ГЛАВА 14. Ложные чаши

Ариану не вывели из башни.

Ее вынесли из нее взглядом.

Стражники стояли вокруг, сжимая мечи так, будто боялись не женщины на коленях рядом с телом Селесты, а того, что сами уже видели слишком много. Черные Чаши над башней продолжали звонить — неровно, зло, с надрывом, словно кто-то заставлял их обвинять, а они сопротивлялись собственному звуку. Внизу дворец просыпался от этого звона. В коридорах бежали люди. За стенами поднимался город. К утру весь Равенгард будет знать: ненужная жена короля-тирана убила придворную вдову в северной комнате, среди королевских чаш, с письмами Ниары в руках.

Почти красивая ложь.

Слишком красивая.

Ариана сидела на пятках у тела Селесты и смотрела на кровь, растекающуюся по камню. Письма Ниары она успела отодвинуть в сторону, но несколько листов все равно окрасились по краю. На ладонях у нее была кровь. На рукавах — сажа старого театра. На лице, наверное, усталость, злость и то страшное спокойствие, которое приходит, когда человеку уже поздно бояться первой беды.

Эннар Тальвис стоял у двери.

Он не двигался.

В его глазах была такая ярость, что советник Марвес предпочитал смотреть не на него, а на стражников.

— Взять ее, — повторил Марвес. — Вы слышали приказ совета.

— Я слышал обвинение, — сказал Эннар.

— Для задержания достаточно.

— Для ошибки тоже.

Марвес побагровел.

— Лорд Тальвис, вы забываете, кому служите.

— Нет. Поэтому еще не перерезал горло первому попавшемуся лжецу в этой комнате.

Тишина стала опасной.

Один из хранителей брачных печатей сделал шаг назад. Тот, у которого в руке был тонкий клинок, попытался спрятать его в рукав, но Мирта увидела.

Она не бросилась. Не закричала. Просто сказала:

— У него нож.

Все повернулись.

Хранитель замер.

Клинок был узкий, почти как писчая игла, но длиннее. На кончике темнела кровь.

Марвес резко произнес:

— Он пытался защитить свидетельницу!

— От кого? — спросила Ариана.

Это были первые ее слова после падения Селесты.

Голос прозвучал тихо, но башня взяла его и отдала обратно тонким эхом.

От кого?

От кого?

От кого?

Черные Чаши дрогнули.

Марвес побледнел, но быстро собрал лицо.

— От вас. Вы бросились к ней с письмами, она попыталась отнять…

— Она была связана.

— Она могла…

— Связанная женщина пыталась отнять у меня письма, а хранитель брачных печатей так испугался, что ударил ее в грудь?

Мирта сухо добавила:

— Замечательная версия. Для детей до трех лет и мертвых советников.

Марвес повернулся к стражникам:

— Задержать и ее.

Эннар поднял руку.

Стражники не двинулись.

Вот тогда Ариана поняла: не все потеряно. Приказ совета еще не стал приказом короля, а стража Эннара знала разницу. Пока знала.

Лиорен стоял у окна, и в его лице было то, чего Ариана не ожидала увидеть.

Не торжество.

Не расчет.

Шок.

Селеста умерла не по его плану.

И это делало происходящее еще опаснее. Ловушка была не только его. Кто-то воспользовался его ловушкой, чтобы ударить сразу по всем: по Селесте, по Ариане, по Каэлу, по самому Лиорену.

Ариана медленно поднялась.

Кровь стекала по ее пальцам.

— Никто не выходит из комнаты.

Марвес усмехнулся.

— Вы не в положении приказывать.

— Я в положении обвиняемой, которой вы только что сами подарили суд. Если я убийца, меня надо судить открыто. Если я не убийца, человек с окровавленным клинком должен объяснить, почему Селеста Варн умерла у него на глазах. А если Черные Чаши звучат ложно, то здесь, в этой комнате, совершено не убийство только. Здесь совершена подделка королевской клятвы.

Слово «подделка» ударило по башне сильнее, чем крик.

Одна из чаш дрогнула на цепи.

Звон стал ниже.

Селеста лежала у ног Арианы, и в мертвой руке был зажат осколок костяной пластинки со словом «Ложно». Ариана не раскрыла кулак Селесты. Пока это доказательство жило только там. Если его увидят слишком рано, заберут, объявят подменой, сломают, сотрут. Нет. Сначала надо заставить их говорить.

Она посмотрела на хранителя с клинком.

— Ваше имя.

— Хранитель не обязан отвечать обвиняемой.

— Значит, боится.

— Я не боюсь.

— Тогда имя.

Он молчал.

Эннар сказал:

— Имя.

Хранитель дернулся.

— Равн Эльс.

Ариана кивнула.

— Равн Эльс. Вы стояли рядом с Селестой, когда она упала?

— Я стоял у чаш.

— Неправда. На полу кровь только рядом с вами и со мной. Если бы вы стояли у чаш, след шел бы оттуда.

— Вы могли…

— Я могла многое. Но у меня нет клинка, которым можно ударить между ребер так тонко, чтобы кровь проступила не сразу.

Марвес сказал:

— Достаточно. Это должен разбирать совет.

— Совет уже стоит здесь и заранее знает ответ.

Лиорен вдруг тихо произнес:

— Она права.

Все повернулись к нему.

Марвес посмотрел на него с ненавистью.

— Лорд Сайр, я напомню, что вы сами…

— Я сам привел Селесту сюда, да. Чтобы она назвала второе имя и помогла начать суд имен. Я не собирался ее убивать.

— Как удобно.

— Очень, — сказал Лиорен. — Поэтому это и правда.

Ариана смотрела на него и не позволяла себе расслабиться. Лиорен мог сейчас спасать себя, не ее. Но даже это было полезно.

— Кто знал, что вы приведете ее в башню? — спросила она.

— Марвес. Двое хранителей. Старший хранитель. И те, кому они доверяют достаточно, чтобы предать позже.

Марвес сорвался:

— Вы забываете, что стоите здесь без полномочий!

Лиорен улыбнулся с усталой злостью.

— Нет, Марвес. Это вы забыли, что убивать свидетельницу надо после того, как она произнесет имя, а не до. У вас всегда были слабые нервы.

Марвес побелел.

Вот оно.

Не признание.

Но трещина.

Ариана сделала шаг к чашам. Голоса внутри башни сразу поднялись, но перстень Ниары на пальце стал теплым, удерживая ее в себе.

— Я требую открытого суда, — сказала она. — Не тайного решения совета. Не брачного заключения хранителей. Открытого суда по праву северной комнаты. Здесь убита свидетельница, и ее смерть пытаются приписать мне через ложный звон Черных Чаш.

Марвес рассмеялся.

— Вы требуете суда у Короны, которую сами оскорбили?

— Нет. У живых. Мертвые здесь слишком долго подсказывали приговоры.

И тогда Черные Чаши замолчали.

Разом.

Тишина упала так резко, что у кого-то из стражников вырвался испуганный вдох.

В этой тишине из нижнего прохода донеслись быстрые шаги.

Эннар повернулся первым.

В дверях появился Каэл.

Он был без короны.

В серой рубахе, под темным плащом, с белым лицом и свежей кровью, проступившей на повязке под ребрами. За ним стоял Харен, который, оказывается, успел добраться до дома архивистов и вернуть короля, или не сумел остановить его — что было вероятнее.

Сайны рядом не было.

Жаль.

Она бы ударила его первой.

Каэл вошел в северную комнату медленно. Не потому, что хотел величия. Потому что каждый шаг давался болью. Но он все равно шел так, что даже раненый заставлял пространство уступать.

Ариана почувствовала злость прежде облегчения.

— Вы должны были лежать.

— Я плохо исполняю приказы.

— Это мы уже знали.

Он посмотрел на ее окровавленные руки.

На тело Селесты.

На клинок Равна Эльса.

На Марвеса.

На Лиорена.

И только потом снова на Ариану.

— Вы ранены?

— Нет.

— Хорошо.

Одно слово.

И столько в нем было удержанного, что Ариана предпочла смотреть на чаши.

Марвес первым пришел в себя.

— Ваше величество, ваша супруга задержана по обвинению в убийстве Селесты Варн и…

— Я слышал.

— Совет требует немедленно изолировать ее до проверки влияния пепла и…

— Совет может требовать, когда научится отличать убийцу от женщины, стоящей рядом с телом.

Марвес пошатнулся от ярости.

— Вы защищаете ее, потому что она ваша жена.

Каэл посмотрел на него так холодно, что даже Лиорен перестал улыбаться.

— Вчера я публично объявил двору, что она мне не нужна при троне. Вы все поверили достаточно охотно. Не меняйте удобную версию только потому, что теперь она мешает вам обвинять.

Ариана почувствовала, как эти слова больно прошли по старой ране.

Но теперь в них была другая цель.

Он использовал собственную жестокость как щит для ее права на суд.

— Открытый суд, — сказал Каэл. — Сегодня. В большом зале Черных Чаш. Обвинение против Арианы Соль Велорн будет рассмотрено при дворе, совете, хранителях и свидетелях нижнего города.

Марвес резко ответил:

— Свидетели нижнего города не имеют права…

— Теперь имеют.

— Это нарушение…

Каэл шагнул к нему.

Совсем близко.

— Сегодня утром сорок три имени вернули в список живых. К вечеру их станет больше. Если совет не успел привыкнуть, это его возрастная проблема.

Одрин бы оценил.

Ариана почти услышала его шепот: «Король учится грубить в пользу людей. Исторический момент».

Но Одрина здесь не было.

И хорошо.

— Ваше величество, — сказал Лиорен тихо, — вы понимаете, что открытый суд раскроет тайну Короны?

Каэл не повернулся к нему.

— Пора.

Одно слово.

И снова тишина.

Пора.

Не «я готов».

Не «я хочу».

Не «я контролирую».

Просто — пора.

Ариана посмотрела на него и впервые ясно поняла: он пришел сюда не только за ней. Он пришел подписать начало конца той власти, которая делала его королем.

И, возможно, чудовищем.

Марвес понял это тоже.

— Тогда вы предаете династию.

Каэл ответил:

— Если династия держится на убийстве женщин и продаже имен, ей стоило бояться не предательства, а бухгалтерии.

Мирта тихо сказала:

— Неплохо.

Ситуация была слишком страшной, чтобы Ариана улыбнулась. Но угол ее губ дрогнул.

Марвес заметил.

И возненавидел ее еще сильнее.

Суд назначили через два часа.

Не потому, что всем дали время подготовиться. Потому что Каэл не дал времени уничтожить доказательства.

Тело Селесты перенесли не в мертвецкую башню, а в малую часовню рядом с залом Черных Чаш, под охраной Эннара. Ариана сама раскрыла ее ладонь и достала осколок костяной пластинки со словом «Ложно». Делала это при трех свидетелях: Эннаре, Мирте и Каэле. Лиорен стоял рядом и молчал. Марвеса удалили под охраной, но не арестовали — пока. Равна Эльса, хранителя с клинком, связали. Он молчал так усердно, что молчание уже выглядело признанием.

Ариану не заперли.

Но и не оставили одну.

Ее отвели в малую комнату за большим залом, где когда-то ждали вызова истцы. Там был стол, два кресла, миска с водой и зеркало с потемневшим краем. Мирта сразу заперла дверь изнутри, хотя снаружи стояли люди Эннара.

— Руки, — сказала она.

Ариана посмотрела на ладони.

Кровь Селесты уже подсохла в линиях кожи.

— Я не успела ее спасти.

— Она это знала.

— Не надо.

— Хорошо.

Мирта смочила ткань и начала смывать кровь. Не ласково, но осторожно. Это было почти хуже ласки.

— Она дала мне письма, — сказала Ариана. — Вывела Лию. Осталась, чтобы задержать Лиорена. А теперь ее смерть используют против меня.

— Значит, не позволим.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет. Я говорю так, будто другого дела у нас нет.

Ариана закрыла глаза.

Перед ней снова возникло лицо Селесты. «Не дай им назвать это твоей рукой». Последняя просьба. Последний приказ. Последнее свидетельство.

— Где Каэл?

— Снаружи. С ним Сайна.

— Сайна здесь?

— Ярна привела. Кажется, она обещала прибить короля к кровати после суда.

— Хорошо.

— Тебя это радует слишком лично.

Ариана открыла глаза.

— Мирта.

— Я молчу.

— Нет, ты явно не молчишь.

— Тогда скажу: будь осторожна. Он сегодня сделает то, что не делал никогда. Выйдет против Короны открыто. Мужчины после таких решений становятся опасно благородными и очень глупыми.

— Я не отвечаю за его глупость.

— Уже отвечаешь. Просто тебе это не нравится.

Ариана хотела возразить.

Не смогла сразу.

Мирта закончила смывать кровь и положила перед ней письма Ниары, список детей линий крови, осколок с «Ложно» и перстень.

— Твое оружие.

— Против совета, хранителей и ложных Чаш?

— У каждого свое. У них жезлы, печати и убийцы. У тебя документы, пепел и отвратительная привычка не падать, когда положено.

— Звучит почти обнадеживающе.

— Я старалась не переборщить.

В дверь постучали.

Не Эннар.

Каэл.

Ариана поняла по паузе между ударами.

Мирта вопросительно посмотрела на нее.

— Впусти.

Каэл вошел без плаща. Сайна, видимо, все же добралась до него: повязка под ребрами была свежей, поверх рубахи накинут темный камзол, застегнутый не полностью. Лицо оставалось бледным, но глаза ясные.

— Вы выглядите ужасно, — сказала Ариана.

— Мне уже сообщили.

— Сайна?

— Несколько раз.

— Умная женщина.

Он посмотрел на стол.

На доказательства.

— Я буду судить открыто.

— Вы не можете.

— Могу.

— Нет. Если вы будете судьей, Марвес скажет, что вы защищаете жену. Лиорен скажет, что вы прячете тайну Короны. Хранители скажут, что на вас влияет брачная печать.

— Тогда кто?

Ариана взяла осколок костяной пластинки.

— Я.

Каэл замер.

Мирта тихо выдохнула, но не вмешалась.

— Вы обвиняемая.

— Именно. Если они хотят суд над ненужной женой, пусть ненужная жена задаст вопросы. Вы откроете суд и разрешите мне защищаться самой по праву дома Велорнов. Не как супруге. Как архивной свидетельнице.

— Они будут пытаться сорвать каждую фразу.

— Пусть. Я умею читать между криками.

— Ариана.

В ее имени было предупреждение, но уже без прежнего приказа.

Она подняла глаза.

— Не закрывайте мне рот перед судом, который сам же открыли.

Он молчал.

Долго.

Потом кивнул.

— Хорошо.

— Просто так?

— Нет. Мне страшно.

Она не ожидала.

И он знал.

— Страшно, что вас убьют в зале, где я должен был быть единственным, кто имеет право на приговор. Страшно, что Корона попробует говорить через меня. Страшно, что вы окажетесь сильнее всех нас и это сделает вас целью, которую я не смогу защитить.

— Вы снова о защите.

— Да. Но сейчас я говорю это вслух, чтобы вы могли отказать.

Вот оно.

Маленькое, трудное, почти невозможное изменение.

Не клетка.

Предложение, которое можно отвергнуть.

Ариана медленно выдохнула.

— Я отказываю. Не защищайте меня вместо меня. Стойте рядом с правдой, даже если она ударит по вам.

— Это будет труднее.

— Я знаю.

— Тогда я согласен.

Мирта, видимо, решила, что в комнате становится слишком много опасного тепла, и сухо сказала:

— Великолепно. Договорились не умирать от благородства до начала суда. Теперь можно обсудить, кто убил Селесту.

Ариана благодарно посмотрела на нее.

Суд Черных Чаш собрался быстро.

Большой зал снова наполнился придворными, советниками, хранителями, стражей, слугами у стен и теми, кого раньше никогда не пустили бы дальше нижних приемных: Ярна, Майра с повязкой, Клин, двое людей без имен, Терен Лой под охраной, Веш, которого принесли на носилках и поставили у боковой стены, потому что он «может говорить, пока не умер». Лию не привели. Правильно. Детям хватит чужих судов.

Когда Ариана вошла, зал зашептался.

Теперь ее видели не в серебряном платье и не в темной куртке нижнего города. Мирта нашла для нее простое черное платье без гербов, без знака Равениров, без украшений, кроме перстня Ниары. На рукавах еще остались следы крови, которые не отстирались до конца. Ариана не стала их прятать.

Пусть видят.

Селесту убили не в чистой истории.

Каэл сидел не на троне, а на судейском месте ниже. Трон за его спиной оставался пустым.

Это заметили все.

И поняли не все.

Марвес стоял среди советников с лицом оскорбленной добродетели. Лиорен — отдельно, под охраной, но без цепей. Равн Эльс, хранитель с клинком, стоял в белом круге обвиняемых, хотя пока обвиняемой называли Ариану.

Каэл поднялся.

Зал замолчал.

— Сегодня в северной комнате башни Немых Чаш убита Селеста Варн, урожденная Селия Роун, свидетельница по делу брачных печатей Равениров. Моя супруга Ариана Соль Велорн обвинена советом в убийстве и подделке голоса Черных Чаш. По праву дома Велорнов и по моему разрешению она будет защищать себя сама.

Марвес поднялся сразу.

— Совет протестует.

Каэл посмотрел на него.

— Совет ожидаемо начинает плохо.

В зале кто-то не удержался от короткого смешка и сразу замолчал.

Ариана вышла вперед.

— Я начну не с себя.

— Разумеется, — ядовито сказал Марвес. — Обвиняемые редко любят начинать с убийства.

— Я начну с имени убитой. Ее звали Селия Роун. Это имя у нее отняли в Вархаиме. Вернули другое — Селеста Варн, удобное для двора. Но умерла она не слухом о будущей жене короля, не придворной вдовой и не чьей-то тайной любовницей. Она умерла свидетельницей, которая успела сказать: «Не дай им назвать это твоей рукой».

Зал затих иначе.

Ариана положила на стол осколок костяной пластинки.

— Это было в ее ладони после смерти. На нем одно слово: «Ложно».

Марвес резко сказал:

— Подброшено.

— Возможно. Поэтому я спрошу не у осколка. У звонящих Чаш.

Хранители напряглись.

Каэл тоже.

Ариана подняла взгляд к черным чашам над залом.

— Если звон был истинным, он должен совпадать с клятвенным следом убийства. Если ложным — кто-то заставил Чаши назвать виновной не ту руку.

Старший хранитель, с перевязанной головой после удара Мирты, произнес:

— Только хранители умеют читать след Чаш.

— Замечательно, — сказала Ариана. — Тогда вы сейчас покажете нам, как именно ошиблись.

В зале прошел шепот.

Ариана достала письмо Ниары и прочла строку о том, что башня слышит не только сказанное, но и удержанное. Потом повернулась к Равну Эльсу.

— Ваше имя и должность уже названы. Теперь вопрос: вы ударили Селесту Варн?

— Нет.

Чаши молчали.

— Вы держали клинок, которым ее ударили?

— Я поднял его после…

Одна чаша тихо звякнула.

Равн замолчал.

Ариана не дала залу заговорить.

— После чего?

— После того как она упала.

— Неправда. На рукояти ваша кровь и ее кровь. Ваша — потому что клинок тонкий и без гарды, при ударе рука соскользнула. Покажите ладонь.

Равн спрятал руку.

Эннар подошел и силой разжал пальцы.

На ладони хранителя был свежий порез.

Зал зашумел.

Марвес крикнул:

— Это могло случиться при задержании!

— Могло, — сказала Ариана. — Поэтому продолжим. Равн Эльс, кто приказал вам ударить Селесту?

— Никто.

Две чаши звякнули.

Не громко.

Но достаточно.

Ариана почувствовала, как по залу пошла новая волна. Ложь уже не пряталась полностью. Чаши не говорили правду — но давали трещину в лжи.

— Вам приказал советник Марвес?

Марвес дернулся.

Равн Эльс молчал.

Чаши тоже.

Ариана поняла.

— Не он.

Марвес выдохнул раньше, чем должен был.

— Видите?

— Вижу. Не вы отдавали приказ. Вы только знали, что он будет.

На этот раз одна чаша ударила резко.

Марвес побледнел.

Каэл сидел неподвижно, но Ариана видела: его пальцы на подлокотнике сжаты так, что побелели костяшки.

Она повернулась к Лиорену.

— Вы приказали убить Селесту?

— Нет.

Чаши молчали.

Ариана верила.

Это было неприятно, но полезно.

— Вы знали, что ее убьют?

— Нет.

Одна чаша дрогнула, но не зазвенела.

Не ложь.

Не вся правда.

— Вы предполагали, что кто-то попытается?

Лиорен посмотрел на нее.

— Да.

Чаши молчали.

— И все равно привели ее в башню.

— Да.

— Потому что вам нужен был ее голос.

— Да.

— Даже если это поставит ее под удар.

Он выдержал паузу.

— Да.

В зале кто-то прошептал проклятие.

Ариана не стала добивать его. Не сейчас.

Она повернулась к хранителям.

— Равн Эльс не получил приказ от Марвеса. Не от Лиорена. Значит, приказ шел через тех, кому он обязан больше, чем совету.

Старший хранитель сказал:

— Осторожнее, Велорн.

— Я была осторожной целый год. Посмотрите, как мало это помогло.

Мирта у стены едва заметно одобрительно кивнула.

Ариана подошла к столу с письмами Ниары и взяла обрывок, где говорилось о горловой нити Эйриды.

— Селеста должна была назвать второе имя, чтобы освободить голос Эйриды. Но в шкатулке Лиорена уже лежали нить и костяная пластинка с именем. Кто принес их?

Лиорен сказал:

— Хранитель Равн Эльс.

Все взгляды перешли на Равна.

Он молчал.

Ариана спросила:

— Откуда у вас горловая нить первой королевы?

— Из архива печатей.

— Кто имеет право выносить ее?

— Старший хранитель.

Старший хранитель резко поднял голову.

— Я не отдавал…

Чаши звякнули.

Громче.

Он осекся.

В зале стало смертельно тихо.

Вот она, первая настоящая трещина.

Ариана сделала шаг к нему.

— Ваше имя.

— Орден Кальвис.

— Орден Кальвис, старший хранитель брачных печатей. Вы отдали Равну Эльсу горловую нить Эйриды?

— Для обряда.

— Какого?

— Проверки подлинности.

— Кому вы приказали сохранить Селесту живой?

— Я…

Чаши зазвенели.

Не ложным обвинением.

Раздраженной правдой, которая наконец нашла выход.

Орден Кальвис замолчал.

И тогда Равн Эльс вдруг сказал:

— Он велел не дать ей назвать имя.

Старший хранитель повернулся к нему с таким лицом, будто убил бы второй раз.

Равн уже дрожал.

— Не убить. Только остановить. Если она назовет Селия Роун перед Чашами, стена имен треснет. Так он сказал. А когда она увидела королеву… когда сказала, что все равно назовет… я ударил. Но звон должен был назвать виновной не ее. Не королеву. Я не знал, что Чаши…

— Что Чаши лгут плохо? — спросила Ариана.

Он опустил голову.

Марвес попытался отступить к скамье совета, но Эннар уже стоял рядом.

Каэл поднялся.

Рана явно ударила болью, но он не сел.

— Орден Кальвис, вы обвиняетесь в убийстве свидетельницы Селии Роун через подчиненного хранителя, попытке подделать голос Черных Чаш и сокрытии реликвии первой королевы. Советник Марвес, вы обвиняетесь в соучастии и попытке использовать ложный звон для обвинения моей супруги.

Марвес вскрикнул:

— Это переворот против совета!

— Нет, — сказал Каэл. — Это первый приличный протокол за много лет.

В зале поднялся гул.

И тогда Черные Чаши над залом зазвонили снова.

Но теперь звук был другим.

Не обвинение.

Не траур.

Раскол.

Словно где-то внутри старого стекла появилась трещина.

Ариана почувствовала, как перстень Ниары на пальце стал горячим. Флакон с пеплом ударился о грудь. Письма на столе дрогнули от невидимого ветра.

На черной поверхности ближайшей чаши проступили серые буквы:

Ложные чаши слышат ложных хранителей.

А потом:

Стена имен треснула.

Все видели.

Не только Ариана.

Не только Каэл.

Весь зал.

Старший хранитель Орден Кальвис рухнул на колени.

— Нельзя, — прошептал он. — Если стена треснет, она заговорит.

Ариана поняла, о ком он.

Эйрида.

Каэл тоже понял.

Лиорен шагнул вперед, забыв об охране.

— Где стена?

Кальвис поднял на него обезумевшие глаза.

— Везде, глупец. Вы думали, ее замуровали под дворцом? Ее замуровали в каждом брачном договоре Равениров. В каждой жене. В каждой клятве. В каждой Чаше.

Он начал смеяться.

Тихо, страшно.

— Вы все уже ее разбудили.

И в этот миг двери большого зала распахнулись от ветра.

Не снаружи.

Изнутри дворца.

По полу покатился черный пепел.

Он не складывался в буквы.

Он шел волной, как тень от огромной птицы.

Ариана услышала женский голос.

Тот самый.

Первый.

Глубже, яснее, ближе, чем раньше.

— Свидетельница, — сказала Эйрида. — Теперь найди мое имя до того, как они найдут твое.