Глава 44 · Тарос

Мне давно пора в отпуск.

Сейчас лежал бы на солнечном берегу с кувшином прохладного вина под рукой. Мир, где нет кризисов, королей, отравленных чёрной дрянью, и жён, которые смотрят на тебя с таким смешанным выражением, будто ты и спаситель, и чума в одном флаконе.

Но вместо этого я иду по вонючему переулку на окраине города, где даже стены, кажется, пропитаны отчаянием.

Мои маленькие птички, надо сказать, чрезвычайно эффективные за свои деньги — нащебетали, что здесь, в районе старых складов, прячутся те, кто считает себя последователями чего-то великого. И, что куда интереснее, здесь же крутится тот самый Арвен. Брат несостоявшегося жениха, у которого я увёл Элиану и тот позволяет себе прикасаться к моей Саше.

Раздражение пульсирует под вторым слоем мыслей. Не ревность. Это что-то иное. Чувство собственности? Возможно. Как если бы кто-то тронул любимый, отточенный годами инструмент, оставив на нём жирные отпечатки пальцев.

Я останавливаюсь перед ничем не примечательной дверью, вросшей в облупившуюся стену. За ней — тишина. Слишком настороженная и ждущая.

Обожаю такие моменты.

Я не стучу. Просто прикладываю ладонь к замку. Тихий щелчок, лёгкий треск — и магия, гибкая и проникающая, делает своё дело. Не ломает. Уговаривает. Замок сдаётся с едва слышным щелчком.

Толкаю дверь.

Внутри — полуподвал, низкие сводчатые потолки, тусклый свет пары коптилок. Воздух спёртый, пахнет потом, пылью и металлом. И людьми.

Их восемь человек. Замирают, как пойманные с поличным дети, и смотрят на меня. В руках у некоторых — заточки, дубинки. У типа в углу имеется арбалет. Мило.

А в центре комнаты, за грубо сколоченным столом, заваленным бумагами и какими-то кристаллами, сидит Арвен.

Он не выглядит удивлённым. Скорее… устало-ожидающим. Взгляд встречается с моими, и в нём нет страха, но есть презрение.

— Лорд Тарос, — произносит он без интонации. — Я думал, ты появишься позже.

— Спешу, — отвечаю я, делая шаг вперёд. Комната кажется меньше с моим появлением. — У меня напряжённый график. Королевство на пороге краха, жена сажает яблони, а тут ещё вы со своими… собраниями. Неудобно как-то.

Один из головорезов, тот, что покрепче, с бычьей шеей, неуверенно делает шаг ко мне, зажимая в кулаке нож.

— Эй, ты как…

Я даже не смотрю в его сторону. Вскидываю руку. Быстрый, отточенный удар ребром ладони в горло. Здоровяк хрипит и оседает на пол, сипло хватая воздух.

Это снимает остальные вопросы. В комнате воцаряется гробовая тишина, нарушаемая только прерывистыми хрипами смельчака.

— Так-то лучше, — говорю я, подходя к столу. — Давай-ка поболтаем. Наедине.

Он медленно поднимается. Его движения спокойны, почти изящны.

— И ты просто их отпустишь?

— Что мне до них? Скоро здесь будут монстры, которые сожрут всё живое, так что они всё равно покойники. Вашими, кстати говоря, стараниями.

Отмечаю, что эта новость если не удивляет, то хотя бы шокирует большую часть из них. То ли Арвен не сознавался в истинных целях их диверсии, то ли недоговорил, а они неверно поняли его объяснения. Тем не менее все лишние быстро покидают подвал и даже утаскивают своего задыхающегося товарища. Дверь закрывается. Мы остаёмся одни.

— Ты проявляешь нездоровый интерес к моей жене, — начинаю я, добывая себе стул и садясь напротив Арвена, закинув ноги на край стола. — Это раздражает. Я понимаю, она теперь не та наивная глупышка, отрастила коготки, но то моя заслуга, а значит, мне этими яблочками и лакомиться. И я не из тех, кто делится.

Арвен смотрит на меня с тем же холодным презрением.

— Твоя жена, — говорит он, отчеканивая каждое слово, — это ключ. К чему-то большему, чем мелкие игры в постели и при дворе. Ты и другие ларианы ничего не понимаете. Ни в себе, ни в своём драгоценном короле.

Вот как. Прямо в точку. Интересно.

— Просвети меня. У меня плохое настроение, мало времени, и я не в том положении, чтобы терять лишние секунды. Так что говори по делу.

Когда этот смертник отвечает, он поразительно спокоен.

— Знаешь ли ты, Тарос… что твой король… дракон?

Молчу.

— Очень сильный дракон. Сильнее вас всех, вместе взятых. И много лет назад… он захотел создать идеальный мир. Без пороков. Без страданий. Утопию.

Во рту появляется горький привкус.

— У него были последователи, — голос Арвена звучит почти мечтательно. — Но ничего не получалось. Грехи, пороки… они в людях. И тогда ваш король совершил немыслимое. Он отделил от собственной души тьму. Лишился своего дракона. Но зато избавился и от пороков. Стал чистым. Безупречным. Сияющим.

— Ложь, — вырывается у меня. — Бредни сумасшедшего.

— Видел ли ты, Тарос, — Арвен вдруг смеётся, — когда-нибудь полёт короля? Хотя бы намёк на его истинную форму? В Штормларе нет существ сильнее драконов. А Лианор… кто он?

Ответить нечего. Проклятье, если так подумать, то да. Лианор всегда был чем-то выше. Мы знали, что он старше нас и что он… свой. Как мы, но лучше. Чем старше дракон, тем он сильнее, но сколько же тогда лет Лианору, если он смог провернуть что-то такое? Разделить свою душу и отринуть часть неё? Лишиться дракона? Мы учим детей, что у драконов больше сил, но и с порочными откатами им справиться сложнее, а теперь выходит, что магам легче переносить откаты просто потому, что у них нет крыльев?

Бред.

— Он очистил от тьмы своих последователей, — продолжает Арвен, и в его голосе прорывается торжество. — И создал эту… резервацию. Ваш милый Штормлар. Но мир живёт в равновесии. Вырванная тьма не может просто исчезнуть. Она копилась. Рвалась обратно. И… находила лазейки.

Ледяная полоса пробирается по спине. Я почти чувствую, куда он клонит.

— В частности, — продолжает Арвен, — в лице попаданок. Не слишком чистых душ из иного мира. Которые занимают тела таких же… грешниц. Разбитых. Не нашедших покоя здесь. Разве не забавно, что они всегда оказываются рядом с ларианами? За редким исключением. Грязь тянется к грязи, даже очищенной. Тьма ищет тьму.

Всё встаёт на свои места с ужасающей, безобразной ясностью.

Я уже давно догадывался, что они часть этого проклятого баланса. Часть той тьмы, которую Лианор вырвал и запечатал.

Шок оглушает, как удар в висок. Я не могу это признать. Не хочу. Но правда, эта отвратительная, неудобная правда, впивается в мозг когтями.

Лицо Арвена бледное, но глаза горят фанатичной убеждённостью.

— Мы служим одному существу, Тарос. Только ты светлой стороне, а я — его тёмной ипостаси.

Чокнутый придурок.

— Значит так. Время сказок вышло. Сейчас ты пойдёшь со мной и поможешь королю очнуться, — говорю я. — Ты это заварил, тебе и исправлять, иначе я покажу тебе кое-что похуже тьмы.

— А зачем? — перебивает он, и на его губах появляется странная, почти жалостливая улыбка. — Чтобы Лианор снова стал нашим тюремщиком? Чтобы загнал нас в клетку из света и иллюзий? Нет, Тарос. Наша цель — не разбудить его, а разорвать резервацию. Впустить тьму. Вернуть мир в равновесие.

Прежде чем я успеваю среагировать, он резким движением выхватывает из-за пояса короткий, острый стилет. Я жду удара, готовясь парировать, но он делает нечто иное.

Проводит лезвием по своей ладони. Глубоко. Тёмная, почти чёрная кровь хлещет наружу.

— Он зовёт тебя, лариан, — шепчет Арвен, и его глаза становятся пустыми, как у озёрной глади перед бурей. — Всегда звал. Ты просто не слышал.

Безумец взмахивает рукой, обливая меня кровью.

Я уклоняюсь, но несколько капель всё же попадает на лицо, на руки и впиваются в кожу, словно иглы.

Не успеваю решить, что делать, как внутри меня что-то взрывается.

Вся та тьма, что копилась годами, десятилетиями. Весь тот «откат», который я никогда по-настоящему не сбрасывал, а только отгонял в тёмный угол души. Все пустые страсти, чужие желания, собственный неутолённый голод. Всё это, встретившись с концентрированной, направленной тьмой извне, восстаёт.

Мир вокруг теряет чёткость. Звуки становятся глухими, краски — грязно-серыми. Я чувствую, как моя собственная магия, всегда послушный, хоть и опасный инструмент, выворачивается наизнанку. Она не хочет подчиняться. Она хочет потреблять. Поглотить всё. Начиная с меня самого.

Я сопротивляюсь, но это всё равно, что пытаться удержать водопад руками. Сквозь пальцы, разум, саму душу просачивается чёрная, густая пустота.

Вижу лицо Арвена. Он стоит, прижимая окровавленную руку к груди, и смотрит на меня без ненависти. С ожиданием.

— Приветствуй своего истинного господина, лариан, — доносится его голос, будто из-под толстого слоя воды. — Ты был его частью с самого начала. Теперь просто… вернёшься домой.

Тьма накрывает с головой. Последнее, что я чувствую — желание не сдаваться.

Увидеть её снова. Услышать смех. Посмотреть, как она красит эти треклятые яблони.

Потом — ничего.