Глава 19

— Начнём с крыши, — отвечает Томас без колебаний. — Если мы не остановим протечки, всё остальное бессмысленно. Потом основные балки, затем полы. Я могу начать завтра, если у вас есть чем заплатить за материалы. Иначе никак, тут нужны хорошие доски.

Я снимаю серьги и протягиваю ему.

— Есть серьги. Не знаю, сколько они могут стоить, но вдруг хватит? Я посмотрю, что ещё можно будет продать.

— Хорошо, — кивает он, убирая серьги в карман. — Тогда завтра я приду с инструментами и, скорее всего, материалами. Думаю, на лесопилке найдётся всё необходимое. Там и решим, хватит ли серёжек. Жаль их, конечно. Красивые. Подарок, поди?

— Можно и так сказать, — уклоняюсь я. — Но сейчас важнее попытаться оживить поместье. Серьги мне будущей зимой точно не помогут.

Томас понимающе кивает и направляется к лестнице.

Мы спускаемся обратно на первый этаж, и я вспоминаю ещё об одной проблеме.

— Томас, а вы могли бы посмотреть водопровод? Я попыталась открыть его, но трубы издавали такие ужасные звуки, что я думала, они вот-вот лопнут. Будь у меня вода, я могла хотя бы начать уборку. Это место выглядит так, словно никто не прикасался к тряпке уже десятилетие.

Томас кивает, его губы снова изгибаются в той странной полуулыбке.

— Конечно, посмотрю, — соглашается он. — Но должен предупредить: старые трубы бывают капризными. Особенно в таких домах, как этот.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, но Томас уже направляется к подвалу, где, как я предполагаю, находятся основные коммуникации.

Следую за ним, не желая оставаться одна в пустом пыльном зале.

Когда мы открываем дверь, нам в лица выдыхает затхлый, сырой воздух. Ступеньки, ведущие вниз, кажутся ещё более ненадёжными, чем лестницы в остальном доме.

— Осторожно, — предупреждает Томас, нащупывая каждую ступеньку, прежде чем перенести на неё вес. — Здесь может быть опасно.

Я следую его примеру, цепляясь за стену для равновесия. В полумраке подвала влажно и прохладно.

Томас достаёт маленький кристалл и, потерев между ладоней, освещает помещение, сразу находя угол с паутиной труб.

— Так-так, — бормочет он, подходя ближе. — Давайте посмотрим, что тут у нас…

Я стою рядом, наблюдая, как Томас исследует ржавый металл, постукивая по ним, прислушивается.

— Звуки, которые вы слышали, — говорит он, не отрывая взгляда от труб, — они были похожи на стук, скрежет или… бульканье?

— На рёв разозлившегося дракона, — отвечаю я. — Как будто что-то живое пыталось выбраться из труб.

Томас поворачивается ко мне, его лицо частично скрыто тенью, но я могу различить его выражение — задумчивое, почти печальное.

— Не слишком хорошо, — говорит он тихо.

Мой желудок снова сжимается. Что, если проблем с домом куда больше, чем протекающая крыша? Но я отгоняю эти мысли. Сейчас у меня нет времени на страхи. Нужно сосредоточиться на практических вещах: крыша, еда, вода.

— Вы сможете это починить?

Томас вздыхает, возвращаясь к осмотру труб.

— Попробую. Но не могу обещать, что всё будет работать идеально. В лучшем случае у вас будет вода для самых базовых нужд. Для начала этого хватит.

Я киваю, благодарная даже за скромную надежду.

— Спасибо, Томас. Я… действительно не знаю, что бы делала без вашей помощи.

Он улыбается, на этот раз нормально, без той странной нервозности.

— Для этого и нужны соседи, госпожа Мариан. Чтобы помогать друг другу в трудные времена.

Томас раскрывает старый, покрытый ржавчиной металлический ящик. Может он и плотник, но, кажется, внутри всё же обнаруживаются некоторые подходящие для ремонта инструменты.

Я наблюдаю, как он работает, хотя мало что понимаю в том, что происходит. Томас методично стучит по трубам, что-то крутит, подтягивает. Его движения уверенные, как у человека, который делал это сотни раз. От его сосредоточенного вида исходит спокойствие, которое передаётся и мне.

Через полчаса Томас, вытирая руки о какую-то тряпку, которую нашёл здесь же.

— Кажется, я разобрался с основной проблемой, — говорит он. — Но нужно проверить, куда выходит канализация, и прогнать застоявшуюся воду. Может быть ржавой и грязной сначала, так что не пугайтесь.

— Что мне делать? — спрашиваю я, готовая приступить к работе.

— Нужно открыть каждый кран по очереди, — объясняет Томас. — Подождать, пока вода станет чистой, а затем закрыть. Я пойду осмотрю внешние трубы и сливы, а вы начинайте здесь.

Он выходит через заднюю дверь, а я поднимаюсь в спальню, где находится ближайший кран. Кошка-мать поднимает голову, когда я вхожу, её глаза настороженно следят за мной. Котята мирно спят, прижавшись к её животу.

— Всё хорошо, — шепчу я ей. — Скоро у нас будет вода, и я смогу привести этот дом в пригодный вид.

Вхожу в ванную, подхожу к раковине и с опаской поворачиваю кран.

Сначала ничего не происходит. Затем слышится глухое бульканье, словно что-то пробуждается внутри труб. Я делаю шаг назад, готовая бежать, если из крана снова вылетит что-то ужасное. Но вместо монстра появляется тонкая струйка тёмно-коричневой воды.

Трубы больше не издают тех жутких звуков. Нет ни рычания, ни скрежета — только тихое журчание, почти успокаивающее. Может мне, наконец, начнёт везти?

Постепенно струя становится сильнее, а цвет воды — светлее. Стою, наблюдая за этим чудом, и чувствую, как в груди разливается тепло. Это первая победа — маленькая, но такая важная. Возможно, у меня действительно есть шанс оживить этот дом.

Через несколько минут вода становится прозрачной. Я подставляю ладони под струю, и прохладная жидкость обволакивает мои пальцы. Умываюсь, смывая пыль и усталость последних дней, и это ощущается почти как возрождение.

Закрыв кран, спускаюсь, чтобы проверить остальные водопроводные точки. В каждом месте повторяется та же история — сначала грязная вода, потом чистая. К тому времени, как я заканчиваю с последним найденным краном на кухне, меня переполняет радость. Это кажется таким незначительным — просто проточная вода, но для меня сейчас это величайшее достижение.

Не могу дождаться, чтобы поделиться успехом с Томасом. Выбегаю из дома, оглядываясь в поисках моего спасителя. Вижу его фигуру — он как раз возвращается со стороны сада, где, похоже, искал, куда выходит канализация дома.

— Томас! — кричу я, сбегая по ступенькам крыльца. — Всё работает! Вода чистая!

От волнения я спотыкаюсь, теряю равновесие и лечу вперёд, размахивая руками в попытке ухватиться за что-нибудь.

Но вместо болезненного падения я оказываюсь в надёжных объятиях Томаса, который успевает подхватить меня. Он крепко сжимает мои плечи, не давая упасть. Наши лица оказываются очень близко — настолько, что я могу разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах.

Неловкость ситуации внезапно кажется забавной, и я начинаю смеяться. Через секунду Томас присоединяется ко мне, его смех низкий и раскатистый.

— Осторожнее на ступенях, госпожа Мариан, — говорит он, всё ещё удерживая меня. — Они предательски ненадёжны.

— Ещё одна вещь в списке ремонта, — отвечаю я, всё ещё смеясь.

Именно в этот момент что-то заставляет меня повернуть голову к дороге. Там у покосившейся ограды стоит тёмная фигура, которую я мгновенно узнаю, даже на расстоянии. Высокий силуэт, широкие плечи, характерная прямая осанка.