Глава 30

Я медленно подхожу к ближайшей стопке коробок. Открываю верхнюю. В ней лежат изящные туфельки из мягкой кожи с замысловатой вышивкой. Следующая — там сапожки на тонком каблуке. Ещё одна — домашние мягкие тапочки с меховой оторочкой.

— Ардэн, — говорю я, чувствуя, как уголки губ против воли поднимаются. — Сколько здесь пар?

Он хмурится, быстро пересчитывая коробки глазами.

— Тридцать шесть, — наконец объявляет он.

Я не выдерживаю и смеюсь. Не могу сдержаться. Это настолько нелепо, чрезмерно и... по-драконьи.

— Тридцать шесть пар обуви? Ты серьёзно? — я прохожу между стопками коробок, с недоверием качая головой. — Понимаешь, что человеку обычно достаточно двух-трёх пар? Может, четырёх, если он любит разнообразие.

Ардэн выглядит искренне озадаченным.

— Но как ты узнаешь, какие тебе нравятся, если не примеришь все? — в его голосе звучит неподдельное недоумение, от которого мне становится ещё смешнее.

— Ардэн, — я пытаюсь говорить серьёзно, но улыбка всё равно прорывается. — Это... мило с твоей стороны. Правда. Но я не могу принять тридцать шесть пар обуви. Мне некуда их складывать, и я просто не успею их все износить. Как ты вообще их дотащил?

Его лицо мрачнеет, и я внезапно чувствую себя виноватой. Он выглядит как ребёнок, чей тщательно выбранный подарок отвергли.

— Примерь хотя бы несколько, — почти требует он, отказываясь проигрывать.

Я вздыхаю и киваю.

— Хорошо. Давай посмотрим, что тут есть.

Следующий час я провожу, примеряя туфли, сапоги, сандалии и даже какие-то странные деревянные башмаки, которые, вероятно, здесь носят во время дождя. Ардэн наблюдает за мной со странным выражением лица и иногда облизывается.

Надеюсь, он просто этот… фут-фетишист, и не раздумывает откусить от меня кусочек.

Я замечаю, как его взгляд задерживается на моих ногах каждый раз, когда я меняю обувь, и почему-то от этого по коже пробегают мурашки.

— Мне нравятся эти, — говорю я, выбрав в итоге три пары: удобные сапожки для повседневной носки, изящные туфельки для особых случаев (хотя я сомневаюсь, что такие здесь бывают) и тёплые домашние тапочки. — Остальное, пожалуйста, верни.

— Нет, — отрезает он, его брови сходятся на переносице. — Все остаются у тебя.

— Ардэн, — я чувствую, как раздражение поднимается внутри меня. — Мне не нужно столько обуви! И я не могу принять такой дорогой подарок от человека, которого едва знаю.

— Дракона, — поправляет он. — И ты знаешь меня лучше, чем думаешь. — Его голос становится тише, почти мягче. — Это подарок. Без условий.

Я смотрю в его глаза, пытаясь понять, что за ними скрывается.

— Хорошо, — наконец сдаюсь я. — Тогда я оставлю пять пар. Не больше. А остальное вернём.

— Десять, — торгуется он, и уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

— Семь, — отвечаю я. — И это моё последнее слово.

— Семь, — соглашается он с таким видом, будто сделал мне огромное одолжение. — И приготовишь мне обед.

Я поднимаю брови.

— Так вот в чём дело? Ты пытаешься подкупить меня?!

— Нет, — он закатывает глаза. — Всего лишь попытался сделать тебе приятное. Но и есть я тоже хочу.

И снова не могу сдержать улыбку. В этом весь Ардэн — неуклюжие попытки ухаживать перемешиваются с командным тоном и абсолютной уверенностью в своей правоте.

— Ладно, — говорю я, собирая коробки. — Так и быть. Накормлю тебя. Но сначала помоги убрать остальные. И пожалуйста, в следующий раз, прежде чем скупить весь магазин, спроси меня, что мне действительно нужно.

На его лице появляется выражение, которое я не могу точно описать — что-то между облегчением и торжеством.

Дни сливаются в недели, удивительно быстро обретая свой ритм. Я поселяюсь в маленькой комнате на втором этаже, той самой, где раньше жил Грей. Она уютная, с узким окном, выходящим на главную улицу деревни, и достаточно далеко от спальни Ардэна, чтобы я могла хоть как-то сохранять свою независимость.

Каждое утро я просыпаюсь до рассвета. Умываюсь холодной водой из кувшина (пока что о горячей воде из крана можно только мечтать), быстро одеваюсь в одно из новых платьев, которые Ардэн притащил на следующий день после «обувной интервенции», и спускаюсь на кухню.

Дракон, видимо, удовлетворившись тем, что я одета и обута, слишком сильно мне не докучает.

Ему стали приносить письма прямо сюда, один раз даже приезжал какой-то излишне вежливый молодой человек, но поговорить нам не удалось.

В кондитерской постепенно налаживается жизнь. Я обнаружила, что мои тулумбочки пришлись по вкусу местным жителям.

Немного повозилась с вкусовыми вариациями и теперь каждому из посетителей находится идеально подходящее угощение. Одни остаются верны лимонной кислинке, Якуб всё же добыл мне новую травку и даже принёс росточек, чтобы попробовать вырастить его поближе к или вообще в лавке. Другие отдают предпочтение местному аналогу ванили, третьи выбирают ягодные варианты.

Я решила начать расширение ассортимента с пирожных, хотя руки чесались заняться каким-нибудь тортом. Даже расспрашивала Говарда и местных, не планируются ли крупных гуляний. Увы.

Так что пока из нового моё меню пополнилось эклерами со сладким кремом — их раскупают ещё до полудня.

Ардэн помогает по-своему. Он приносит муку, яйца, молоко от местных фермеров. Чинит треснувшие половицы и прогнившие ступеньки. В лавку он заходит в основном поесть и чем занимается большую часть дня я не знаю.

Каждый раз, когда он оказывается слишком близко, я нахожу предлог отойти. Когда его рука случайно касается моей, я отдёргиваю свою, как от огня. Я вижу, как темнеют его глаза в такие моменты, как напрягается его челюсть, но он ничего не говорит. Просто смотрит этим своим тяжёлым взглядом, от которого внутри всё переворачивается.

Местные жители постепенно привыкают к моему присутствию. Многие помогают восстановить лавку — кто-то приносит старую мебель, кто-то помогает Ардэну отремонтировать крышу или перестелить пол. В благодарность я кормлю их свежей выпечкой, хотя понимаю, что пока предприятие убыточно.

Грея я больше не видела с того самого дня, когда Ардэн притащил меня в лавку. Я начинаю волноваться, если честно.

— Где Грей? — спрашиваю я Говарда однажды, когда Ардэн отлучается из лавки. — Почему он больше не приходит?

Мельник вздыхает.

— От греха подальше, милая, — отвечает он, бросая осторожный взгляд на дверь, словно опасаясь, что Ардэн может вернуться в любой момент. — Твой дракон ясно дал понять, что не хочет видеть моего сына рядом с тобой. А Грей... он горячий парень. Зачем провоцировать того, кому только повод дай напасть?

Я чувствую укол вины. Из-за меня Грей оказался в неприятной ситуации, хотя просто был добр к незнакомке.

— Передай ему, что я благодарна за помощь, — говорю я. — И скажи, что мне жаль.

Говард кивает, но в его глазах читается что-то ещё — тревога, которую он старается скрыть.

Однажды утром, когда я вынимаю из печи свежую порцию медовых булочек, которые хочу предложить гостям (если, конечно, Ардэн не успеет их сожрать), дверь лавки распахивается с таким грохотом, что одна из булочек выскальзывает из моих рук и падает на пол. На пороге стоит Говард, бледный, как мука, его грудь тяжело вздымается, словно бежал всю дорогу.

— Грей пропал! — выпаливает он, и его голос дрожит от страха. — Вчера ушёл в лес за хворостом и не вернулся!