Глава 7

Арина

— Что, прости? — уточнила я, неверяще глядя на сидящего напротив Стаса.

За панорамным окном уютной кофейни, где мы встретились пообедать, закручивалась вьюга, из-за чего почти не было видно соседних зданий. Но я любила такую погоду. Особенно, сидеть вот так у окна в какой-нибудь забегаловке и наблюдать, как ветер закручивается в снежные спирали. Очень красивое зрелище. Но сегодня красота за окном меня мало волновала. А всё потому, что:

— Я попросил у Гали разрешения погулять с её младшим братом, — повторил охотно Стас.

— Ты мазохист? — задала я новый вопрос, подумывая о том, чтобы самой позвонить этой Галине и потребовать у неё перестать издеваться над парнем.

Зачем она вот согласилась? Разве не понимает, что Антон — это лишь предлог, чтобы увидеть её саму? И Егоров тоже хорош. Додуматься надо было до такого!

— Я знаю, что ты думаешь… — начал оправдываться парень, но тут же был мной перебит.

— Правда? — деланно удивилась я. — В таком случае объясни мне, недалёкой, зачем тебе это нужно? Я понимаю, если бы ты её бросил, тогда понятно. Но она сама ушла, Стас. Она выбрала другого мужчину, вот пусть и живёт теперь с ним. Тебе-то это зачем?

— Если скажу, что действительно соскучился по мальчишке, поверишь? — усмехнулся он с тщательно скрываемой горечью.

Я на это головой покачала.

— Вот не пойму я, Егоров, то ли ты действительно такой идеальный, то ли реально свихнулся на фоне любви к этой девке.

Последнее слово я почти выплюнула. Да, снова не сдержала эмоций. Вот и весёлая улыбка Стаса это подтвердила.

— Знаешь, принцесса, — сощурился он довольно, положил локти на стол и подался вперёд, — не будь я уверен, что это всего лишь навсего дружеское беспокойство с твоей стороны, решил бы, что ты попросту ревнуешь.

К лицу прилил жар, и я очень порадовалась, что мои щёки прикрывают румяна. Правда вот очередной глоток кофе едва не застрял в горле. Медаль мне за самообладание, в общем. Пришлось прикрывать собственную реакцию наглостью.

В общем, я тоже положила руки на стол и подалась навстречу парню. Теперь наши носы почти соприкасались. Голубые глаза были настолько близко, что казалось я действительно падаю в летнее небо. А губы… манили. Память подсовывала момент с нашим поцелуем, заставляя желать повторения. И этот древесный аромат парфюма, так подходящий ему, будоражил рецепторы, заставляя дышать глубже и медленнее. Небо в глазах напротив потемнело. В груди разлилось удовлетворение. Значит, не так спокоен, как хочет казаться.

— Ну, тебе несомненно было бы приятно, будь всё именно так, да, Егоров? — проворковала, чтобы закрепить результат, отзеркалив его улыбку.

— Несомненно, — согласился он, а затем сосредоточился на моих губах.

Во рту моментально пересохло, захотелось облизать губы, чтобы хоть как-то смочить их, но я сдержалась усилием воли. Правда, весь мой самоконтроль рухнул, когда Стас произнёс неожиданное:

— Ещё секунда и я снова тебя поцелую.

Вот он — мой личный нокаут!

— Поцелуй, — выдохнула, сама подавшись вперёд.

Пауза. Неверие в ответном взоре. Мгновение на осознание. И тот самый момент, когда моих губ коснулись чужие. Совсем слегка. Неуверенно. Будто пробуя на вкус. Снова и снова. Не спеша углублять. Мягко, нежно, порхающе. Но именно так было правильно, сводило с ума, вынуждая желать большего, но не позволяя перейти невидимую черту. Ту самую, после которой не будет возврата. Нам обоим.

Сердце билось, как сумасшедшее, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, в крови бушевал ураган из ветра и огня. Они закручивались спиралью, разнося мысли в разные стороны, не давая им собраться в правильную цепочку. И уже не важно стало, что мы находимся в общественном месте. Что вокруг полно народа, и все наверняка смотрят на нас. Не осталось ничего, кроме жажды обладания, оседающей теплом внизу живота.

— Одного не понимаю, как, будучи такой страстной и чувственной девушкой, ты до сих пор девственница? — разрушил прекрасный момент задумчивый голос Стаса.

Едва не застонала от злости и обиды. Это талант — так уметь всё испортить!

— Тебя сейчас только это интересует, да? Нет, я всё-таки начинаю догадываться, почему Галя от тебя ушла, — проворчала я, отстраняясь и с усилием возвращая себе прежнюю невозмутимость. — Я, может, для тебя себя хранила, а ты? — деланно укорила его.

— Да? Так ты бы раньше сказала, уже давно бы помог, в чём проблема? — подхватил мою игру тот.

Вот только так и не понял, что я ни разу не шутила. Возникло непреодолимое желание одарить парня болезненной пощёчиной и свалить. И если сотворить первое — значит, расписаться в своей слабости, то второе мне по силам. Именно поэтому я махнула официанту рукой, подзывая того тем самым к нам, и затребовала счёт за обед.

— Проблема в том, Стасёнок, — заговорила, когда мы вновь остались условно наедине, — что мне не улыбается ложиться в постель к тому, кого успели опробовать все местные девицы. Знаешь, не только парни любят быть первыми, — мило заулыбалась.

Миг и кафе огласил громкий хохот Егорова.

— То есть ищешь себе девственника, Прохорова? Серьёзно? — поинтересовался он, когда немного успокоился, но продолжал посмеиваться. — Что ты с ним делать-то будешь, если и сама не сведуща в подобных делах?

Хмыкнула.

— А кто сказал, что я несведуща? — прищурилась лукаво. — В конце концов, быть девственницей — не равно незнанию азов. И не только в теории.

Ответа дожидаться не стала, как и реакции на сказанное. Кинула на стол приготовленные банкноты, поднялась на ноги и, подхватив со спинки стула пальто, направилась на выход.

В груди клокотала ярость. И я сама не могла понять причины для неё. Наверное, мне было действительно обидно. Нет, не из-за шутки. А потому что она исходила от Стаса. И вот вроде смирилась с неизбежным, а всё равно часть той меня, которую я загнала в глубины своего сознания, давала о себе знать. И мне не понравилось это чувство. То, как легко смог пробить выстроенные годами щиты Егоров. Заставил вновь ощутить себя жалкой, слабой, никчёмной. Никому ненужной. Ну, нет уж. Я больше никому не позволю себя унижать. Хватит того, что я и без того, после всех выходок отца, боюсь даже представлять на себе чьи-то руки. Б-р… Хотя вот прикосновений Стаса не боюсь. С ним мне спокойно и хорошо. Я точно знаю, что он меня не обидит. Впрочем, вот и ответ на мои вопросы, почему я тянусь к нему. Потому что мне больше некому доверять. А тот уже не раз подтверждал свою надёжность.

По-видимому, Стас и сам понял, что перегнул палку, потому что не прошло и пары минут, как он догнал меня. Придержал за локоть, вынуждая остановиться и развернуться к нему лицом. Так как пальто я не надела, поглощённая возникшими эмоциями, то не удержалась от дрожи в очередной порыв ветра. Стас тут же забрал из моих рук пальто и накинул мне его на плечи, ещё и приобнял, прижав вплотную к своей груди.

— Прости, — повинился он негромко.

Голубые глаза смотрели настороженно и с мольбой. Предательское сердце снова дрогнуло. Но радовать Егорова я так сразу не спешила.

— За что именно ты просишь прощение? — уточнила сухим тоном.

— За всё, — ответил Стас. — Я не должен был этого говорить. Это было необдуманно и слишком жестоко по отношению к тебе. Обещаю впредь сперва думать, а затем говорить. И ты права, я вообще тупо шучу.

Вот теперь я усмехнулась.

— Не буду спорить, — согласилась я с ним кивком, отстраняясь.

На мгновение показалось, что не отпустит, слишком крепко его руки сжали плечи. Но только на мгновение. В следующее — меня всё-таки отпустили.

— Так что ты намерен делать дальше? — решила перевести тему от неугодной, отступая на шаг, возводя тем самым дистанцию между нами.

— А что я намерен делать? — сделал вид, что не понял, о чём я говорю.

Показательно закатила глаза и сложила руки на груди.

— Егоров, ты серьёзно считаешь свои действия оправданными? Нет, я верю, что ты привязался к мальчишке и скучаешь по нему, но ты же тем самым себе могилу роешь. Дразнишь самого себя. Я не против ваших с Антоном встреч, но Галя… Зря ты так, — сказала, как есть.

— Именно поэтому я хочу, чтобы ты пошла завтра на эту встречу со мной.

Сперва мне показалось, что я ослышалась. Потому и решила переспросить. На всякий случай. Мало ли.

— Пойти с тобой на свидание с бывшей?

Ответом стало неуверенное пожатие плеч.

— И что мне там делать? — почти возмутилась следом. — Смотреть, как ты снова превращаешься в скулящего бродяжного пса рядом с ней? — съязвила.

На красивом мужском лице расплылась довольная улыбка, а голубые глаза хитро прищурились. А ещё он сократил наше и без того не слишком большое расстояние.

— В таком случае, принцесса, — прошептал, — если такое вдруг произойдёт, разрешаю меня ударить, поцеловать, изнасиловать… В общем, сделать всё, что угодно, чтобы я перестал быть скулящим бродяжным псом, — самодовольно ухмыльнулся.

Едва не располосовала ногтями его наглую рожу.

— Иногда я тебя реально ненавижу, — выдохнула зло, отворачиваясь и направляясь в сторону здания офиса.

Нет, это надо же было додуматься ляпнуть такое!

Далеко уйти не удалось. Стас нагнал почти сразу.

— Да? И за что же, позволь узнать? — поинтересовался совсем уж весело.

Отвечать на этот вопрос не стала. Задала свой.

— Во сколько встреча?

Егоров вмиг посерьёзнел.

— В десять, у входа в парк «Семейный».

— Хорошо. Я буду. А теперь, извини, но мне пора. У меня ещё остались дела в офисе. До встречи, Егоров.

Сказала и прибавила в шаге, желая поскорее расстаться с ним, его близость начинала раздражать. Вместе с неуместными шуточками.

И зачем я только вернулась в этот город? Почему не уехала сразу после проведённой операции по спасению его жёнушки? Зачем «воскресла» для всех после стольких лет и вступила в права наследования? Ведь могла снова сделать вид, что мертва, и жить, как до этого. Тихо и по-своему счастливо. Посвятить себя любимой работе. А теперь…

Ничего.

Только ворох проблем и непонятное состояние неизвестности вкупе с разбитым сердцем. И если последнее не столь уж серьёзно, то с остальным разбираться придётся куда как жёстче. Тем более, Аксёнов оказался прав — за прошедшие два дня, что мы не виделись со Стасом, каждый свободный акционер сделал мне свои лестные предложения. И никто не подумал выкупить мою часть бизнеса. А на моё ответное предложение выдавили милые улыбочки и удалились из кабинета.

Это заставляло задуматься. Мучило ощущение, что я чего-то не знаю. Но в завещании отца ничего подобного указано не было. Там даже не завещание, а дарственная на всё его имущество. А может мне переподарить акции тому же Аксёнову? Но глубоко в душе моя меркантильность напоминала о словах Стаса про то, что не стоит так сразу отказываться от денег. Жизнь долгая — пригодятся.

— Нет, нужно было всё-таки оставаться в Екатеринбурге. Жила бы себе спокойно и без всякого наследства, — пробурчала себе под нос при виде дверей офиса.

Но смысл ныть, если уже влипла? Остаётся только разгребать…