Глава 22

Сон в облике дракона был одновременно и крепким и в то же время невероятно чутким — крайне странное и нелогичное сочетание. Или может у них, как у дельфинов, одно полушарие мозга бодрствует, пока другое спит, отсюда и такой сон? Кстати, как-то раньше я не задумывалась сколько этих самых полушарий у драконов — всё не до этого мне было. Да и, если честно, сейчас мне тоже совсем не до этого: после того как мужчины в нашем импровизированном лагере оживились и начали спорить на повышенных тонах о том, куда мы должны переместиться, я решила, что пора прекращать претворяться спящей и вмешаться в их беседу.

— Может хватит уже?! — раздался разъяренный голос Энери. — Ты сам на себя не похож!

— Ой, какое верное замечание! — едко на повышенных тонах вторил ему Дэйнмар. — Тебе моя грудь в декольте мешает логически думать или что? Конечно не похож, раз я не в своем теле!

— Я, вообще-то, не про это говорю! Даже когда ты был в своем теле, ты вспомни, как ты себя вел в последние дни, посмотри со стороны на свои поступки, точнее их отсутствие — размазня и мямля! Только и мог сказать: «Она — моя! Лапы прочь!», и запросто отпустил её со мной. Да разве ж ты так раньше поступил бы? Отпустил спокойно свою избранную с тем, кто хочет её заполучить… Нет, даже не так, я ведь тебе прямым текстом сказал, что хочу, чтобы она была моей невестой! И…? Тебя бы остановило какое-то глупое пари? Самого Дэйнмара Навэя, того, кто никогда не придерживался правил, если они шли в разрез с его желаниями?! Нет, мне-то, конечно, это всё очень на руку, вся эта ситуация с тобой — я… мне нравится Софи, действительно нравится! И дело тут не в пророчестве, а именно в моем к ней отношении. Но вот проблема — ей нравишься ты! И, казалось бы, это опять мне на пользу, то, как ты относишься к ней, ты же сам и загубишь её чувства… Но я не могу видеть, как она страдает… Видят Боги, мне действительно жаль её! Поэтому, Дэйн, либо ты становишься тем, кого я не буду презирать за мягкотелость и «бабскость», либо просто заткнись и молча отойди в сторону! Я смогу сделать Софи счастливой, в отличии от тебя.

— Ты сможешь сделать её счастливой?! Я — мягкотелый?! Ты думаешь, мне так просто далось решение отпустить её?! — вопросы, бывшие цитатами яростного монолога Энери, так и сыпались из Дэйнмара… и, казалось, что ему от праведного негодования дышать было тяжело: дыхание стало резким, прерывистым… А потом, внезапно, его возмущенный крик прервался… и воцарилась воистину гнетущая тишина. Только хриплое дыхание спорящих до этого момента мужчин изредка нарушало её.

Приоткрыв аккуратно глаз, дабы не привлечь к себе внимание, я посмотрела на них. Они стояли метрах в ста от меня практически на выходе с просеки, видимо, специально отошли, чтобы никто их не слышал, в том числе и я… Только вот в облике дракона, если прислушиваться, слышно даже легкое дуновение ветерка, как колышется листочек на дереве на другом конце поляны… и, казалось, солнечный свет можно услышать… Так что я их замечательно слышала и прекрасно видела, несмотря на практически кромешный мрак, царивший вокруг…

Светловолосый, статный эльф в одних темных брюках и темноволосая, немного лохматая, полненькая девушка, облаченная в длинное платье шоколадного цвета напротив него… Они стояли ко мне боком, и всё равно было видно, как их лица пылали гневом, а позы — будто они готовились друг друга убить… Но, к моему искреннему удивлению, вместе эта пара смотрелась крайне гармонично. И я невольно ими залюбовалась.

— Что, нечего больше сказать? — прервал затянувшееся молчание Энери злым голосом. — Поток словоблудия закончился на мне, том кто, наконец-то, посмел с тобой поспорить и сорвать нимб с головы?

Голова Дэйна склонилась, волосы скользнули по щекам, закрывая от меня его лицо, плечи поникли, и лишь тягостное сопение было ответом эльфу.

— Значит ты признаешь мою правоту? — мужчина всё не унимался. — Тогда и…

— Я признаю, — едва слышным голосом оборвал его Дэйн. — В твоих словах есть неоспоримое зерно истины: со мной действительно творится что-то не то. Это началось практически сразу после моего возвращения в этот мир — апатия, неуверенность в действиях и решениях… словно меня подменили… Сначала я не обращал на это внимание — было не до этого: атака орков, принятие титула Ир’Орэ, навалилось сразу много дел и обязанностей. Потом, когда всё начало немного успокаиваться, я думал, что я просто устал — отсюда и нежелание что-то решать, особенно если необходимо было применить твердость или силу… А сейчас, трезво глядя на себя со стороны, вспоминая, как я отпустил Софи с тобой, как я вел вчера с ней — я признаю, со мной что-то не то… И я догадываюсь что…

Запрокинув голову, он встретился взглядом с Энери:

— Правда пока я не знаю с чего мне начинать решать эту проблему. Однако это совсем не означает, что я — это не я. Не думай, что я так просто отступлюсь. Я — Дэйнмар Навэй, никогда прежде не сдавался и всегда добивался своего, и подумай несколько раз, Энериэмиэ Туэльвиэль, прежде чем соберешься переходить мне дорогу! Сначала я верну себе своё тело, потом разберусь с тем, что происходит у меня внутри… А затем доберусь и до тебя!

— Вот, узнаю своего друга, — насмешливо хмыкнул эльф. — Вот только и ты знаешь, кто я такой, и что я тоже никогда не отступаю от своей цели. Но… я дам тебе один шанс, считай, что последний. И не из уважения к тебе или нашей старой дружбе, нет, ради Софи — она сама сделает свой выбор.

— Не боишься проиграть? Неужели ты стал таким глупым или самоуверенным за десять лет?

— Нет, Дэйн. Наоборот — поумнел. Я вижу, что Софи в тебя влюблена, и вижу, что сейчас она готова была простить тебе всё, однако вчера её взор перестал быть замутненным, она начала сомневаться. А это значит, что ты первый и совершишь ошибку. Я же пока отойду в сторону и, когда понадобится, сразу приду ей на помощь, утешу, стану ей опорой… И она сама, по своей воле, тогда выберет меня. Не будет больше никаких уловок с моей стороны, увиливаний — она ценит честность, да и брак лучше строить на крепких, доверительных отношениях… Так что, вот увидишь, если она умная и мудрая женщина, а я в этом и не сомневаюсь, то совсем скоро Софи поймет какой ты на самом деле, и надейся, что она тебя не возненавидит, а просто уйдет…

— Благородный Энери? — голос Дэйнмара наполнился холодной яростью и начал подрагивать от переполняемых эмоций. — Ты никогда не отличался благородством. Власть — единственное что заботило тебя, и ты любыми способами добивался своего. Ведь именно это и объединяло нас — общие интересы, желание быть первыми. Но, в отличии от тебя, я старался действовать честно, а не обманывать и хитрить. Так что не надо лгать мне, тем более глядя в глаза… Отойдешь в сторону ради Софи и её желаний? Не смеши! Скажи честно, что ты задумал?

— Дэйн… — Энери почему-то сейчас был абсолютно спокоен. — Во-первых, тебе я никогда не врал, и ты об этом знаешь, и сейчас я тоже был абсолютно честен с тобой. Да, я действительно отойду в сторону, но не ради себя, а ради Софи, и у меня нет никакого хитрого плана. Как бы странно это не звучало, но это так… Мне впервые на моем жизненном пути попалась такая девушка: честная, открытая, веселая, она радуется жизни, она искренна в своих эмоциях. Пусть Софи тоже страшно, она устала, и она совсем не борец по природе, но она не опускает руки и идет вперед к поставленной цели. Да, пусть сначала и нужна она мне была только из-за пророчества, и я без зазрения совести обхитрил её, навязав то пари и подмешав Егримэй, но потом, когда я узнал её получше, она мне понравилась как девушка, а сейчас… когда она, жертвуя своей жизнью, не раздумывая, пыталась спасти меня и спасла!.. Я… Сейчас я искренне желаю, чтобы она стала моей женой и всегда стояла рядом со мной.

— В тебе говорит только чувство благодарности… Да и вообще, как она могла тебя спасти и от чего? Ты — магистр смерти, сильнейший: по силе магии, наверное, нет тебе равного, я же чувствую, даже в этом теле, как она бурлит в тебе, за эти десять лет ты сильно увеличил свой резерв, чуть ли не в половину. Возможно, если бы не моё проклятье, ты был бы сильнее и меня. Так и что же с тобой такого могло произойти, что тебе понадобилась помощь обычной человечки без дара и способностей?!

— Без дара? — удивленно спросил эльф. — Когда Иэр растерял практически всю энергию при перевоплощении, на нас напали те хищники — смогли спрятать ауру и загнать нас в западню. Я истратил всю свою магию при сражении, точнее её остатки, что не вытянул Маа’хара… и меня смертельно ранили, так что на регенерацию не осталось вообще ничего. И я бы умер ещё вчера. Однако Софи тоже, как и ты, почему-то заражена Снежной хмарью, и, между прочим, она настолько виртуозно управляет проклятьем, что смогла не только поделиться со мной своей магией, которой мне хватило и на восстановление, но и…

— Она, что?! — перебив его, взревел Дэйнмар и подошел практически вплотную.

— А ты не знал об этом? Про проклятие и…

— Откуда?! — он опять перебил Энери. — Я же… Два месяца назад Совет в экстренном порядке призвал меня сюда, потом я увидел её только на маскараде, но она и словом не обмолвилась…

Пока Дэйнмар говорил, его голос становился всё тише и тише:

— Видимо поэтому я и могу чувствовать, даже находясь в её теле, потоки твоей магии, её отголоски… Но как же так?..

— Думаю, что она тоже об этом не знала, — дождавшись, когда Дэйн договорит, произнес мужчина. — Я ведь тебе говорил об этом, но ты был так поглощен своей злобой, что не услышал меня… Первый приступ у неё случился вчера рано утром, и мы сразу стали собираться к тебе в надежде, что ты сможешь ей помочь, ведь тело человека слишком хрупкое, тем более для такого проклятия.

— Я… Боги! И ей пришлось через всё это пройти. А ведь если подумать, то был у нее уже один приступ, когда мы в прошлый раз обменялись телами, но ведь тогда она была в моем! И это — нормальная закономерность, что оно себя проявило. Но как эта дрянь могла проникнуть в её оболочку?! Неужели как раз из-за обмена и… она ей как-то смогла тогда заразиться? Я… Я ничего не понимаю…

Выглядел Дэйн, после этих новостей, опустошенным и крайне подавленным, да и Энери был ему под стать. Словно моя жизнь и судьба действительно заботила их настолько сильно, что воспринималась как личная трагедия. Мне было одновременно и безумно приятно, что обо мне так переживают, и страшно, потому что раз чужие мне по факту «люди» обо мне так беспокоятся, то… дела у меня действительно так себе. И это мягко сказано.