, я потушу лампу.

Быстро снимаю только плащ и обувь, решив спать в платье. Осторожно опускаюсь на импровизированную постель. Тень устраивается рядом, прижимаясь к моему боку.

— Я готова, — говорю я, и Томас задувает лампу.

Комната погружается в полумрак — только красноватые отблески от углей в очаге освещают пространство. Я слышу, как скрипит кровать, когда Томас ложится, как шуршит его одеяло, когда он устраивается. Тишина наполняется звуками его дыхания.

Несмотря на усталость, сон не идёт. Я лежу с открытыми глазами, вслушиваясь в каждый звуки, которые издаёт дом и его хозяин. Мысли мчатся, рисуя страшные картины: что, если он дождётся, пока я засну, и тогда… Но нет, уже спит, судя по его ровному, глубокому дыханию.

Тень тоже бодрствует. Не будь её рядом, я бы сроду не переступила порог этого дома. Она моя стражница, она первой заметит опасность. Мысль немного успокаивает.

Постепенно усталость берёт своё. Глаза закрываются против моей воли, дыхание замедляется. Последняя мысль перед тем, как сон забирает меня — насколько безумным было моё решение бежать? И что ждёт меня завтра в этой незнакомой деревне, среди незнакомых людей?

Я погружаюсь в тревожный сон, полный смутных образов и бегства от неведомой угрозы. Тень остаётся начеку, охраняя мой беспокойный отдых, её жёлтые глаза светятся в темноте, как два маленьких изумруда.

Я не знаю, был ли правильным мой выбор остаться здесь, и можно ли доверять этому человеку. Но сейчас выбора нет — только отдых. Набраться сил перед новым днём, который, несомненно, принесёт новые испытания и решения.

В полусне я поворачиваюсь на бок, лицом к огню. Его тепло касается кожи, напоминая о доме, о безопасности, о времени, когда я не боялась закрыть глаза.

Возможно, когда-нибудь, я снова буду спать спокойно. Но не сегодня. Не здесь. Не в доме незнакомца, чьи мотивы мне неизвестны.