Глава 15 · Эридан Морнел

Дождь усиливается, и когда я врываюсь в холл особняка, настроение достигает точки, в которой я готов поспорить с Рейниром за должность лариана гнева. Ярость клокочет внутри, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разнести что-нибудь прямо сейчас.

Как она посмела? Как эта… жалкая пустышка осмелилась так разговаривать со мной? Я вытащил её из нищеты, поставил на ноги. Да она сапоги мои целовать должна, не пряча наслаждения.

Дракон внутри нервно бьёт хвостом — в минуты сильного волнения сложнее удерживать человеческую форму. Ещё немного и сорвусь. Распахну крылья и ринусь в тучи, потягаться с ветром силой! Вот только…

Каждое обращение или выплеск магии — шаг в сторону порока. Если у тебя есть возможность снижать уровень воздействия, можно не беспокоиться и делать, что захочется, но в моём случае лучше не рисковать.

Приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. От резкого движения в висках снова начинает пульсировать боль.

— Проклятье! — рычу я, срывая плащ и швыряя его на пол.

Унизительно. Мне, дракону и приближённому короля Лианора, пришлось тащиться в эту дыру на окраине города. Повезло ещё, что погода располагала и людей на улицах не оказалось, иначе ближайшую неделю весь Лиангард судачил бы только об этом. Мой экипаж в такой помойке. Боги…

А главное, ради чего? Чтобы выслушивать её колкости?

Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Боль усиливается, перед глазами начинают плясать чёрные точки. Нужно найти чашку. Можно было бы перевернуть вверх дном её крысиное гнездо, но я не ощутил там магического отклика. Было что-то похожее, будто эхо. Возможно, дело в просыпающемся доме, люминесцентных кристаллах, которые она смогла разжечь, а может Элизабет и вовсе прихватила что-то из дома, но всё это не важно. Потому как отклик явно не той силы, что должен быть у артефакта.

Такой сложно добыть. Вероятнее всего, он вообще единственный в своём роде. Любой напиток, принятый из него, избавляет от влияния порока, а значит, делает магов вроде меня фактически неуязвимыми. Я держал его в достаточно надёжном месте, куда просто не мог войти посторонний или кто-то, у кого не было прямого разрешения, а уж этих людей я проверял от и до.

Элизабет воспользовалась моим добродушием. Впрочем, я удивлён, что кто-то вроде неё смог понять ценность артефакта и украсть. Именно эту чашку.

И всё же в доме Элизабет она не ощущается. Кучер клянётся, что довёз её без остановок. Значит, она либо успела передать её кому-то, либо артефакт всё ещё в доме. Но я же не идиот, чтобы не найти его там, где оставил. И где оставляю каждый раз.

Но хорошо. Допустим, я проверю ванную снова. Просто чтобы убедиться.

Как назло, в памяти, кроме мыслей о пропавшем артефакте, звучат обвинения, что я якобы обещал ей вечную любовь и преданность.

Пф! Что за бред⁈

Пока на ней нет метки истинности, она для меня никто. Пустышка. Могу менять их хоть каждую неделю.

— Имею право, — хмыкаю под нос, распахивая дверь в ванную комнату. — Я дракон. Мы ищем истинную пару веками, если потребуется.

Начинаю методично обыскивать помещение, выдвигая ящики, проверяя каждый угол. Артефакт должен быть здесь. Должен!

И какая разница, сколько браков было до этого? Пока не появится метка истинности, все эти женщины временные. Она должна быть благодарна уже за то, что я для неё сделал. А эта дрянь?

Возомнила о себе не пойми что, начала распространять грязные слухи. Так не пойдёт. Пусть радуется, что я просто её выгнал, а не казнил.

Но предательский внутренний голос нашёптывает: «Тогда почему злишься? Почему просто не забудешь?»

Вспылив, я захлопываю дверцу шкафчика громче, чем нужно. Внутри обиженно звякают флаконы с зельями.

— Эридан! — в дверях появляется встревоженная Никоэлла. — Что происходит?

Я оборачиваюсь, и она отшатывается. Это отрезвляет, и я заставляю себя успокоиться.

— Ничего, — цежу сквозь зубы. — Просто ищу кое-что.

— Эту твою чашку? — она делает шаг вперёд. — Милый, может, хватит? Ты же справлялся и без неё раньше…

Что и требовалось доказать. Женщины глупые. Объясняй хоть сотню раз, они не запоминают. Всё, что их волнует — когда мы сходим в театр, сколько платьев и украшений я ей подарю. Такие мелочи, как порочные откаты — слишком сложная и непонятная тема, не оседающая ни в голове Никоэллы, ни в голове Элизабет, ни в головах тех, кто был моими жёнами до них.

И всё же только одной хватило наглости забрать артефакт.

— Ты ничего не понимаешь, — качаю головой. — Уйди.

— Но зачем тебе вообще использовать магию? — в её голосе слышится упрёк. — Ты же дракон, у тебя своей силы достаточно…

— Уйди, Ника, — в моём голосе появляется рычание. — Поверь, ты точно не захочешь ощутить на себе последствия моего гнева.

— Я просто беспокоюсь о тебе! — она повышает голос. — Посмотри на себя! Ты же сам не свой!

— Да что ты говоришь⁈ — не сдерживаю злой усмешки я и делаю шаг к ней.

Повисшее в воздухе напряжение разрезает звук: что-то хрустит под ногой. Я медленно опускаю взгляд и хмурюсь. Неужели я потерял контроль и всё же разбил что-то, пока обыскивал ванную? Убираю ногу и опускаюсь на колено. На мраморной плитке лежит маленький осколок керамики, не больше половины ногтя. По спине проносится холодок, когда я узнаю магический узор.

Поднимаю его. В голове словно что-то щёлкает. Становится смешно.

— Эридан…

— Молчи, — я сжимаю осколок в кулаке.

Могла ли Элизабет не просто украсть, а разбить чашку? Она знала, что артефакт важен для меня. Продать его у неё всё равно мозгов бы не хватило, а вот уничтожить…

Она была подозрительно спокойна, когда я пришёл. Может не она? Тронул кто-то из прислуги? Нет, эти вдох лишний побоятся сделать, не то что навредить.

Выходит, всё же Элизабет. Других подозреваемых нет. Пора показать ей, что значит разозлить дракона.