Глава 26

Просыпаюсь с первыми лучами солнца. Тело ломит от непривычно жёсткой кровати, но в голове удивительная ясность. Я выспалась. Действительно выспалась впервые за… кажется, целую вечность. Несколько секунд просто лежу, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое ощущение покоя.

Рядом со мной тёплым клубком свернулась трёхцветная кошка. Её мерное дыхание успокаивает. Она тоже спит крепко, без той настороженности, с которой мы обе засыпали вчера. Осторожно провожу пальцами по её мягкой шерсти, и она, не просыпаясь, начинает урчать.

— Чудо, — шепчу я, пробуя имя на вкус. — Моё маленькое Чудо.

Имя, что я дала ей прошлым вечером кажется правильным. В нашем старом, полуразрушенном доме, среди пыли и тревог, эта кошка — единственное, что напоминает мне о возможности чудес. А сейчас мне так отчаянно нужно во что-то верить.

Со вздохом поднимаюсь с постели, стараясь не разбудить Чудо и её котят. Мышцы протестуют, напоминая о вчерашнем дне, полном напряжения и физической работы. Потягиваюсь, чувствуя, как позвонки встают на место с тихим хрустом.

Утренний воздух холоден и свеж, пробирается под ночную рубашку, заставляя поёжиться. Спальня купается в мягком золотистом свете. Пылинки танцуют в солнечных лучах, прорывающихся сквозь щели в ставнях. Выглядит почти волшебно. Почти уютно.

Вчера меня хватило лишь на то, чтобы застелить кровать и перенести своих кошек, чтобы в случае мышиного нашествия было легче обороняться. Мы даже возвели некое подобие баррикад, чтобы было проще. Хорошо, что всё это не пригодилось.

— Доброе утро, — мурчит Тень, которой, похоже, тоже удалось выспаться.

— Всё тихо?

— Как видишь. Кошек неслышно, хотя они рядом. Думаю, то, что ночь прошла спокойно во многом их заслуга.

— Может то, что я поделилась едой, их расщедрило? — улыбаюсь я.

— Не думаю. Скорее всего это из-за Чуда, — Тень жмурится и лениво переваливается на другой бок. — Кошачья солидарность.

Я усмехаюсь и иду в ванную привести себя в порядок.

Умываюсь холодной водой из миски, которую заготовила вчера. Она обжигает лицо, но помогает окончательно проснуться. Расчёсываю волосы деревянным гребнем, который нашла среди вещей. Простые, обыденные действия приносят странное успокоение. Как будто делая их, я утверждаю своё право быть здесь. Жить здесь.

Сегодня нужно попробовать вскипятить воду, помыться и постирать вещи. Потом снова займусь уборкой и… пока не знаю, как быть с домом. Наверно, придётся сходить до деревни. Хоть перед Томасом извиниться.

Одевшись, я шагаю к двери, открываю её и едва сдерживаю крик. На пороге спальни лежат две мёртвые птицы. Маленькие, пёстрые, с безжизненно поникшими головками.

Первая мысль обжигает паникой: Это предупреждение? Угроза? ещё одно проявление тёмной магии?

Делаю шаг назад, сжимаясь внутренне, готовая к опасности. Но тут чувствую, как Тень успокаивающе трётся о мои ноги.

— Это… это ты принесла? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение медленно отпускает, уступая место пониманию.

— Нет. Они.

— Но зачем?

И тут до меня доходит.

Конечно. Это не зловещее предзнаменование. Это подарок. Завтрак.

Мысли лихорадочно крутятся в голове. Если птицы из леса, они должны быть чистыми, незаражёнными. Это безопасная пища для кошек. Но при этом…

Горло сжимается от жалости при взгляде на маленькие безжизненные тельца. Такие красивые, яркие. Ещё вчера они, наверное, пели на ветках, свободные и живые.

— Что ж, — говорю тихо, — но, пожалуйста, ешьте их не в комнате. Я… я не могу.

Тень подходит к птицам, аккуратно берёт одну в зубы:

— Не волнуйся, ты не увидишь следов.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

«Это естественно», — напоминаю себе. — «Им тоже нужно есть. Это часть жизни».

Но всё равно неприятный осадок остаётся. Внутренне отмахиваюсь от него и иду готовиться к новому дню.

Спускаюсь на кухню, мысленно составляя список дел на сегодня. Надо проверить западное крыло, оценить, насколько серьёзна проблема с крышей. Может, если погода продержится сухой, я смогу что-то исправить сама? Хотя бы временно…

Чёрт бы побрал этого Кайндара!

Кухня встречает меня лёгким запахом гнили и сырости. Вчера я была слишком измотана, чтобы обращать на это внимание, но сейчас морщусь. Придётся проветрить и тщательно вымыть всё ещё раз.

Подхожу к углу, где вчера оставила миски с кашей для кошек. С удивлением и лёгким разочарованием вижу, что каша практически нетронута. Только вода заметно убавилась.

— Не понравилось, значит, — вздыхаю я, рассматривая засохшие комки овсянки.

Странное чувство обиды заползает в сердце. Глупо, конечно, обижаться на животных, но я потратила на эту кашу часть своих скудных запасов. Запасов, которые должны были поддержать меня, пока не разберусь, как здесь жить дальше.

«Но они принесли птиц», — напоминаю себе. — «Они заботятся о себе сами. И, кажется, заботятся обо мне».

Мысль вызывает неожиданно тёплое чувство. Возможно, мы действительно сможем ужиться вместе, эти загадочные кошки и я.

Выливаю нетронутую кашу в мусорное ведро, мою миски. Затем принимаюсь за собственный завтрак. Несколько сухарей, немного сыра, который скоро начнёт портиться, ледника у меня нет, нужно поискать хотя бы погреб. Придётся съесть его сегодня.

Стук в дверь раздаётся так резко и громко, что я вздрагиваю, чуть не выронив кружку с водой. Кто это может быть?

Неужели Кайндар? Но он бы не стал стучать, он бы просто… появился.

Неприятное предчувствие заставляет меня медлить. Стук повторяется, более настойчивый.

— Леди Мариан! — доносится незнакомый мужской голос. — Мы из ремонтной бригады, открывайте!

Внутри всё холодеет, а затем вскипает яростью.

Как он смеет⁈ Как смеет вмешиваться, командовать, распоряжаться МОИМ домом⁈ Я же сказала ему убираться вместе со своей помощью!

Стремительно подхожу к двери, распахиваю её. Перед крыльцом стоят четверо мужчин в рабочей одежде. У одного в руках инструменты, другой держит какие-то бумаги. Все они выглядят немного растерянно при виде меня — растрёпанной, в старом платье, с пылающими гневом щеками.

— Убирайтесь! — выпаливаю я, сжимая кулаки. — Немедленно! Это моя собственность, и я не давала согласия на ваши работы!