Глава 33

Передо мной сидит кот — крупный, ярко-рыжий, с белыми «носочками» на лапах и пронзительными зелёными глазами. Тот, с кем мы успели и поссориться, и помириться. Про себя я называла его вожаком кошачьей стаи. Он смотрит на меня с каким-то непостижимым спокойствием, склонив голову набок, словно пытается понять причину моего горя.

— Откуда ты взялся? — спрашиваю я, всхлипывая и пытаясь вытереть слёзы. Лицо наверняка опухло и покраснело, глаза болят от плача.

Кот моргает — медленно, значительно, — а затем, не дожидаясь приглашения, запрыгивает мне на колени. Я замираю, не зная, как реагировать. Он поворачивается несколько раз вокруг своей оси, устраиваясь поудобнее, и, наконец, укладывается клубком, положив голову мне на руку. Его тело тёплое, почти горячее, а шерсть мягкая и пушистая.

Он начинает мурлыкать — низкий, вибрирующий звук, который я скорее чувствую, чем слышу. Вибрация проникает в меня, словно пытаясь рассеять боль изнутри.

— Ты здесь живёшь? — спрашиваю я, осторожно касаясь пальцами его головы. Кот прикрывает глаза от удовольствия, и его мурлыканье становится громче. — Я же тебя раньше видела? А то ты слишком уж милый. И ласковый.

Мои пальцы автоматически начинают гладить его, проводя по шелковистой шерсти от макушки до хвоста. С каждым движением моё дыхание становится ровнее, а рыдания утихают. Есть что-то невероятно утешительное в присутствии этого тёплого существа, в его безусловном принятии моего состояния.

Кот не спрашивает, почему я плачу. Не требует объяснений. Не говорит, что я должна быть сильной или что всё наладится. Он просто есть — тёплый, мурлыкающий комок утешения на моих коленях.

Впервые за долгое время я чувствую, что не одна.

— Спасибо, — шепчу я, почёсывая его за ухом. Кот приоткрывает один глаз, словно говоря: «Не стоит благодарности», а затем снова погружается в свою кошачью дрёму.

Минуты текут, превращаясь в четверть часа, затем в полчаса. Я сижу на полу, прислонившись к двери, и гляжу в окно.

Ещё недавно мне казалось, что мой мир разрушен окончательно. Но сейчас, с этим рыжим котом на коленях, я начинаю думать иначе. Может быть, худшее уже позади? Может быть, я сильнее, чем думала?

— Знаешь, — говорю я коту, который, кажется, внимательно слушает, хотя глаза его закрыты, — он сказал, что между нами всё кончено. Но потом целовал меня так, словно умирает без меня. А потом…

Я замолкаю, вспоминая тот момент, когда Кайндар отстранился.

— А что если он солгал? — продолжаю я тихо, больше для себя, чем для кота. — Что если есть причина, по которой Кайн настаивает на разводе, но это не связано с его чувствами ко мне?

Кот открывает глаза и смотрит на меня так проникновенно, что мне на мгновение становится не по себе. Словно он понимает каждое моё слово, словно пытается что-то сказать мне.

— Что-то здесь не сходится, — бормочу я, поглаживая его мягкую шерсть. — Он никогда не был хорошим лжецом. Всегда мог солгать другим, но не мне. Я всегда видела его насквозь.

Рыжий кот поднимает голову и легонько касается лапой моего лица, словно стирая остатки слёз. Этот жест настолько нежный, настолько неожиданный, что я замираю.

— Ты прав, — говорю я, слабо улыбаясь. — Нет смысла гадать. К тому же у меня есть и другие Важные дела.

Кот мяукает — короткий, утвердительный звук, который я почему-то воспринимаю как согласие.

Медленно поднимаюсь на ноги, всё ещё держа кота на руках. Он устраивается у меня на сгибе локтя, словно делал это тысячу раз.

Я выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь. Солнечный свет проникает сквозь высокие окна коридора, расчерчивая пыльные половицы золотистыми прямоугольниками. Мои шаги звучат неожиданно громко в пустом пространстве, эхом отражаясь от старинных стен. Сегодня поместье кажется другим — не просто заброшенным наследством, а полотном, на котором я могу нарисовать своё будущее.

Глубоко вдыхаю, ощущая запах старого дерева, пыли и едва уловимый аромат прошлого. Мои пальцы скользят по выцветшим обоям, местами отстающим от стен. Эта ткань хранит в себе истории прошлых поколений, но теперь пришло время написать новую главу. Мою главу.

Останавливаюсь перед широким окном в конце коридора. Отсюда открывается вид на запущенный сад — некогда, вероятно, роскошный и ухоженный, сейчас он напоминает маленькие джунгли. Странно, но в этой дикости есть своя красота. Впрочем, сентиментальность сейчас неуместна.

— Здесь можно сделать общую террасу, — произношу я вслух, словно мои слова способны материализовать задуманное. — Гости будут выходить сюда с чашкой чая по утрам.

Чувствую, как внутри разгорается что-то, похожее на волнение, но более глубокое — решимость. Да, именно это ощущение наполняет меня силой последние дни. Решимость изменить всё, начать с чистого листа.

Поворачиваюсь и продолжаю свой путь, на этот раз направляясь к западному крылу поместья, где расположены спальни. Коридор здесь уже, потолки ниже, но комнат больше. Открываю дверь первой из них — маленькая, но уютная комната с эркером и выцветшими занавесками.

— Эта комната будет идеальна для одиночного размещения, — говорю я, делая мысленные заметки. — Нужно проверить состояние перекрытий и полностью переделать оконные рамы.

Перехожу в следующую комнату, более просторную, с двумя окнами на восток.

— Здесь можно разместить семейный номер, — размышляю я, представляя пространство преображённым. — Нужно снести эту перегородку, сделать большую ванную комнату…

Чувствую, как внутри разливается странное тепло. Впервые за долгие месяцы я думаю не о прошлом, а о будущем. Моём будущем. Которое я создам сама, своими руками, своим умом.

Нужно найти бригадира и обсудить с ним всё. А ещё, пожалуй, набросать план этажа.