Глава 24. Не вдова

Ветта не закричала сразу.

Сначала она застыла у края ледяного разлома, протягивая руку в пустоту, где ещё мгновение назад были пальцы Кайрана. Снег вокруг светился синим, будто земля под лечебницей раскрыла не рану, а глаз — древний, холодный, равнодушный.

Потом связь на её ладони вспыхнула болью.

И только тогда голос вернулся.

— Кайран!

Крик ударился о стены двора, о разбитые ворота, о ночное небо, в котором ещё кружились последние искры пустого льда. Ей никто не ответил.

Только где-то в глубине разлома прошёл далёкий гул.

Не смерть.

Ветта почувствовала это всем телом.

Не смерть.

Связь не оборвалась.

Она горела — тонко, больно, почти невыносимо, но горела. Значит, он был жив. Где-то там, подо льдом, за древней дверью, куда его утянул осколок пустого льда из кинжала Греты.

— Миледи!

Марта выбежала во двор с Лиарой на руках. Лицо её было мокрым от слёз, волосы выбились из косы, но ребёнка она держала крепко, прижимая к груди так, будто сама стала стеной.

Ветта обернулась.

Лиара плакала.

Тонко. Сердито. Живо.

И этот звук удержал Ветту от того, чтобы броситься в разлом следом за Кайраном.

Она поднялась на ноги медленно. Мир качнулся, но не рухнул. Дарен, опираясь на обломок стены, пытался подняться. Варгас в драконьем облике лежал у восточной арки, укрывая крылом раненых. Рейнар, бледный как снег, уже полз к ней через двор, оставляя за собой тёмный след крови.

Грета Морозная лежала без сознания у разбитых ворот.

А разлом перед Веттой начал закрываться.

— Нет, — прошептала она.

Земля стягивалась сама, будто Север спешил спрятать то, что забрал. Синий свет уходил вниз, края трещины покрывались белым льдом.

Ветта упала на колени и прижала ладонь к земле.

— Не смей.

Лечебница отозвалась золотом, но слабо. Дом был истощён. Слишком много битв. Слишком много крови. Слишком много чудес за одну ночь.

— Ветта! — Рейнар добрался до неё и схватил за плечо. — Отойдите!

— Он жив.

— Я знаю.

Она резко повернулась.

— Вы знаете?

Рейнар смотрел на разлом с таким лицом, будто вновь увидел старую смерть.

— Связь не оборвалась. Но если вы сейчас попытаетесь открыть проход, он заберёт вас тоже.

— Тогда как его вернуть?

Рейнар молчал.

И Ветта поняла: он не знает.

Или знает, но боится сказать.

Она схватила его за рукав.

— Рейнар.

— Не сейчас. Вы только что родили.

— Не смейте.

Он замолчал.

В её голосе не было истерики. Только такая холодная решимость, что даже он отступил.

— Куда его унесло? — спросила она.

Рейнар посмотрел на её ладонь, где под повязкой пульсировала серебряно-золотая печать.

— В ледяной предел.

Марта подошла ближе, всё ещё держа Лиару.

— Что это?

Ответил Варгас. Старый дракон поднял голову, и голос его прокатился по двору низко, как камнепад:

— Место между жизнью и древним льдом. Туда уходят драконы, которых престол не забирает до конца. Иногда они возвращаются. Чаще — становятся частью зимы.

Ветта поднялась.

— Он вернётся.

Дарен, шатаясь, подошёл ближе.

— Леди Вейл…

— Он вернётся.

Никто не спорил.

Может быть, потому что жалели. Может быть, потому что сами хотели верить. Может быть, потому что золотая печать на главных воротах лечебницы вдруг вспыхнула и подтвердила её слова тихим звоном.

Связь жива.

Кайран жив.

Значит, она не вдова.

Ветта повернулась к Грете.

Княгиня начала приходить в себя. Её пальцы дрожали на снегу, губы побелели, на лице не было прежней ледяной власти. Только ужас. И, возможно, понимание.

Ветта подошла к ней.

Медленно.

Каждый шаг отдавался болью в теле. Роды, битва, печать, потеря — всё вместе рвало её на части. Но она шла.

Грета открыла глаза.

Увидела Ветту.

И впервые не смогла скрыть страх.

— Я хотела спасти род, — прохрипела она.

Ветта смотрела на неё сверху вниз.

— Вы ранили собственного сына.

— Он предал долг.

— Нет. Он впервые выбрал любовь.

Грета закрыла глаза.

— Любовь уничтожает князей.

— Нет, — сказала Ветта. — Страх уничтожает матерей.

Княгиня вздрогнула.

Ветта не кричала. Не проклинала. Не бросалась на неё. Ярость в ней была слишком глубокой для крика.

— Свяжите её, — сказала она.

Один из людей Кайрана шагнул вперёд.

Грета попыталась подняться.

— Ты не имеешь права.

Ветта наклонилась ближе.

— В моём доме имею.

Лечебница вспыхнула за её спиной.

И княгиня Грета, привыкшая повелевать замками, советами и сыном, впервые опустила глаза.

К утру орден отступил полностью.

Не победоносно — бегством.

Люди Дарена и Кайрана прочёсывали лес, Варгас держал небо, Тавр с сыновьями помогал переносить раненых. Морвейн исчезла, рассыпавшись пустым инеем, но Рейнар не верил, что на этом всё кончено.

— У таких, как она, смерть часто оказывается просто дурной привычкой менять форму, — сказал он, когда Ветта спросила.

Она не стала отвечать.

Ей не хватало сил.

Рейнар почти силой вернул её в родовую палату. Марта сидела рядом, держа Лиару, пока Ветта не смогла снова взять дочь на руки.

Маленькая девочка спала.

Крошечное лицо было спокойным. Тёмные волосики подсохли и завились у висков. На лбу едва заметно мерцала тонкая золотая точка — не рана, не печать, скорее благословение дома.

Ветта смотрела на неё и боялась моргнуть.

— Она красивая, — прошептала Марта.

— Да.

— Похожа на вас.

Ветта коснулась щёки дочери.

— Глаза его.

Марта замолчала.

Имя Кайрана никто не произносил уже почти час. Словно боялись, что звук сделает исчезновение настоящим.

Ветта произнесла сама:

— Он жив.

Марта села ближе.

— Я знаю.

— Ты не знаешь. Ты веришь мне.

— Иногда это одно и то же.

Ветта посмотрела на неё с такой благодарностью, что слова стали лишними.

Рейнар вошёл через несколько минут. Он был перевязан, бледен и зол — значит, жить собирался долго.

— Плохая новость: вам нужно спать. Хорошая: если не будете, я всё равно заставлю.

— Мне нужно найти способ вернуть Кайрана.

— Нет. Вам нужно не умереть от кровопотери, истощения и упрямства.

— Рейнар.

— Не сейчас, Ветта.

— Сейчас.

Он устало посмотрел на неё.

— Ледяной предел нельзя открыть обычной силой. Нельзя прорубить мечом. Нельзя сжечь огнём. Нельзя приказать ему вернуть того, кого он забрал.

— Но можно?

Рейнар отвёл взгляд.

— Можно позвать.

— Как?

— Через истинную связь.

Ветта замерла.

— Но наша связь брачная. Повреждённая.

— Уже нет.

Она медленно опустила взгляд на печать на ладони.

Рейнар продолжил:

— После крови, защиты Лиары и того, что Кайран сделал у ворот… связь изменилась. Она не стала сказочной истинностью из песен. Она стала чем-то редким. Выбранной связью. Не данной судьбой. Созданной поступками.

Ветта почувствовала, как в груди стало больно.

— Значит, я могу его позвать.

— Да.

— И он вернётся?

Рейнар молчал.

— Рейнар.

— Он должен захотеть вернуться.

Слова ударили тихо.

Ветта закрыла глаза.

Кайран, который всю жизнь учился не просить. Кайран, который в конце всё же выбрал закрыть собой вход. Кайран, который мог решить, что его исчезновение — лучшая защита для неё и Лиары.

Нет.

Она знала его теперь достаточно.

Он мог остаться там не потому, что не любил.

А потому, что любил неправильно — через жертву.

— Тогда я пойду за ним, — сказала Ветта.

Марта вскочила.

— Нет!

Рейнар почти одновременно:

— Нет.

Лиара заворочалась и тихо пискнула.

Ветта прижала её к себе.

— Не телом. Вы же сказали — позвать.

Рейнар смотрел на неё подозрительно.

— Позвать — не значит войти полностью.

— Я понимаю.

— Нет, вы понимаете так, как все Вейл: слышите предупреждение и ищете, какую часть можно обойти.

Марта с жаром кивнула:

— Вот! Именно!

Ветта устало улыбнулась.

— Я не оставлю дочь без матери.

Марта чуть смягчилась.

— Обещаете?

Ветта посмотрела на Лиару.

— Обещаю.

Рейнар сел у кровати.

— Тогда не сегодня.

— Почему?

— Потому что ваша сила сейчас держится на злости и чуде. Оба ненадёжны. Вам нужно хотя бы сутки восстановиться.

— У нас есть сутки?

— Если Грета не солгала, орден отступил. Если Морвейн действительно исчезла, да. Если нет — всё равно вы сейчас бесполезны для похода в предел.

— Спасибо.

— Всегда рад ранить правдой.

Он проверил Лиару, потом Ветту, оставил отвар и ушёл.

Марта осталась.

За окном светало. Небо над Снежной лечебницей было бледным, почти прозрачным. Разбитые ворота уже начали чинить. Во дворе слышались голоса, стук молотков, тихие стоны раненых.

Жизнь продолжалась с бессовестным упрямством.

Ветта смотрела на дочь.

— Он не видел, как ты спишь, — прошептала она. — Не слышал, как ты перестала плакать. Не успел понять, что у тебя ямочка на левой щеке.

Марта тихо сказала:

— Успеет.

Ветта закрыла глаза.

— Да.

Вечером состоялся суд.

Не тот, который хотели старейшины. Не с чашей крови, не с древними словами, не с правом кланов. Суд был простым: в главном зале лечебницы, среди людей, которых этот дом спас, перед раненым Севером.

Грету Морозную привели связанной.

Она шла прямо, но лицо её стало серым. Рядом вели Элиану. Та казалась сломанной иначе: не телом, а пустотой внутри. Белая роза Севера увяла, оставив после себя женщину, которая слишком долго хотела быть выбранной и позволила использовать это желание как нож.

Ветта сидела в кресле у главной печати, Лиара спала в колыбели рядом. Марта стояла позади неё. Рейнар — у стены. Дарен и Варгас охраняли вход. Лорд Харвин стоял перед собравшимися старейшинами, и в его лице впервые не было самоуверенности.

— Княгиня Грета Морозная, — произнёс Харвин, — вы обвиняетесь в сговоре с Орденом Пустого Льда, сокрытии сведений о Морвейн, попытке насильственного изъятия наследницы и нападении на князя Кайрана Морозного.

Грета подняла голову.

— Я не состояла в ордене.

— Но знали о Морвейн? — спросила Ветта.

Все повернулись к ней.

Грета сжала губы.

— Да.

Шёпот прошёл по залу.

Кайран не мог услышать это признание.

Ветта сжала ладонь на подлокотнике.

— Вы знали, что Элиана связана с пустым льдом?

— Не сразу.

— Но потом узнали?

Молчание.

— Да.

Элиана резко повернулась к ней.

— Вы знали?

Грета посмотрела на неё холодно.

— Ты была удобна.

Элиана побледнела так, будто её ударили.

Странно, но в этот миг Ветта почти пожалела её. Не простила. Но увидела: Элиана тоже была чьей-то ненужной вещью. Только вместо того чтобы уйти, решила стать ножом.

— Вы устроили мой брак с Кайраном? — спросила Ветта.

Грета медленно перевела взгляд на неё.

— Да.

В зале стало тихо.

— Почему?

— Потому что кровь Вейл должна была вернуться в род Морозных. Так сказал прежний князь. Так требовали записи Морвейн. Наследник от вас мог открыть престол.

Ветта почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Значит, вы знали, что мой отец был ребёнком Лианы.

— Догадывалась.

— И всё равно привели меня в замок. Три года смотрели, как меня унижают.

Грета усмехнулась с прежней, почти забытой жестокостью.

— Тебе нужно было родить наследника, а не быть счастливой.

Марта резко шагнула вперёд, но Ветта подняла руку.

— Нет.

Она смотрела на Грету спокойно.

И это спокойствие было страшнее ярости.

— Кайран был прав. Вы действовали не ради рода. Ради страха. Вы боялись потерять власть над будущим.

Грета впервые сорвалась:

— Я всю жизнь держала Север, пока мужчины воевали, умирали или сходили с ума от своей крови! Я защищала род так, как умела!

— Нет, — сказала Ветта. — Вы защищали клетку. И называли её родом.

Грета замолчала.

Харвин опустил голову.

— Совет признаёт вину княгини Греты. До возвращения князя Кайрана…

— Он вернётся, — сказала Ветта.

Харвин посмотрел на неё.

— До возвращения князя Кайрана власть над решениями рода Морозных временно переходит к совету старейшин.

— Нет.

Слово прозвучало тихо.

Но зал замер.

Ветта поднялась.

Марта хотела помочь, но она справилась сама.

— Совет уже доказал, что умеет ошибаться древними законами. Род Морозных сейчас без князя. Но у Кайрана есть дочь. Она младенец. Значит, за неё говорит мать.

Харвин побледнел.

— Леди Вейл…

— Не леди Вейл. Хозяйка Снежной лечебницы. Мать Лиары Вейл Морозной. Женщина, чью кровь вы пытались судить, использовать и отнять. Если вам нужен временный голос наследницы, он мой.

Старейшины заговорили сразу.

Дарен тихо присвистнул.

Рейнар улыбнулся краем губ.

Марта прошептала:

— Вот теперь красиво.

Харвин ударил посохом.

— Тишина!

Он долго смотрел на Ветту.

Потом медленно склонил голову.

— Совет признаёт право матери говорить за наследницу до возвращения князя.

Грета закрыла глаза.

Элиана смотрела на Ветту со странным выражением — смесью ненависти, зависти и того позднего понимания, которое уже ничего не исправляет.

— Что будет с ними? — спросил Харвин.

Ветта посмотрела на Грету.

Потом на Элиану.

Ей хотелось справедливости. Хотелось кары. Хотелось, чтобы боль вернулась к тем, кто её причинил.

Но лечебница за её спиной тихо дышала.

Дом не был местом мести.

Он был местом, где раны называли ранами.

— Грета Морозная будет лишена права голоса в совете и заключена в Северной башне до возвращения Кайрана. Элиана Сноур останется под стражей здесь, в зале тишины, пока Рейнар не выяснит, сколько пустого льда в ней осталось.

Элиана подняла голову.

— Вы оставите меня здесь?

— Да.

— После всего?

Ветта посмотрела на неё устало.

— Я не обязана быть жестокой, чтобы быть сильной.

Элиана заплакала.

Тихо.

Без красоты.

Без зрителей.

И на этот раз Ветта не отвернулась. Потому что чужое раскаяние не отменяло вины, но и не требовало, чтобы она перестала быть собой.

Когда пленниц увели, зал начал расходиться.

Ветта села обратно только тогда, когда ноги перестали держать.

Рейнар подошёл.

— Вы невозможны.

— Это диагноз?

— Приговор.

— Я выживу?

— К моему раздражению, скорее всего.

Марта принесла Лиару и положила её Ветте на руки.

Девочка сонно пошевелилась.

Ветта прижала её к себе и впервые за весь день позволила слезам упасть.

— Мы найдём его, — сказала Марта.

Ветта кивнула.

— Да.

За окном наступала ночь.

И вместе с ней связь на ладони снова вспыхнула.

Слабо.

Далеко.

Но ясно.

Ветта закрыла глаза и услышала — не голос, нет. Скорее дыхание, затерянное где-то в ледяной темноте.

Кайран.

Он был жив.

И звал не на помощь.

Прощался.

Ветта резко открыла глаза.

— Нет, — сказала она вслух.

Марта вздрогнула.

— Что?

Ветта поднялась, прижимая Лиару к груди.

— Он думает, что должен остаться там.

Рейнар побледнел.

— Ветта…

— Готовьте всё для зова.

— Сейчас ночь.

— Значит, пойдём в ночь.

— Вы обещали не входить полностью.

Она посмотрела на дочь.

Потом на золотые стены лечебницы.

— Я обещала вернуться.

Печать на её ладони вспыхнула ярко.

А где-то под Севером, в ледяном пределе, мужчина, который слишком долго верил, что любовь доказывают исчезновением, услышал голос женщины, однажды ушедшей от него в метель:

— Кайран Морозный, даже не думайте решать за меня, кого мне терять.