Глава 16

Я пытаясь унять дрожь в руках и решить, что делать дальше. Драксен меня не видит. Пока. И что тогда делать?

Бежать домой кажется самым разумным, но что-то останавливает меня. Странное, иррациональное желание узнать, что Драксен делает здесь, так далеко от столицы, от двора, от своей обычной жизни.

Почему он здесь? Что ему нужно?

Вопросы пульсируют в моей голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Я знаю Драксена — он никогда не делает ничего без причины, без тщательно продуманного плана. Его появление здесь не может быть случайностью.

Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Решение приходит внезапно, почти против моей воли: я должна проследить за ним. Узнать, что он замышляет, прежде чем он сможет причинить мне вред. Знание — это сила, а я слишком долго была слабой.

Прижимаюсь к стене дома, стараясь оставаться незаметной, и медленно продвигаюсь ближе. Каждый шаг даётся с трудом — сердце колотится так, что его стук, кажется, слышен на всю улицу. Руки холодеют, несмотря на тёплый день, а во рту пересыхает.

Мне удаётся подобраться достаточно близко, чтобы укрыться за телегой, нагруженной сеном. Наклоняюсь и сквозь прорези колеса вижу Драксена, всё ещё занятого беседой с портным. Здесь, в глуши, он выглядит так, словно вот-вот войдёт в королевский зал. Эта его вечная собранность раньше восхищала меня. Теперь она вызывает только тревогу.

Напрягаю слух, пытаясь уловить их разговор, но голоса доносятся лишь обрывками, словно шёпот ветра.

— … как я и сказал, никаких исключений…

— … но, господин, если она…

— … пятьдесят золотых каждому, кто нарушит…

Пятьдесят золотых? Издевается? Та самая сумма, которую он требует с меня за аренду? Это не может быть совпадением. Он говорит обо мне, о чём-то, что касается меня напрямую.

Мужчина кивает и кланяется. Драксен кивает в ответ. Затем поворачивается и направляется вниз по улице.

Мне нужно следовать за ним, но риск быть замеченной слишком велик. Улица узкая, людей мало, негде спрятаться. Решаю обойти квартал и встретить его у таверны с другой стороны. Быстро пробираюсь через проулки, стараясь не привлекать внимания. Сердце стучит в такт шагам, паника подступает к горлу, но я заставляю себя двигаться вперёд.

Выхожу на площадь перед таверной как раз в тот момент, когда Драксен приближается к ней с противоположной стороны. Инстинктивно отшатываюсь, ища укрытие, но вокруг только открытое пространство. Паника на мгновение парализует меня.

И в этот момент он поднимает голову и видит меня.

Наши взгляды встречаются через площадь, и время словно останавливается. Я вижу, как приподнимается угол его рта в намёке на улыбку. Не тёплую, приветливую улыбку, а холодную, расчётливую — ту, которую я так хорошо знаю и которой так боюсь.

Он направляется ко мне. Я хочу бежать, но ноги словно приросли к земле. Могу только стоять и смотреть, как он приближается — высокий, стройный, с безупречной осанкой и безупречным лицом. Что сейчас будет?…

— Илория, — говорит он, останавливаясь передо мной. — Какая неожиданная встреча.

Его голос звучит почти тепло, почти искренне. Но я слишком хорошо знаю эти интонации — так он говорит, когда хочет что-то получить.

— Что ты здесь делаешь? — выпаливаю я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Я мог бы спросить тебя о том же, — отвечает он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ты пришла нанять экипаж, чтобы закончить этот цирк и вернуться домой? Тебе повезло, я как раз не против подвезти тебя

Моё сердце пропускает удар, а в животе растёт тяжёлый ком. Я чувствую, как краска приливает к щекам — от стыда, от гнева, от страха. Беременность вытворяет с моим настроением странные вещи.

— Размечтался, — фыркаю я, делая шаг назад. — Ты следишь за мной?

Драксен смеётся коротко и сухо.

— Не льсти себе, дорогая. У меня есть дела поважнее, чем следить за беглой женой. Хотя, признаюсь, встретить тебя здесь — приятный бонус к моей поездке.

Он делает шаг вперёд, сокращая дистанцию между нами. Я чувствую его запах — кожа и перец. Знакомый аромат, который приводил в трепет, а теперь меня от него тошнит.

— Тогда что ты здесь делаешь? — настаиваю я, скрещивая руки на груди, словно это поможет защититься. — Ты никогда не интересовался этой деревней раньше.

— Теперь интересуюсь, — отвечает он с той же холодной улыбкой. — Особенно с тех пор, как моя жена решила сделать её своим новым домом.

— Я больше не твоя жена, — говорю я, пытаясь придать голосу твёрдость. — У тебя есть две новые. Мало?

— Проблема не в количестве, — хмыкает он. — А в том, что ты решила, будто я позволю отнять моё.

Я даже воздухом давлюсь от возмущения. В его тоне столько недовольства, словно из нас двоих виновата я. Посмела уехать и не стала проглатывать его измены.

А он тем временем продолжает подталкивает меня к планированию убийства:

— Я дал тебе неделю, чтобы найти пятьдесят золотых или вернуться. Или ты забыла?

— Я помню, — огрызаюсь я. — И у меня ещё есть время.

Драксен наклоняется ближе, так что я чувствую его дыхание на своём лице.

— Время, но не возможности, — говорит тихо, почти интимно. — Или ты думаешь, что сможешь так легко найти эти деньги? В этой глуши?

Внезапно всё становится ясно. Разговор, который я подслушала, его присутствие здесь, его уверенность в моём провале…

— Что ты… — выдыхаю я, отступая ещё на шаг. — Ты что-то сделал. Что-то, чтобы я не смогла…

Его улыбка становится шире, довольнее.

— Я просто защищаю свою жену, — говорит он с притворной заботой. — Подумай сама, Илория. Одинокая женщина, без средств, без защиты… Чем ты собиралась зарабатывать на жизнь? Продавать своё тело в местной таверне? Этого не будет.

Кровь отливает от моего лица. Эта мысль никогда даже мимо моей головы не проносилаь, но то, как он это говорит, заставляет меня чувствовать себя грязной и опозоренной.

— Я не… я никогда не…

— Конечно, нет, — соглашается он с фальшивой любезностью. — Потому что я позаботился об этом. Никто в этой деревне не посмеет к тебе прикоснуться. А акк же не примет тебя на работу. Ни в таверну, ни в пекарню, ни даже прачкой.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Холодная ярость поднимается во мне, смешиваясь с отчаянием.

— Ты не имеешь права, — говорю я, и мой голос дрожит от гнева. — Да я скорее умру от голода, чем вернусь к тебе!

— Я защищаю тебя, — отвечает он спокойно. — Я защищаю тебя. От себя самой, от отчаянных решений, которые ты могла бы принять.

— Единственный, от кого мне нужна защита — это ты! — почти кричу я, не заботясь о том, что нас могут услышать.

Впышка гнева его не впечатляет. Драксен смотрит на меня с тем же спокойным, оценивающим взглядом.

— Пятьдесят золотых — это большая сумма, — продолжает он. — Особенно для женщины без навыков, без связей, без поддержки. Ты никогда не заработаешь их честным путём, не за неделю. А нечестным… — он делает паузу, — я не позволю тебе выбрать нечестный путь. Не здесь, не под моим именем.

— Твоим именем? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

— Конечно, — улыбается он. — Ты всё ещё леди Скайрид, моя жена. Все в этой деревне теперь знают об этом. Знают, что ты принадлежишь мне.

«Принадлежишь». Это слово отдаётся во мне холодной дрожью. Он всегда так думал обо мне — не как о равной, не как о партнёре, а как о собственности, о красивой вещи, которую он приобрёл и не желает терять.

— Ты чудовище, — шепчу я, чувствуя, как горячие слёзы жгут глаза.

— Я реалист, — отвечает он, и в его голосе впервые проскальзывает нотка раздражения. — Мир — жестокое место, Илория, особенно для женщин вроде тебя. Наивных, импульсивных, эмоциональных. Без меня ты пропадёшь, и глубоко внутри ты это знаешь.

— Ты не даёшь мне шанса даже попытаться, — говорю я, и слёзы уже текут по щекам, несмотря на все мои усилия сдержать их. — Ты намеренно отрезаешь все пути, все возможности…

— Я даю тебе единственно возможный выход, — перебивает он. — Веозвращайся домой, Илория. Ко мне. Забудь эту глупую затею с независимостью, с собственной жизнью. Ты — моя жена. Твоё место рядом со мной.

Его голос звучит почти нежно, почти убедительно. И на мгновение я почти поддаюсь искушению. Вернуться в тот большой, богатый, безопасный дом. Не бороться каждый день за выживание. Не искать судорожно способ заработать пятьдесят золотых за неделю.

Но затем я вспоминаю, как мне пришлось прислуживать ему и его новым куклам и мысли проясняются. Золотая клетка — красивая, но всё же клетка. Постоянный контроль, постоянное давление, постоянное ощущение, что я недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно послушна.

— Нет, — говорю я, и сама удивляюсь твёрдости своего голоса. — Я не вернусь. Ни сейчас, ни через неделю.

Что-то тёмное мелькает в его глазах — быстро, почти незаметно, но я успеваю это уловить.

— Ты не оставляешь мне выбора, — говорит он, и его голос становится холоднее. — Если ты не можешь принимать разумные решения, я буду принимать их за тебя.

— Что это значит? — спрашиваю я, чувствуя, как страх снова сжимает горло.