Глава 27

Лежу, не дышу, уставившись в потолок, теряющий очертания в сгущающихся сумерках. В комнате висит густая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих в камине углей. Наверное, нервы. Слишком много навалилось за день. Слишком много стресса. Я закрываю глаза, пытаясь вернуться к планам, к чему-то простому и осязаемому. Яблоки… рынок… логистика…

— … а вот логистика — это уже интереснее. Аренда телеги, охрана для груза, договоры с перевозчиками. Без этого никакой бизнес-план не сработает. Нужно подходить к вопросу цивилизованно, согласен.

Я вскакиваю так резко, что голова кружится, а в висках стучит. Нет. Не нервы. Это не нервы. Голос звучит прямо в черепе, ясно и отчётливо, с лёгкой, раздражающей ноткой снисхождения.

— Кто тут⁈ — шиплю я в темноту, пальцы судорожно сжимают холодный металл тяжёлого подсвечника. — Покажись!

Тишина. Она теперь звенящая, настороженная. Я медленно поворачиваюсь, вглядываюсь в каждый угол, цепенею от мысли, что из любой тени может проступить чья-то форма. Ничего.

— Холодно, — снова раздаётся голос в моей голове. Я взвизгиваю и отпрыгиваю к стене. Спиной чувствую шершавую, прохладную штукатурку. — Совсем холодно.

— Где ты⁈ — я почти кричу, прижимаюсь к ней сильнее, будто она может поглотить и спрятать.

— Теплее… — голос звучит уже с другой стороны, где стоит массивный стол. — Ой, даже горячо. Горячо-горячо!

Я делаю рывок к столу, размахиваю подсвечником, но бью только воздух, вспугивая лишь клубы пыли. Смех — тихий, ехидный — отдаётся эхом прямо у меня в голове.

— Обожглась. Ну, не совсем в ту сторону. Но старания похвальны.

Я замираю посреди комнаты, тяжело дышу, чувствую, как бешено колотится сердце где-то в горле. Это не галлюцинация. Это кто-то… или что-то… играет со мной. И играет по своим правилам.

— Я тебя найду, чёрт тебя дери! — шиплю я, мечусь по комнате с подсвечником наготове. — И когда найду, из тебя коврик сделаю! Понял⁈

— Угрозы-угрозы, — вздыхает голос, и теперь он доносится явно из угла за печкой, где лежит ворох старых дров. — Такая агрессивная. А я ведь с миром.

Я крадусь к печке, затаив дыхание, ступни босых ног бесшумно скользят по прохладному полу. Заглядываю за неё. В серебристой луже лунного света, прямо на голых, потрескавшихся от времени половицах, сидит… кролик.

Размером с крупную кошку, невероятно пушистый, дымчато-серого цвета, и каждая шерстинка будто впитала в себя лунный свет и теперь переливается серебром. Его огромные, умные глаза цвета старого, потускневшего золота смотрят прямо на меня, не моргая, и в их глубине таится знание, которому не место в зверином взгляде.

Я замираю, подсвечник всё ещё занесён для удара, но рука предательски дрожит.

— Ты… — выдавливаю я, и голос звучит хрипло. — Это… ты?

Кролик шевелит носом, обнюхивая воздух.

— Ну, наконец-то, — мысленный голос звучит явно от него, бархатистый и полный снисходительного спокойствия. — А то бегаешь тут, как угорелая. Мешаешь спать.

Я медленно опускаю подсвечник, не верю своим глазам. Говорящий кролик. Конечно. Почему бы и нет? В мире с драконами и магией — почему бы не быть говорящим кроликам? Логика этого мира всё чаще напоминает разбитое зеркало.

— Ты… настоящий? — осторожно спрашиваю я, делая робкий шаг ближе.

— Более настоящий, чем ты, иномирка, — парирует он, умывая лапкой мордочку с необычайно изящными движениями. — Хотя, должен признать, у тебя неплохо получается притворяться местной. Но только притворяться.

Ледяная струйка страха, острая как игла, пробегает по спине. Он знает.

— Как ты…?

— О, это долгая история. Скажем так, я чувствую… диссонанс. Твою душу, которая не вяжется с этим телом. Да и с этим миром в целом, — он встаёт на задние лапки, осматривает меня с головы до пят, и его взгляд кажется почти физическим прикосновением. — И знаешь что? Ты тут одна, скорее всего, долго не протянешь. Драконы, тёмные… тебя разорвут на тряпочки, а потом ещё и поссорятся, кому какая досталась. Ох, не повезло же тебе с телом.

Его слова звучат ужасно правдиво.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я, опускаясь на корточки перед ним.

Кролик наклоняет голову набок, и в его золотых глазах вспыхивает хитрая искорка.

— А я предлагаю помощь. Наставничество, так сказать. За определённую плату, разумеется. Я знаю этот мир. Знаю его правила, лазейки и… вкусные травинки. А ты, судя по твоим бизнес-планам, умеешь договариваться и организовывать. Вместе мы идеальная команда. Я помогаю тебе выжить и даже преуспеть, а ты… обеспечиваешь мне комфортную старость. Договорились?

Он протягивает крошечную лапку, будто для рукопожатия. Я смотрю на него, на эту абсурдную, пушистую надежду в ночи. Я не бизнесмен ни разу. Только умею находить ошибки в процессах. Но выбора, как всегда, нет.

Медленно протягиваю палец и касаюсь его мягкой подушечки.

— Договорились. Скажи, а правда ли, что я… истинная дракона? — спрашиваю я тихо, всё ещё не веря, что обсуждаю это с кроликом. — И что это вообще значит?

Зверёк садится поудобнее.

— Правда. Иначе ты бы меня сейчас не слышала. Мысленная связь — для избранных. А избранные в этом мире — это истинные пары драконов. — Он шевелит ушами. — Значит это, что твоя жизнь теперь намертво связана с его. Пока его сердце бьётся, а магия течёт в его жилах, ты будешь молода, здорова, красива. Старость? Забудь. Болезни? Вряд ли. Ты будешь цвести, пока жив он. Ну и я вместе с тобой.

Я молча перевариваю это. Вечная молодость? Звучит как сказка. Особенно когда тебе сообщает о ней говорящий кролик. Но в каждой сказке есть подвох.

— А если его порок… похоть? — выдавливаю я. — Что это меняет?

Кролик фыркает.

— А это меняет твою… э-э-э… постельную жизнь. Она будет очень, очень разнообразной. Им нужны новые впечатления, грани наслаждения. С тобой, как с истинной, он сможет раскрыться полностью. Без риска сгореть от собственного порока, как это бывает с временными партнёршами, — кролик делает паузу, будто собираясь с мыслями. — Но будь готова. Иногда в вашей постели… можно будет находить лишних.

— То есть он не прекратит мне изменять?

— Увы. А что, понравился? — хитро щурится кролик.

— Ещё чего! — взвизгиваю я, и мои щёки вспыхивают огнём.