Глава 50

Солнечный свет заливает окна моей новой лавки, играя на свежеокрашенных стенах. Я стою посреди зала и не могу поверить, что всё это — моё. Наше с Ардэном. Пространство постепенно наполняется жизнью: резные столики уже расставлены у окон, витрина почти собрана, а запах краски понемногу уступает место аромату полированного дерева и свежих цветов, которые я расставила в небольших вазах.

Провожу рукой по гладкой поверхности прилавка — тёмное дерево, отполированное до блеска. Каждый раз, касаясь его, я ощущаю волну нежности к Ардэну, который настоял именно на этом сорте древесины.

«Он прослужит столетиями», — сказал дракон, с той особенной улыбкой, которая появляется, когда он думает о нашем общем будущем.

Ремонт почти завершён. Последние несколько дней стали настоящей суматохой — мастера заканчивают работу в кухне, садовники приводят в порядок заброшенный сад, превращая его в уютный уголок, где посетители смогут наслаждаться выпечкой в тени яблонь. Я представляю, как летом здесь будет прохладно и спокойно, как солнечные пятна будут танцевать на скатертях, а в воздухе будет витать аромат свежей сдобы и цветов.

Ещё несколько дней, и мы сможем открыть двери. При мысли об этом меня охватывает одновременно восторг и тревога: смогу ли я завоевать сердца столичных жителей, привыкших к изыску и роскоши? Но потом я вспоминаю, как мои нехитрые сладости заставляли улыбаться даже угрюмого Ардэна, и тревога отступает. В моих рецептах есть настоящая магия — магия любви к тому, что я делаю.

Отмечаю, что мука заканчивается. Вчерашние эксперименты ощутимо сократили запасы, так что нужно будет не забыть пополнить их.

Эх, а ведь раньше достаточно было позвать Грея в гости.

Беру деревянное ведро и выхожу во двор, направляясь к колодцу. Водопровод обещали подключить сегодня, но работы всё ещё продолжаются — слышу постукивание и приглушённые голоса рабочих.

Утреннее солнце уже пригревает, но в воздухе всё ещё чувствуется свежесть. Опускаю ведро в колодец, наслаждаясь привычным скрипом верёвки, чувствуя, как оно наполняется, становится тяжелее. Есть что-то успокаивающее в этих простых, ежедневных действиях — они напоминают мне о деревне, о времени, когда жизнь казалась гораздо проще.

— Айрис? — окликает меня знакомый голос, и сердце делает внезапный скачок от неожиданности.

Я оборачиваюсь, едва не выпустив верёвку из рук, и вижу его — Грей стоит у калитки, с той же тёплой, немного застенчивой улыбкой, которую я помню.

— Грей! Какой сюрприз! Что ты делаешь в столице?

Он проходит через двор, легко перешагивая через инструменты, оставленные рабочими.

— Привёз партию муки на рынок. Дай-ка я помогу, — говорит он, бережно отбирая у меня ведро.

— Ты не должен, ты же...

— Уже в полном порядке, — он хмыкает, без видимых усилий перехватывая ведро поудобнее. — Лекарь говорит, что я везунчик — кости крепкие.

Я замечаю, как солнце играет в его волосах, добавляя рыжинки в светлые пряди.

— Тогда идём в дом, — говорю я, указывая на открытую дверь лавки. — Поставлю чайник. Ты ведь не торопишься? Должен попробовать мои новые рецепты! А то скоро открываться, а я до сих пор не определилась с меню.

Его глаза загораются интересом:

— Ради твоей выпечки я могу задержаться хоть до завтра.

Мы входим в лавку, и я наблюдаю, как Грей восхищённо оглядывается.

— Подожди минутку, — говорю я, уже суетясь вокруг печи, которая, слава богам, работает исправно. — Разберусь с чаем и станешь моим первым дегустатором!

Наливаю воду, зажигаю огонь и достаю из шкафа этажерку со сладостями, которые готовила вчера. Чувствую, как азарт охватывает меня — всегда волнительно показывать кому-то результаты своих экспериментов.

— Как дела в деревне? Всё хорошо восстанавливается после... всего, что случилось?

Грей садится за стол. Солнечный свет падает на его лицо, подчёркивая многогранную глубину зелёных глаз.

— В целом, всё налаживается, — отвечает он, и я слышу в его голосе нотки гордости. — После вашего отъезда многие думали, что деревня просто вымрет. Но твой муж навёл справки и нашёл покупателя для трактира Марты.

— Правда? — удивляюсь я, подходя с подносом к столу. Ардэн ничего не рассказывал мне об этом.

— Да, теперь там приличная гостиница, — Грей принимает из моих рук чашку с чаем. — А ещё лучше то, что через несколько месяцев через нас будет проходить новый торговый тракт. Деревня точно оживёт.

Я сажусь напротив него, чувствуя, как тепло разливается в груди. Это больше, чем я могла надеяться для места, где я решила, что готова остаться.

— А что с Мартой? — спрашивает он, отправляя в рот фруктовую тарталетку.

— Всё ещё в королевской тюрьме. И, насколько я знаю, шансов на освобождение у неё мало.

Он кивает, и я замечаю в его взгляде странную смесь облегчения и жалости. Марта причинила много зла, но в глубине души я понимаю её горе — потерять любимого, винить кого-то... Это разъедает душу изнутри.

— А твой отец? — спрашиваю, вспоминая сурового, но справедливого Говарда.

Грей вздыхает, его взгляд на мгновение затуманивается.

— Тяжело. Очень. Он годами жил с мыслью, что она, возможно, просто сбежала и, может, однажды вернётся...

Я накрываю его руку своей в жесте поддержки, и он благодарно сжимает мои пальцы.

— Сейчас он отдыхает. Отошёл от дел на время, чтобы собраться с мыслями. А я... — тут его лицо светлеет, — я теперь управляю мельницей. И, признаться, довольно успешно.

— Всегда знала, что ты справишься, — я улыбаюсь, подталкивая к нему тарелку. — Давай, пробуй. Это новый рецепт — с ягодами и ореховым кремом.

Грей берёт пирожное, откусывает кусочек, и его глаза расширяются от удовольствия.

— Боги, Айрис! — восклицает он с полным ртом. — Это... это волшебство!

Его неподдельный восторг заставляет меня рассмеяться. В этом весь Грей — искренний до мозга костей, неспособный скрывать свои эмоции.

— У меня для тебя новость, — говорит он после того, как проглатывает первый кусок. — Я собираюсь жениться.

— Правда? — мои брови взлетают вверх от удивления.

— Лилия. Красивое имя, да? Она ухаживала за мной, когда я восстанавливался после... ну, ты понимаешь.

Я смутно припоминаю тихую девушку с серьёзными глазами. Она казалась немного отстранённой, но, возможно, это была просто застенчивость.

— Она удивительная, — продолжает Грей, и его голос звучит так мягко, что моё сердце сжимается от нежности. — Умная, заботливая.

— Я так счастлива за тебя, — говорю искренне, чувствуя, как глаза начинают пощипывать. — Ты заслуживаешь самого лучшего, Грей. Всегда заслуживал.

Мы продолжаем разговор о деревне, о новостях и сплетнях. Я рассказываю ему о своей новой жизни, о планах для лавки, о том, как непривычно иметь столько пространства для творчества. Он слушает внимательно, задаёт вопросы, и в его глазах я вижу искреннюю радость за меня.

Посреди нашего разговора дверь лавки открывается, и на пороге появляется высокая фигура. Сердце делает кульбит, когда я узнаю посетителя.

— Якуб? — восклицаю я, вскакивая с места.

Он выглядит совсем иначе, чем в тот день, когда превратился из крысы в человека. Теперь он одет в простую, но добротную одежду, волосы начали отрастать и темнеют на голове полупрозрачным ёжиком, а в глазах светится жизнь. Но что-то неуловимо крысиное всё ещё сохранилось в его быстрых движениях, в том, как он настороженно оглядывает помещение.

— Добрый день, Айрис, — говорит он, и его голос звучит глубже, увереннее, чем я помню. — Надеюсь, я не помешал.

— Конечно нет! — я спешу к нему, испытывая искреннюю радость от этой неожиданной встречи. — Заходи, присоединяйся! Мы как раз пьём чай.

Я ставлю третью чашку, наливаю ароматный чай. Пока Якуб садится, я успеваю рассмотреть его повнимательнее. Теперь, когда первое удивление прошло, я замечаю, что его одежда не просто аккуратная — она дорогая. Не броская, но сшитая из качественных тканей, с тонкой отделкой. А на поясе — кинжал в изящных ножнах с какой-то эмблемой.

— Как ты? — спрашиваю, подвигая к нему тарелку с выпечкой. — Мы не видели тебя с того дня, когда...

— Когда всё закончилось, — заканчивает он за меня. Осторожно берёт пирожное, принюхивается — этот жест такой знакомый, крысиный, что я едва сдерживаю улыбку. — Я приходил в себя. Учился заново быть человеком. Это... непросто, когда половину жизни ты провёл в шкуре животного.

В его голосе нет горечи, только констатация факта, и от этого становится ещё тяжелее на сердце. Я представляю, через что ему пришлось пройти, какие внутренние битвы выдержать, чтобы вернуться к человеческой жизни.

— У тебя хорошо получается, — замечает Грей с уважением в голосе.

Якуб пробует пирожное, и его глаза на мгновение закрываются от удовольствия.

— Невероятно… От такого вкуса легко забыть, что я пришёл не только навестить вас, у меня есть новости. Я возвращаюсь в деревню.

— Правда? — восклицаю я, не скрывая удивления. — Но зачем? После всего, что случилось... Мне казалось, ты захочешь начать новую жизнь где-нибудь подальше?

Якуб медленно проводит пальцем по ободку чашки, словно собираясь с мыслями.

― Лес всё ещё хранит следы древней магии. То, что сделала Марта — это только верхушка айсберга. Земля там... особенная. Она требует присмотра.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Вспоминаю шёпот деревьев, странное ощущение наблюдения, которое всегда испытывала, находясь в лесу. Неужели это было не просто воображением? Неужели в наших краях действительно есть что-то большее, чем просто старые деревья и дикие животные?

— Снова будешь следить за лесом? — спрашивает Грей, и я слышу в его голосе то же напряжение, что ощущаю сама.

Якуб слегка улыбается, но эта улыбка не достигает глаз.

— Можно и так сказать. Я теперь работаю на корону, — говорит он просто. — Простите, больше, боюсь, я не могу рассказать.

Грей присвистывает от удивления, откидываясь на спинку стула.

— Значит, в нашей глуши теперь будет собственный королевский агент, — говорит он с нервным смешком. — Не знаю, радоваться этому или бояться.

— Радуйся, — отвечает Якуб с уверенностью. — Древние силы пробуждаются не только в нашем лесу. По всему королевству есть места, где тонка грань между обычным миром и... другим. Его Величество решил держать всё под контролем.

Я чувствую, как мурашки бегут по коже от его слов. Другой мир? Древние силы? Всё это звучит как сказки, которые рассказывают детям, чтобы те не ходили в лес одни. Но когда их произносит человек, бывший десятилетия крысой из-за проклятия, они приобретают зловещую реальность.

— Будешь нашим защитником? — спрашиваю, пытаясь найти хоть что-то позитивное в этой пугающей новости.

Якуб кивает, и на его лице появляется выражение решимости.

— Я буду следить, чтобы граница оставалась на месте, — говорит он твёрдо. — Чтобы то, что должно оставаться в тени, не вышло на свет.

Мы сидим в тишине несколько мгновений, осмысливая услышанное.

— Кстати, Грей, — говорю я, желая сменить тему на что-то более приземлённое, — я подумываю о поставщиках для моей лавки. Мне нужна будет мука высшего качества для особой выпечки. Ты мог бы стать моим поставщиком?

Парень расплывается в улыбке.

— А это ещё одна причина, почему я здесь. Ардэн пригласил нас. Нужно обсудить детали, но я только за, чтобы тебе помочь.

Мы погружаемся в обсуждение поставок, цен, сезонных продуктов. Якуб слушает с вежливым интересом, иногда вставляя замечания. И постепенно напряжение, вызванное его откровениями, отступает. Мы просто трое друзей, обсуждающих повседневные дела, строящих планы. Свет послеполуденного солнца заливает комнату, создавая иллюзию безопасности и покоя.