Глава 19. Драксен

Солнце едва поднялось над горизонтом, а я уже на ногах. Сон был беспокойным, прерывистым, полным странных сновидений, от которых осталось лишь смутное ощущение тревоги. Встаю с жёсткой кровати, морщась. Проклятый матрас словно набит камнями, а не соломой, так что выспаться не получилось. Ещё одно напоминание о том, насколько я не на своём месте в этой забытой богами деревушке.

Подхожу к умывальнику, плескаю холодной водой на лицо. В маленьком треснувшем зеркале отражаюсь я, выразительные черты искажены гримасой недовольства, в глазах тлеют угли плохо сдерживаемой ярости. День только начался, а я уже чувствую, как гнев поднимается изнутри, требуя выхода.

Одеваюсь медленно, тщательно, несмотря на убогость обстановки. Тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой, белоснежная рубашка, брюки из тонкой шерсти, сапоги из мягкой кожи.

Пусть смотрят и видят разницу между мной и собой.

Выхожу на улицу. Утро свежее, прохладное, воздух пахнет влажной землёй и дымом от печей. Деревня постепенно просыпается — кто-то уже тащит воду из колодца, кто-то выгоняет скотину на пастбище, женщины выметают мусор с порогов. При виде меня все замирают, как кролики перед волком. Взгляды опускаются, разговоры стихают, люди отступают, освобождая дорогу.

Боятся меня. Правильно делают.

Я не дракон сейчас — внешне, по крайней мере. Вряд ли многие из них знают королевского лариана в лицо, но что-то в моей походке и взгляде выдаёт истинную природу. Они чувствуют это на инстинктивном уровне, как животные чувствуют приближение хищника. Это… удовлетворяет.

Желудок напоминает о себе голодным урчанием. Мне нужен завтрак — и не та дрянь, которую подают в местной таверне. Вчера я едва притронулся к ужину, настолько он был отвратителен. Сегодня я намерен найти место получше, если такое вообще существует в этой дыре.

Иду по главной улице, внимательно осматривая вывески. Большинство домов — простые крестьянские хижины, но попадаются и заведения посолиднее. Вот пекарня — из открытых дверей доносится аромат свежего хлеба. Мясная лавка, портняжная мастерская, сапожник… Ага, вот что-то похожее на приличную харчевню. «Серебряный кубок» — гласит вывеска с изображением, отдалённо напоминающим то, что написано.

Сомневаюсь, что здесь когда-либо видели настоящее серебро, но выбора у меня нет.

Толкаю дверь и вхожу внутрь. Помещение чистое, светлое, с несколькими столами, накрытыми белыми скатертями. За стойкой — полная женщина средних лет с добродушным лицом. Увидев меня, она сначала расплывается в приветливой улыбке, но затем улыбка застывает, становится натянутой, в глазах появляется настороженность.

Узнала меня. Или почувствовала, кто я такой.

— Доброе утро, господин, — произносит она, приседая в неловком подобии придворного реверанса. — Чем могу служить?

— Завтрак, — отвечаю коротко. — Лучшее, что у вас есть.

— Конечно-конечно, — она суетливо выходит из-за стойки. — Присаживайтесь, где вам будет угодно. Сейчас всё принесу.

Выбираю стол у окна, с видом на улицу. Сажусь, не снимая перчаток. Несмотря на относительную чистоту заведения, я не горю желанием прикасаться к местной мебели голыми руками. Кто знает, какая грязь скрывается под этими белыми скатертями.

Через окно вижу, как на улице собирается небольшая группа людей. Они стоят кружком, что-то оживлённо обсуждая. В центре — взъерошенный мужчина с красным от выпивки лицом, размахивающий руками. Он что-то рассказывает, а остальные то ли смеются, то ли выражают удивление — не могу разобрать издалека.

Хозяйка возвращается с подносом, на котором исходит паром большая тарелка с яичницей, беконом и жареным хлебом. Рядом — кувшин с молоком и чашка.

— Вот, господин, — говорит она, расставляя всё на столе. — Самое свежее, только что приготовлено.

Бросаю на еду оценивающий взгляд. Выглядит неплохо, пахнет аппетитно. Киваю, отпуская женщину. Она мнётся, словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Что ещё? — спрашиваю я, не скрывая раздражения.

— Н-ничего, господин, просто… — она нервно теребит край фартука. — Будьте осторожны, когда стемнеет. Говорят, в окрестностях видели… ну, вы знаете… тёмных.

Эта новость застаёт меня врасплох. Тёмные — опасные создания из-за границы, с которыми ведётся постоянная война. Но до этих мест им никак не добраться — граница слишком далеко.

— Кто видел? — спрашиваю я, внезапно заинтересовавшись.

— Торен, наш местный… ну, выпивоха, — она кивает в сторону окна, за которым как раз виден тот самый взъерошенный мужчина. — Говорит, вчера ночью возвращался домой и увидел тёмного прямо на дороге. Еле ноги унёс.

— Хм.

Можно было бы усмехнуться. Логика подсказывает, что этот Торен просто поймал белку, и ему пора завязывать. Но чутьё…

Что-то здесь не так. Почему эти «тёмные» появились именно сейчас? Не в столице, а на тут, в глуши?

Понимание приходит мгновенно, как вспышка молнии. Конечно же, это она. Кто ещё мог придумать такую хитрость? Распространить слухи о тёмных, чтобы… что? Запугать деревню? Отвлечь внимание от себя? Или…

— А что ещё рассказывает этот Торен? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал просто заинтересованно, а не подозрительно.

Хозяйка, обрадованная возможностью посплетничать, наклоняется ближе.

— Говорит, что его спасла та девушка, что поселилась в старом доме. Вроде как дала ему какой-то цветок, который отпугивает тёмных. Конечно, никто ему не верит, — она усмехается. — Торен видит всякое после пары кружек эля.

Во мне вспыхивает любопытство. Я и не знал, что моя жена такая хитрая и изворотливая женщина. Я перекрыл ей все обычные пути заработка, и что она делает? Придумывает несуществующую угрозу, чтобы продавать бесполезные цветы напуганным идиотам! Однозначно, я не зря на ней женился. Помнится даже из-за какого-то похожего случая. Успел забыть уже.

— Интересно, — говорю я, удерживая маску безразличия. — Благодарю за информацию.

Хозяйка, заметив перемену в моём настроении, поспешно кланяется и отступает, бормоча что-то о других посетителях. Которых здесь нет.

Я начинаю есть, но еда, только что казавшаяся аппетитной, теперь кажется безвкусной. Мысли полностью заняты Илорией и её новой выходкой.

Заканчиваю завтрак быстрее, чем планировал. Оставляю на столе монету, в несколько раз превышающую стоимость еды. Меньше просто не ношу с собой.

Выхожу на улицу и сворачиваю к дому Илории, чтобы лично увидеть, что она задумала. И, возможно, положить конец этому фарсу. По пути к окраине деревни обдумываю ситуацию. С одной стороны, меня восхищает её изобретательность. Мало кто смог бы придумать такой хитрый способ заработка в этих обстоятельствах. С другой стороны, её упрямство начинает меня раздражать.

Дом Илории виднеется впереди — старое здание с покосившейся крышей и облупившейся краской. Я надеялся, что адепты разнесут его или сожгут и я смогу возвести здесь что-нибудь нормальное, как сделал Кайндар. Вышло куда дешевле и удобнее, чем пытаться починить убогое жилище, недостойное моей жены.

И всё же она предпочла его моему поместью и всем богатствам, которые я мог ей предложить.

Ничего. Скоро она вернётся. Ей некуда деваться.

Подхожу ближе и замечаю необычное оживление возле дома. Несколько женщин стоят полукругом перед крыльцом, на котором… да, это Илория. Она что-то держит в руках и по очереди передаёт посетительницам, а те протягивают ей монеты.

Подхожу ещё ближе, оставаясь незамеченным. Теперь могу разглядеть подробности. В руках у Илории — маленькие полотняные мешочки, заполненные чем-то. Семена? Женщины берут их с благоговением, словно получают величайшую драгоценность, а не какие-то сорняки.

Умно, очень умно. Сначала напугать их «тёмными», потом продать защиту. Классический трюк шарлатанов. Пора вмешаться.

Направляюсь прямо к крыльцу. Реакция мгновенная — женщины замолкают на полуслове, их лица бледнеют. Илория поднимает взгляд, и я вижу в её глазах страх.

— Доброе утро, дорогая, — говорю я с сарказмом, подходя ближе. — Вижу, ты нашла новое занятие?

Илория выпрямляется, стараясь казаться спокойной, но я вижу, как дрожат её руки, как часто поднимается и опускается её грудь.

— Драксен, — произносит она, и её голос лишь слегка дрожит. — Что привело тебя сюда в такой ранний час?

Женщины переводят взгляды с меня на Илорию и обратно, явно чувствуя напряжение между нами. Одна из них, самая смелая, делает шаг вперёд.

— Господин, мы просто покупали семена у госпожи Илории. Ничего такого…

— Семена? — я поднимаю бровь, глядя на мешочки в руках Илории. — И что же вырастет из них?

— Цветы, — быстро отвечает Илория. — Цветы, которые…

— Которые защищают от тёмных, не так ли? — я заканчиваю за неё, и мой голос холоден как лёд. — Удивительно полезные. Особенно учитывая, что тёмных в этих местах нет и быть не может.

Я ожидаю, что женщины сейчас же бросятся прочь, поняв, что их обманули. Но вместо этого они сплачиваются вокруг Илории, словно защищая её от меня.

— Торен видел тёмного, — говорит одна из них, пожилая женщина с морщинистым лицом. — Прямо на дороге возле дома госпожи Илории.

— Он был пьян, — отвечаю с усмешкой. — Кто-нибудь из вас видел тёмного хоть раз, чтобы утверждать, что это точно был он?

— Да! — восклицает другая женщина. — Мой муж служил на границе и видел их собственными глазами!

Проклятье. Они действительно верят в это.

Я смотрю на Илорию и вижу в её глазах странное выражение — смесь страха и… триумфа? Она знает, что выиграла этот раунд. Женщины на её стороне, они верят ей, а не мне.

— Что ж, — говорю я, понижая голос до вкрадчивого шёпота, — возможно, мне стоит объяснить всем в деревне, что это обычные сорняки, которые не обладают никакими магическими свойствами. Что они не защитят никого ни от чего.

Лицо Илории бледнеет ещё сильнее. Вот теперь она действительно испугана. Она знает, что я могу разрушить её маленький бизнес одним словом, одним жестом.

— Они не сорняки! — она повышает голос, в отчаянии глядя на меня. — Это особые цветы, выведенные моей матерью! Они действительно защищают от тёмных!

Отчаянно пытается спасти свою ложь. Почти трогательно.

— Правда? — я не скрываю сарказма. — Тогда, возможно, мне стоит взять несколько таких семян и посадить их вокруг моего дома. Никогда не знаешь, когда тёмные решат посетить поместье.

Женщины переглядываются, чувствуя подвох в моих словах. Илория кусает губы, явно пытаясь придумать ответ.

И тут одна из женщин неожиданно вскрикивает, показывая куда-то мне за спину:

— Смотрите! Там, в лесу!

Я инстинктивно оборачиваюсь, готовый увидеть… что? Конечно же, ничего там нет, кроме деревьев и кустов. Но женщины уже отступают, прижимая к груди свои мешочки с семенами, их лица искажены страхом.

— Я видела его! — продолжает кричать женщина. — Тёмного! Он стоял между деревьями, смотрел на нас!

Я вглядываюсь в указанном направлении, но не вижу ничего необычного. Это очередной трюк? Часть представления, организованного Илорией? Или просто видят то, что хотят?

Но женщины уже в панике. Они бросаются врассыпную, громко причитая.

— Благодарю вас, госпожа Илория! — кричит одна, убегая. — Ваши семена спасут нас!

В считаные секунды двор пустеет, остаёмся только я и Илория. Она стоит на крыльце, по-прежнему сжимая в руках несколько мешочков с семенами.

— Что это было? — спрашиваю я, делая шаг к ней. — Ещё один твой трюк?

Она быстро качает головой.

— Нет, клянусь! Я не просила их… Я не знаю, что они видели!

Похоже, всё-таки игра воображения. Даже осуждать жену не стану. Её выходка хотя бы безобидна. Другой обчистил бы до нитки.

— И что происходит? — я усмехаюсь и наклоняю голову к плечу. — Не думала, что сюда могут прийти стражи, чтобы уничтожить «тёмных»? И будут ли эти идиотки также благодарить тебя, когда выяснится, что всё это ложь? Или сожгут на костре вместе с пустоцветами?

— Я не знаю! — она кричит, и в её голосе звучит паника. — Может быть, они действительно здесь! Может быть, ты должен пойти и проверить лес, вместо того чтобы стоять здесь и угрожать мне!

Проверить лес? Она что, считает меня идиотом?

— Илория, — говорю я, контролируя каждое слово, — это не сработает. Я не поверю в твоих воображаемых тёмных. И рано или поздно правда выйдет наружу. Последствия разгребать тебе.

Она смотрит на меня с вызовом, подбородок упрямо вздёрнут.

— Тогда иди и скажи всем, что я лгу! Посмотрим, кому они поверят — тебе или своим глазам. А теперь, если позволишь, у меня есть дела.

Она разворачивается и скрывается в доме, захлопнув дверь так, что я на миг задумался, не обвалится ли крыльцо, но, похоже, эта развалюха крепче, чем я думал.

Наглость! Может выбить дверь одним ударом, схватить её и увезти обратно в поместье?

Но это не решит проблему.

Я стою некоторое время, глядя на закрытую дверь, затем медленно разворачиваюсь и иду обратно в деревню. Мысли кипят в голове, гнев смешивается с чем-то похожим на восхищение. Она умна, моя жена. Умнее, чем я думал. Изобретательнее. Настойчивее.

Иду по главной улице, не замечая испуганных взглядов прохожих. В голове формируется новый план. Если я не могу разоблачить её трюк с тёмными прямо сейчас, нужно найти другой способ прижать её к стенке. Может быть, стоит поговорить с местным старостой? Или…

Мои мысли прерывает неожиданное зрелище. На площади перед таверной стоит роскошная карета, запряжённая четвёркой вороных лошадей. Слишком изысканная для этой деревни, слишком дорогая и… знакомая.

Нет. Только не это.

И словно в подтверждение моих худших опасений, дверца кареты открывается, и на свет появляются молодые женщины, одетые в неуместно пышные платья, напоминающие торты. Тёмные локоны уложены в замысловатые причёски, на лицах одинаковые надменные улыбки, выделенные красными помадами.

Я ошибся. Тёмные здесь всё же есть. В нелепых цветастых платьях.

Останавливаюсь, смотрю на них, и злость медленно сменяется усталостью. День только начался, а я уже чувствую себя так, словно сражался с целой армией.

Они замечают меня одновременно.

— Драксен! Любимый! — кричат хором, размахивая руками. — Вот ты где! Мы так волновались!

Проклятье. Только этого мне не хватало.