Глава 29

Когда я начала задыхаться, а поцелуи грозили перерасти прямо там, в холле в нечто намного более пылкое, Дэйн нехотя прервал поцелуй.

— Вот ведь гад, — хрипло бросил он и, поморщившись, посмотрел на открытую дверь, через которую было прекрасно видно улицу и удивленное лицо охранника, который, проходя мимо, увидел нас и сейчас старательно пытался сделать вид, что он совсем ничего не видел и нам всё просто кажется.

— Кто? — уточнила я, правда мне было совсем не интересно, кого он имеет ввиду.

— Желтоглазый мелкий гад, вот кто. Честное слово, я его или прибью, или… точно инвалидом сделаю. Нужно быстрее с ним заканчивать и отпускать на все четыре стороны.

— Кстати, а чего он в куртке по дому расхаживал? — я только сейчас поняла, что он был одет в ботинки и кожаную куртку.

— Думаю, он слышал мой разговор и догадался, что его сегодня выпустят на «прогулку», — хмыкнул Дэйн, обнял меня покрепче, и внезапно по холлу пронесся порыв ледяного ветра, и входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. А на золотистой, украшенной вензелями ручке и на замке образовались толстые корки голубоватого льда. — Он совсем не такой дурак, каким нам представляется.

— Да это-то я сразу поняла. Я ведь видела, какой он на самом деле. Сейчас, я так полагаю, он почувствовал свободу. Плюс ему хочется досадить нам. Точнее больше тебе, а я просто…

— А ты ему всё-таки нравишься. Поэтому и хочу побыстрее от него избавиться. Как вспомню, как он тебя обнимал, так с трудом могу сдержаться, чтобы его не убить. А вот его братца я бы точно…

— А давай мы оставим мысли об убийствах, отрывании рук и прочих конечностей? — прильнув к его груди, я с загадочной улыбкой шаловливо провела ладонью по его груди, облаченной в белоснежную рубашку, очертив круг, поднялась выше. После чего пальчиками провела по его уху.

— С-софи, — сипло выдохнул Дэйн и прикрыл глаза. — Что же ты со мной делаешь…

И, не торопясь, внимательно смотря мне в глаза, будто пытаясь прочитать, что творится у меня в душе, о чем я думаю, он наклонил голову и в этот раз прикоснулся к моим губам томительно медленно. Мужчина сначала попробовал их на вкус. Аккуратно провел языком по краю губ, очертив линию, заставив меня приоткрыть их, и забрал мой судорожный вздох, что вырвался из груди. И он стал чуть более настойчивым. Горячий язык скользнул внутрь, поймал мой и тут же отпустил, а его зубы прикусили нижнюю губу. Чтобы потом опять язык начал исследовать губы. Потом Дэйн прикусил мне верхнюю губу, добавив тем самым губам чувствительности. Я начала задыхаться, я хотела тоже включиться в эту игру, но он был намного опытнее меня. Он вел в этой игре, заставляя подчиняться его правилам. Покусывал мои немного опухшие губы, даря им затем ласку… И, когда я была уже на грани, хотела силой заставить его подарить мне поцелуй, его язык вновь стремительно ворвался в мой рот, и я потерялась в этом водовороте. До этого мы целовались, и я уже тогда думала, что это — блаженство. Но сейчас он доказал мне, что поцелуи бывают воистину божественными. Томительно нежными, обжигающе страстными, лишающими рассудка.

— Со-офи-и, — простонал дракон, отрываясь от моих губ и тут же впиваясь в них обратно. Сминая их своих напором, заставляя мои ноги подогнуться. Дэйн подхватил меня под ягодицы — я в его объятиях обхватила руками его плечи, практически вцепляясь в них. А ногами обвила его талию и сжимала их сильнее, чтобы прижаться к нему ещё крепче. Поцелуй становился всё более яростным. Его пальцы ласкали мою спину, ягодицы. Сминали их. И это игра уже не в одни ворота. Дэйн начал позволять мне больше, и я тоже не желала отступать в напоре и изобилии ласк, и… внезапно всё закончилось.

— Нельзя, — прорычал он с нескрываемым отчаянием и чуть ли не с болью. — Нельзя!

— П-почему? — ничего не понимая, пробормотала я и потянулась к его губам. Но он лишь отвернулся. — Почему?!

— Ты — моя Ал’майнэ! — и теперь я точно услышала в его голосе боль. И не только физическую, но и душевную. — Я знаю, я чувствую, что у нас уже была близость. Но сначала ты станешь ал’лаей. И только тогда я позволю себе продолжить. Считай меня дураком, старомодным идиотом, иноземным придурковатым драконом, но я хочу, чтобы ты, Софи, только после проведения брачного ритуала отдалась мне, стала моей полностью.

Спрятав разгорячённое страстью лицо у него на плече, уткнувшись носом в ворот рубашки, я с внезапным стыдом призналась:

— Но я более… не девушка, я не невинна. Есть ли разница, до или после свадьбы это произойдет?

— Невинна? Не совсем понимаю, о чем ты… — он ненадолго задумался. — Хотя что-то такое читал в вашей литературе и не до конца понял. Вроде у вас есть какой-то признак, была ли женщина с кем-то… Но, Софи, у дракониц ничего подобного нет, да и… я понимаю, что я не буду твоим первым мужчиной. Пусть эта мысль и ранит моё сердце, но, что было до меня — я просто не буду этом думать. И, как я только что сказал, я чувствую, что и мы с тобой уже занимались любовью. Однако я хочу, чтобы наши с тобой отношения, которые фактически начались с чистого листа, развивались, как я мечтаю. Это моё желание. Ты сейчас дрожишь от желания, и… ты даже пахнуть стала так, что мне невероятно сложно сдержаться, чтобы не овладеть тобой прямо тут. Ты не представляешь себе, чего мне это стоит! Но ты тоже должна чувствовать моё желание, дрожь моего тела…

— Если ты того хочешь, почему я должна этому противиться? Я хочу, чтобы это случилось, когда ты захочешь, будешь готов и… — прошептала я ему на ухо. Да, я и правда чувствовала мелкую дрожь не только в его пальцах, что продолжали поддерживать меня, сжимать мои ягодицы. И то была дрожь не от напряжения, что ему тяжело меня держать. Нет, он дрожал весь. Его хриплое, тяжелое дыхание… Возбуждение. Я тоже всё это ощущала. И не только физически, но и на каком-то мистическом, эмоциональном уровне. Все его чувства звучали внутри меня набатом.

— Почему… я чувствую то, что не должна? Почему я ощущаю тебя… как-то странно? — моё бормотание прозвучало испуганно. И я действительно немного испугалась. Очередная странность происходила со мной, и я не могла понять, придумать этому рациональное объяснения.

— Ты… Я не знаю, как так произошло, но этот дракон, Роэль, был абсолютно прав, когда говорил, что ты обладаешь силой, схожей с моей… Часть ледяного проклятья, моей силы есть и в тебе, Софи. Возможно, именно поэтому я и смог найти тебя в этом мире. Одного запаха в твоем мире, в таких огромных городах, точно бы не хватило. Будто путеводная звезда, эта сила манила меня, заставляя тебя, твой аромат, выделяться среди других намного ярче. Сам я её не ощущаю, её пока слишком мало: твой дар только начал открываться. Но Иэр, мой знакомый, я специально показывал тебя ему, подтвердил, что сила похожа на мою, только с небольшой оговоркой. Есть в ней что-то… иное, будто абсолютно две противоположные стихии. Точнее он пока сказать не может, нам нужно будет посетить того, кто занимается раскрытием дара, кто специализируется на этом. К сожалению, на этой планете таких драконов я не обнаружил.

— И это значит, что нам придется отправиться на твою?

— Верно. Мне посоветовали одного дракона, он сейчас работает ректором в столичной академии. Сказали, что если он не сможет разобраться с тем, что же за сила растет в тебе, то никто не сможет. Я хотел было вызвать его сюда, однако понял, что это привлечет к нам ещё больше ненужного внимания, нежели мы сами отправимся на Эрминэр, в мой мир.

— Ты эти дни этим и занимался, выяснял, что у меня за сила, и кто сможет нам помочь?

Дэйн отрицательно покачал головой, и теперь уже он положил свою голову мне на плечо.

— Нет, не только, — прошептал он. — Ещё мне нужно было выяснить, кто и когда видел некоего дракона по имени Тирмэй. Насколько я понял, мой отец в течении последних столетий обитал именно в его теле. И предпочитал он, когда Дэйнмар был сослан сюда, тоже жить здесь. Но ни тут, на Земле, ни на Эрминэр с того дня, как закончилась война, его никто не видел и ничего о нем не слышал. И мне это не нравится. Я бы хотел поговорить с ним, выяснить, что он задумал, и почему так поступил… Мне нужны ответы на эти вопросы. Однако что-то мне подсказывает, что он не хочет ни то что давать ответы, но даже видеть меня сейчас. И это очень-очень странно. А ещё есть у меня сомнения, что он всё тот же, каким я его запомнил, и каким он был давным-давно.

— Ты всё-таки думаешь, что это именно он виновен в том, что мы ничего не помним?

— А кто ещё, Софи? Кто на такое способен?

Дэйн нехотя распустил объятия, и я, едва сдержав вздох разочарования, расцепила ноги и соскользнула вниз.

— И я не понимаю его мотивов. А если я не могу понять мотивов… это меня начинает тревожить.

— Будем надеяться, что всё обойдется, — сказала я, но и сама себе не верила. Мне кажется, славяне по природе своей прирожденные фаталисты и приверженцы «религии»: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Мы почему-то всегда рассчитываем на худший итог.

— Будет как будет, — изречение у Дэйна получилось философское, — но я… мы сможем устроить нашу жизнь, как мы того захотим.

Погладив меня по волосам, он немного отодвинулся от меня, и уже с озорной улыбкой, в которой не было и тени на печали, он спросил:

— Ну так что? Как насчет того, чтобы и нам с тобой немного прогуляться, отдохнуть?

— А работа? — робко спросила я, хотя и сама туда не хотела сегодня ехать.

— Работа, я уверен, может и подождать. Заедем, если нужно тебе что-то срочное уладить, на часик и отправимся… — он ненадолго задумался. — Да. Давай позавтракаем, а потом покатаемся. Где-нибудь сначала перекусим желательно твоими сладостями. Они мне очень понравились, — он кивнул, подтверждая свои слова, и, взяв за руку, потянул меня в сторону столовой. — А после… просто будем делать, что нам захочется. Как тебе такой план?

— Мне нравится, — я тихонько рассмеялась. — Вот ты сказал, что «будем делать, что нам захочется», и я внезапно поняла, что я это крайне редко делала. Нет, работа это, конечно, хорошо, но жизнь ведь крутится не только вокруг работы. Но я была всё время на ней зациклена. Я жила ею, это и была моя жизнь. А сейчас… сейчас рядом с тобой я хочу увидеть мир. И хоть иногда делать, что моей душе угодно.

— Увидишь, и не один, если того захочешь. Я покажу тебе. Я ведь тоже, как и ты, был зациклен, то на силе, потом на власти… потом на исправление своих ошибок. И, Софи, — он резко остановился и, подхватив меня за талию, внезапно поднял в воздух. Из-за чего я от неожиданности взвизгнула, а он продолжил: — с тобой я хочу просто жить и радоваться жизни. Вместе. Навсегда.