Глава 20

Едва переступив порог дома, спешу в мастерскую. Руки дрожат от нетерпения, пока раскладываю принесённую глину на старом верстаке. Перец устраивается на подоконнике, наблюдая за моими приготовлениями с видом знатока.

— Дом, ты не против, если я немного поработаю? — спрашиваю я, перекрытия, удерживающие первый этаж надо мной чуть поскрипывают в знак согласия.

Возможно я привыкла или просто слишком сосредоточилась на предстоящей задаче, но сейчас дом уже не кажется таким пустым и заброшенным. Я отмечаю, что светильники на стенах пусть тускло, но оживают, когда я прохожу мимо. Никогда бы не подумала, что простое наличие света может так сильно повлиять на восприятие. Но приятно. Уже нет ощущения, что я просто забралась в пустой дом как бездомная или наркоманка.

Вот сейчас разживусь ещё деньгами, смогу его в порядок привести. Мусор вымету, окна заменю и будет как новенький!

Нужно подготовить рабочее место. Так, что там у нас в мастерской первым делом было?

Пошарив по ящикам, я нахожу чистое полотно и расстилаю его на верстаке. Собираю волосы в тугой пучок, закатываю рукава. Старый фартук, найденный на вешалке у стены, пахнет пылью, но он чистый и крепкий — сойдёт для работы. Мне ли выделываться, собственно?

В мастерской тоже имеется раковина. Когда я подкачиваю кран, чтобы наполнить водой кувшин и… понимаю, что облажалась.

Прямо сейчас ничего я не сделаю. Это дома, когда я баловалась «кручением» материал был готовый — бери да лепи. Здесь условия у меня почти спартанские, дикие. Придётся напрягать извилины и вспоминать, что нам мимоходом рассказывали о подготовке. А ещё придумывать, как воплотить в жизнь привычные удобства.

В крайнем случае буду плакать Шону, чтобы помог магией.

Если я просто смочу собранные куски водой, я не получу нужный для работы материал. Об этом стоило подумать ещё там, на карьере, но я отчего-то сразу решила, что все берут там глину и вот…

Ладно, не буду расстраиваться раньше времени. Тем более что от моей печали проблемы точно не решатся.

Займёмся подготовкой глины. Раскладываю добытое на полотне и осматриваю. В пыль не осыпаются, отлично. Откалываю кусочек и макаю его в кувшин, чтобы после растереть между пальцами.

— Это хорошая глина, — подтверждает мои выводы голос дома. — Изделия получаются изящными и тонкими.

— Верю, — улыбаюсь я, перекладывая глину в миску. — Вот только… на изготовление и так уходит много времени. Боюсь не успеть подготовить заказ для Лерты. Нужно будет уточнить, когда это «скоро» наступит.

— Не волнуйся, — если бы дом мог улыбаться, мне кажется, он или скорее она сейчас делала бы именно это. — На ускорение сушки сил у меня хватит.

— Что?

— Эти стеллажи зачарованы, — объясняет Перец, который, по всей видимости, тоже слышит наш мысленный разговор. — На них сушка занимает меньше времени, чем без них.

— Сколько? — голос скатывается в писк.

— Сейчас два-три дня, — отвечает дом. — Лишь бы сил хватило.

Обалдеть. Мы выдерживали изделия пару недель, чтобы глина отдала всю влагу, а тут… Поразительно. Если эти волшебные стеллажи и правда справятся с этим, я смогу запустить магазин куда шустрее!

Чёрт. Уже можно продумывать дизайн и линейку изделий!

Но я снова забегаю вперёд. То, что глина будет сохнуть перед обжигом меньше времени — прекрасно, я больше чем вдвое сокращаю время на изготовление, но кроме всего этого всё равно есть необходимые этапы.

Глину, которую я не купила в магазине, нужно почистить. Даже если повезёт и я смогу что-то вытянуть, примеси либо приведут к дефектам, либо взорвут мой чайник на обжиге…

Мда.

Задумчиво смотрю на свои руки. Очень хотелось бы, конечно, чтобы искорки сейчас слетели с моих пальцев и волшебным образом превратили глину в готовый материал, всё же я никогда не занималась процессом настолько глубоко но… Ладно.

Будем проходить все этапы, так сказать, олдскульно. И никто не сможет заявить, что я не вложила в свою работу душу. Сама сходила за глиной, припёрла её домой, замочила, просеяла, высушила, слепила, расписала и обожгла.

Благо я ещё примерно помню основы основ. Тут ничего сложного на самом деле.

Закатываю рукава, перекладываю глину в большую миску и заливаю водой. Потом беру инструмент, немного напоминающий толкушку для пюре, и разбиваю все комки, стараясь превратить глину в однородную массу. На поверхности воды тут же появляются веточки, крошки сухих листьев и другой мусор, который я убираю по возможности.

Вот. А оказалось бы оно стенке чайника — сгорит в печи и всё испортит. Мну глину в руках, оценивая её структуру. Она отзывается на каждое движение, словно живая. Добавляю немного воды из кувшина, продолжаю разминать. Нужно добиться идеальной пластичности — не слишком жидкой, но и не слишком твёрдой.

— Ты уже знаешь, что будешь делать? — интересуется Перец, постукивая хвостом.

— Чайник, — отвечаю, не прекращая работы. — С ирисами. Хочу чтобы они были объёмными, будто вот-вот распустятся…

Дом тихонько вздыхает — ему, кажется, нравится идея. Пока руки заняты подготовкой глины, мысленно представляю будущее изделие. Изящный носик, крышечка как бутон, а по бокам будут цветы.

— Что ж, — накрываю миску с глиной тканью. — Теперь нужно подождать, чтобы она вымокла как следует, завтра будем просеивать и сушить.

Снимаю фартук и мою руки. Вымазалась вся, но довольна как слон. Глина — волшебный материал. Не зря любят упоминать, что, работая с ним, ты касаешься всех стихий.

Я в эту мистику, конечно, не особо верю, мне просто нравится процесс, на котором отдыхаешь душой и телом.

— Пойду приберусь наверху, — вспоминаю я, вытирая руки. — Шон обещал зайти. Надеюсь, не забудет… Надо попросить его проверить ещё и стеллажи.

Поднимаюсь по лестнице на первый этаж и слышу стук в дверь, который заставляет меня вздрогнуть. Перец, который пошёл со мной поднимает голову:

— Это не Шон, — говорит он напряжённо.

Каким-то шестым чувством я тоже это понимаю. Выходить в торговый зал страшно.

Может Эридан припёрся? Решил ещё в чём-нибудь меня обвинить?

Разозлившись, иду к двери и бездумно распахиваю её, тут же пожалев о своей беспечности. На пороге стоит крупный мужчина в потрёпанной рабочей одежде. Я его не знаю, надеюсь, не какой-нибудь старый знакомый Элизабет.

От него пахнет опасностью и чем-то кислым. Взгляд мелких, глубоко посаженных глаз стреляет по залу над моей головой. Что-то в нём заставляет меня напрячься.

— Так значит это правда, — он делает шаг вперёд, и доски пола под его ногой угрожающе скрипят. — В этой развалюхе и правда кто-то поселился. Как ты пробила защитную магию, а?