Глава 5. Хозяйка проклятого дома

Кайран Морозный стоял у ворот Снежной лечебницы без плаща.

Метель билась о его плечи, цеплялась за белые волосы, рассыпалась искрами по тёмному камзолу, но не смела коснуться кожи. Снег таял в ладони от одной только силы драконьей крови, а вокруг сапог уже образовался тёмный круг обнажённой земли.

За его спиной беспокойно переступали всадники. Люди держались на расстоянии. Даже верные стражи знали: к ледяному дракону лучше не приближаться, когда он молчит.

А Кайран молчал.

Он смотрел на закрытые ворота старой лечебницы, над которыми горела золотая печать.

Не синяя. Не ледяная. Не родовая.

Золотая.

Тёплая.

Живая.

Такая магия не должна была отвечать Ветте.

Тихой южной жене, которая три года проходила по замку почти бесшумно. Женщине, которую он считал слабой, хрупкой, слишком мягкой для Севера.

Женщине, чьё кольцо сейчас лежало в его внутреннем кармане, холодное и тяжёлое, как вина.

Кайран поднял руку и коснулся ворот.

Печать вспыхнула.

Удар был мгновенным.

Невидимая сила отбросила его на шаг назад. Стражи ахнули, кто-то схватился за оружие, но Кайран только медленно опустил руку и посмотрел на ладонь. На коже остался тонкий золотой след.

Ожог.

Лечебница не просто закрылась.

Она отказала ему.

— Ваша светлость, — осторожно произнёс старший стражник, — прикажете ломать?

Кайран повернул голову.

Стражник побледнел и тут же опустил взгляд.

— Нет, — сказал Кайран.

Одно слово. Тихое. Страшнее крика.

Ломать ворота, за которыми была Ветта, он не станет.

Слишком поздно пришло понимание, но всё же пришло: если он войдёт силой, она уже никогда не услышит ни одного его слова.

Кайран сжал кулак.

— Ветта.

Его голос ушёл в метель, ударился о камень, скользнул по золотой печати.

Внутри лечебницы Ветта услышала.

Она стояла в тёмном коридоре, одной рукой придерживая стену, другой — прикрывая живот. Лиор, маленький драконёнок, жался к её ногам и тихо, недовольно порыкивал. Марта стояла рядом с ножом, а Рейнар — чуть впереди, с посохом в руке.

— Не отвечайте сразу, — сказал он. — Пусть помёрзнет.

Марта хмыкнула:

— Наконец-то мудрый совет.

Ветта посмотрела на закрытые двери.

Кайран произнёс её имя снова.

Не приказом. Не холодным окликом. Почти сдержанно, но в этом сдержанном звуке была такая напряжённость, что сердце Ветты предательски дрогнуло.

Она ненавидела себя за это.

Тело помнило его голос. Сердце помнило. Даже после всего.

— Леди Вейл! — донёсся другой голос, стражника. — Князь требует разговора!

Ветта выдохнула.

Вот теперь всё стало на место.

Князь требует.

Князь привык требовать — тишины, покорности, присутствия, исчезновения. Он требовал, даже когда молчал. Даже когда отворачивался.

— Я не выйду, — сказала она.

Рейнар кивнул.

— Громче. Стены передадут.

Ветта не поняла, но печать над воротами вдруг мягко зазвенела, и её голос, едва произнесённый, разнёсся наружу ясно и ровно:

— Я не выйду.

Снаружи наступила тишина.

Кайран медленно поднял голову.

Голос Ветты прозвучал так близко, будто она стояла по другую сторону ворот. Не слабый. Не испуганный.

Чужой.

Нет, не чужой.

Новый.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он.

Ветта закрыла глаза.

Как легко он выбирал слова, которые ничего уже не могли исправить.

— Вчера вы тоже не причиняли мне вреда, ваша светлость. Вы просто решали мою судьбу без меня.

Стражи переглянулись.

Кайран не пошевелился.

Удар был точным.

И заслуженным.

— Ты слышала.

— Достаточно.

— Ветта, открой ворота.

Она тихо рассмеялась. Без радости.

— Снова приказ?

Пауза.

Долгая.

Наконец Кайран произнёс:

— Нет. Просьба.

Марта резко повернулась к Ветте:

— Не верьте. У них просьбы звучат как начало захвата.

Рейнар едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.

Ветта стояла неподвижно.

Просьба.

От Кайрана Морозного.

Когда-то она отдала бы очень многое, чтобы услышать от него хоть одно мягкое слово. В первые месяцы брака она искала нежность в мелочах: в том, что он подавал ей руку на лестнице, в том, что однажды велел закрыть окно, заметив её дрожь, в том, что после долгого совета спросил, не устала ли она.

Она собирала эти крошки, как голодная.

Теперь он просил.

Но уже не имел права на её радость.

— Для чего? — спросила Ветта. — Чтобы вернуть меня в замок?

— Чтобы поговорить.

— Мы могли поговорить вчера. До того, как вы назвали наш брак ошибкой.

Снаружи кто-то втянул воздух.

Кайран медленно прикрыл глаза.

Он знал, что она слышала. Но одно дело — понимать это умом, другое — услышать её голос, произносящий его слова обратно.

Слова, которые уже нельзя забрать.

— Я был зол.

— Нет, — сказала Ветта. — Вы были спокойны. Именно поэтому я вам поверила.

Кайран открыл глаза.

Метель закрутилась вокруг него, подчиняясь невольному движению силы. Стражи отступили ещё дальше.

Внутри лечебницы стены тихо загудели.

Рейнар нахмурился.

— Пусть держит себя в руках, иначе дом решит, что началась атака.

Ветта подняла голос:

— Уезжайте, ваша светлость.

— Не уеду без тебя.

— Тогда стойте у ворот.

Эти слова прозвучали не гневно.

Окончательно.

И от этой окончательности Кайрану впервые за многие годы стало страшно.

Не за власть. Не за престол. Не за род.

За то, что одна женщина за закрытыми воротами действительно больше не ждёт, что он войдёт.

Он сделал шаг ближе.

Печать вспыхнула предупреждающе.

— Ветта, ты не понимаешь, где находишься. Эта лечебница опасна.

Рейнар фыркнул:

— А замок, значит, был оздоровительным курортом.

Марта одобрительно кивнула:

— Вот тут он прав.

Ветта ответила:

— Опасные места бывают разными. Одни пугают сразу. Другие три года учат женщину сомневаться в собственной ценности.

Кайран сжал зубы.

— Я не хотел…

— Знаю. В этом и беда. Вы разрушали меня без всякого усилия.

Снаружи молчание стало тяжёлым.

Даже ветер будто стих на миг.

Ветта почувствовала слабость и оперлась о стену сильнее. Рейнар сразу заметил.

— Хватит. Вы бледнеете.

— Я ещё не закончила.

— Вы закончите, если рухнете на пол.

Марта подхватила Ветту под локоть.

— Он прав. Не тратьте силы на человека, который приехал слишком поздно.

Ветта хотела возразить, но в глазах действительно потемнело. Лиор тревожно пискнул и ткнулся мордой ей в колено.

Снаружи Кайран услышал этот звук.

Его драконья сущность отозвалась мгновенно. В груди что-то рванулось — древнее, защитное, острое.

— Что там с тобой? — голос стал жёстче. — Ветта?

Она выпрямилась.

— Со мной всё лучше, чем было в вашем замке.

— Ты ранена?

Марта прошептала:

— Не отвечайте.

Но Ветта вдруг устала скрывать саму боль, хотя главную тайну всё ещё держала под сердцем.

— Нет. Просто впервые за долгое время пытаюсь жить, а это оказалось непривычно.

Рейнар посмотрел на неё странно — с уважением и тревогой одновременно.

Кайран молчал так долго, что Ветта подумала: сейчас прикажет окружить здание, дождётся, пока она ослабнет, войдёт любым способом. Он умел быть терпеливым. Все драконы умели. Особенно когда считали что-то своим.

Но он произнёс другое:

— Я оставлю людей у дороги. Не у ворот. Если понадобится помощь…

— Мне не нужна ваша помощь.

— Тогда не тебе. Лечебнице. Здесь много хищников.

— Один уже был, — сказала Ветта. — Я справилась.

Снова тишина.

— Что значит справилась?

Рейнар резко покачал головой.

Ветта поняла: он не хочет, чтобы Кайран знал о её силе.

Слишком поздно.

— Значит, я больше не так беспомощна, как вам удобно было считать.

Кайран услышал в её голосе усталость.

И ещё что-то.

Скрытую боль. Не душевную — телесную.

Он сделал шаг назад, заставляя себя не ломиться внутрь. Впервые за много лет каждый его инстинкт требовал одного, а разум — другого.

Дракон хотел забрать.

Мужчина должен был не разрушить последнее доверие.

Если оно ещё существовало.

— Я вернусь, — сказал он.

— Я не жду.

Эти три слова оказались хуже всех прежних.

Кайран повернулся к стражам.

— Отходим.

Старший всадник удивлённо вскинул голову.

— Ваша светлость?

— Отходим.

Никто не посмел спорить.

Когда звуки копыт начали удаляться, Ветта ещё долго стояла у стены, не веря, что он действительно ушёл. Только когда Лиор перестал рычать, а печать над воротами погасла до мягкого золотого мерцания, она позволила себе выдохнуть.

И тут ноги всё-таки не выдержали.

Рейнар поймал её почти у самого пола.

— Вот видите, — проворчал он, подхватывая её на руки. — Драматические разговоры с бывшими мужьями вредны для здоровья.

— Он не бывший, — машинально сказала Ветта.

Рейнар посмотрел на неё сверху вниз.

— Вот это, леди Вейл, как раз и есть главная беда.

Марта шла рядом, с тревогой заглядывая Ветте в лицо.

— Ей плохо?

— Ей нужно лежать, есть и не спорить хотя бы час.

— Она не умеет.

— Заметил.

— И вы тоже не подарок.

— Я хотя бы не беременен от ледяного дракона.

Ветта тихо сказала:

— Рейнар.

— Молчу.

Но он не молчал глазами.

В них было беспокойство.

Он отнёс её обратно в комнату, уложил на кровать и быстро проверил пульс. Потом приложил ладонь к её лбу, нахмурился, достал из кармана тонкий кристалл и провёл им над животом.

Ветта сразу напряглась.

— Что вы делаете?

— Проверяю, не навредил ли вашему ребёнку этот разговор.

— И?

Рейнар молчал слишком долго.

Марта вцепилась в спинку кровати.

— И?

Кристалл в руке лекаря вдруг мягко засветился не синим, как можно было ожидать от северной магии, а тёплым золотом.

Рейнар выдохнул.

— Жив. Силен. Очень зол, если подобное можно сказать о существе размером меньше ладони.

Ветта закрыла глаза, и слёзы, которых она не ждала, скользнули к вискам.

Жив.

Это было всё, что имело значение.

— Но вам нельзя так больше, — жёстко добавил Рейнар. — Никаких силовых всплесков. Никаких разговоров у ворот. Никаких попыток доказать дракону, что у вас есть позвоночник. Мы уже убедились, что есть. Теперь нужно, чтобы он не сломался.

Марта кивнула:

— Я прослежу.

— Вы? С вашим ножом?

— Нож хотя бы честный. В отличие от некоторых лекарей, которые недоговаривают половину истории.

Рейнар прищурился.

— У вас удивительная тяга к опасным темам.

— У меня удивительная тяга защищать свою госпожу.

Ветта открыла глаза.

— Не ссорьтесь.

— Мы не ссоримся, — одновременно сказали Марта и Рейнар.

И тут же посмотрели друг на друга с одинаковым раздражением.

Несмотря на усталость, Ветта почти улыбнулась.

Но улыбка исчезла, когда за дверью послышался тонкий скребущий звук.

Лиор, которого оставили в соседней палате, видимо, решил иначе. Дверь приоткрылась, и серебристая морда просунулась внутрь. Драконёнок посмотрел на Ветту огромными голубыми глазами, осторожно вошёл и, прихрамывая, направился к кровати.

Рейнар всплеснул руками.

— Прекрасно. Пациент сам нарушает постельный режим.

Лиор фыркнул на него маленьким облачком инея.

— Не груби лекарю, — устало сказала Ветта.

Драконёнок сделал вид, что не понял, и положил голову на край кровати.

Марта присела рядом.

— Он милый.

— Он дракон, — сказал Рейнар. — Милый дракон сегодня умещается у кровати. Через год он может снести стену, если ему не понравится завтрак.

— Значит, будем хорошо кормить.

Ветта провела пальцами по гладкой чешуе Лиора.

Его рана действительно затянулась, но слабость оставалась. Маленькое тело дрожало. Он боялся. Он пришёл сюда так же, как она: раненый, загнанный, без уверенности, что его не выгонят.

— Он останется, — сказала Ветта.

Рейнар посмотрел на неё так, будто ждал именно этих слов.

— Лечебница уже решила.

— А вы?

— Я здесь давно не решаю ничего важного.

— Это неправда.

Он отвернулся.

— Отдыхайте.

Но отдохнуть ей не дали.

Сначала за дверью послышался грохот.

Потом приглушённый стон.

Рейнар резко выпрямился.

— Что теперь?

Он вышел в коридор. Марта осталась с Веттой, но через мгновение издали донёсся мужской голос:

— Помогите! Ради всех святых, помогите!

Ветта села.

— Кто это?

Марта шагнула к двери.

Рейнар вернулся быстро. Лицо его было мрачным.

— У ворот люди.

Ветта почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Кайран?

— Нет. Крестьяне из нижнего посёлка. Трое раненых. Один ребёнок с ледяной хворью.

Марта прошептала:

— Они пришли сюда?

— Похоже, слухи бегают быстрее лошадей.

Ветта уже откинула одеяло.

Рейнар перекрыл ей путь.

— Нет.

— Ребёнок болен.

— Вы сами едва держитесь.

— Значит, помогите мне держаться.

— Вы не понимаете, что делаете.

Ветта посмотрела ему прямо в глаза.

— Возможно. Но я понимаю, что значит быть за воротами и ждать, впустят ли тебя.

Рейнар замолчал.

Это было сказано тихо, но попало глубоко.

Марта принесла плащ.

— Я помогу.

— Обе упрямые, — пробормотал Рейнар. — Лечебница счастлива. Ей всегда нравились безрассудные женщины.

Они спустились в главный зал.

Ворота открылись не полностью — только узкая створка. На пороге стоял мужчина в грубой овчинной шубе, лицо обветренное, глаза красные от страха. На руках он держал девочку лет пяти. Ресницы ребёнка были покрыты инеем, губы посинели, на коже проступали тонкие ледяные прожилки.

За мужчиной жались ещё двое: женщина с перевязанной рукой и подросток с рассечённым лбом.

При виде Ветты мужчина упал на колени.

— Госпожа, простите! Нам сказали… сказали, тут снова принимают. Моя Нира умирает. Лекарь из посёлка не смог. Клановые не приехали. Умоляю.

Ветта замерла.

Госпожа.

Не княгиня. Не леди Морозная. Не ненужная жена.

Госпожа.

Рейнар тихо сказал:

— Ледяная хворь. Запущенная.

— Можно помочь?

— Раньше — да. Сейчас…

Он не договорил.

Ветта подошла к мужчине.

— Внесите её.

Рейнар резко выдохнул, но не стал останавливать.

Главный зал словно ожил. Светильники вспыхивали один за другим, отбрасывая тёплые круги на пыльный пол. Дверь с табличкой «Приёмная» сама распахнулась. Где-то за стеной зашумела вода, хотя водопровод в лечебнице давно должен был замёрзнуть.

Крестьяне испуганно крестились местными знаками.

Марта прошептала:

— Дом помогает.

Рейнар смотрел на стены с выражением человека, который увидел призрака не впервые, но всё равно недоволен.

— Не дом. Она.

Ветта услышала.

Но не позволила себе задуматься.

Девочку положили на лавку в приёмной. Её дыхание было слабым, прерывистым. Ледяные прожилки под кожей медленно тянулись к сердцу.

— Нира, — позвал отец. — Цветочек мой, держись.

Ветта опустилась рядом.

Собственная слабость вернулась сразу. Тело протестовало, голова кружилась. Рейнар встал позади.

— Не берите болезнь в себя. Только направляйте тепло. Представьте, что вы не сосуд, а дверь.

— Дверь?

— Да. И постарайтесь, чтобы через неё не вломилась смерть.

— У вас редкий дар объяснять пугающе.

— Зато запоминается.

Ветта положила ладонь на грудь девочки.

Холод ударил мгновенно.

Не такой, как у Лиора. Там была рана, страх, драконья сила. Здесь — болезнь. Тонкая, злая, цепкая. Лёд прорастал в крови ребёнка, как сорная трава.

Нира слабо застонала.

Её отец закрыл лицо руками.

Ветта закрыла глаза.

Нет.

Она не станет сосудом. Не станет забирать чужую смерть в себя.

Дверь.

Она представила, как внутри неё открывается тёплый проход. Не из её жизни — из чего-то большего. Из самой лечебницы, из древнего камня, из забытой памяти рода Вейл.

Золотой свет мягко разлился под её ладонью.

Ледяные прожилки на коже девочки дрогнули.

Рейнар тихо произнёс:

— Хорошо. Медленно. Не давите.

Ветта дышала ровно. Каждый вдох — тепло. Каждый выдох — ледяная хворь отступает.

Нира вдруг закашлялась.

Из её губ вырвался белый пар, потом тонкая струйка талой воды. Лёд на ресницах растаял. Щёки порозовели.

Отец всхлипнул.

— Нирочка?

Девочка открыла глаза.

— Папа… пить хочу.

Мужчина упал рядом на колени и зарыдал уже не от страха.

Ветта убрала руку.

На этот раз она не потеряла сознание.

Только сильно устала.

Марта подхватила её за плечи, а Рейнар быстро вложил ей в ладонь кристалл тепла.

— Дышите.

— Я справилась?

Он посмотрел на девочку, потом на Ветту.

— Да.

И впервые в его голосе не было ни насмешки, ни горечи.

Только уважение.

В приёмной стояла тишина.

Крестьяне смотрели на Ветту так, будто перед ними произошло чудо. Женщина с перевязанной рукой вдруг опустилась в реверансе. Подросток неуклюже поклонился. Отец Ниры пытался что-то сказать, но вместо слов только плакал и целовал руку дочери.

Ветта почувствовала смущение. Почти страх.

— Не надо, — прошептала она. — Я просто…

Но не нашла окончания.

Просто что?

Просто жена, которую выгнали? Просто женщина, бегущая от мужа? Просто беременная беглянка в проклятом доме?

Рейнар договорил за неё:

— Хозяйка приняла первого пациента.

Ветта резко посмотрела на него.

— Не называйте меня так.

— Поздно.

В этот миг стены лечебницы отозвались мягким золотым звоном. Светильники вспыхнули ярче. В приёмной стало тепло.

Не жарко.

Не душно.

По-домашнему.

Ветта медленно обернулась.

Старая лечебница, заброшенная и проклятая, словно впервые за двадцать семь лет вдохнула полной грудью.

И где-то в глубине здания открылась ещё одна дверь.

Сама.

Рейнар побледнел.

— Что там? — спросила Марта.

Он не ответил.

Ветта уже знала: лечебница не просто проснулась.

Она начала вспоминать, кем была.

А вместе с ней должна была вспомнить и Ветта Вейл.

Женщина, которую вчера назвали ненужной.

Сегодня стала той, к кому пришли за спасением.