Глава 32

Мужчин с ног до головы накрыло поднявшемся в воздух песком, меня же Дэйн успел загородить собой, встав прямо передо мной.

— Ма-а-альчик мо-ой! — голос у дамы был таким радостным, будто она выиграла в лотерею не миллион, а миллиард, при этом её ещё и попутно другим чем-то порадовали.

Не сдержав любопытство, я выглянула из-за Дэйна, и моя челюсть рухнула вниз. Пред нами в оседающих клубах пыли и песка стояла… бабушка. Нет, я серьезно. Даме с таким бодрым, звонким голосом на вид было лет семьдесят, не меньше. Всё лицо у нее было покрыто достаточно глубокими морщинками. Седые, а не белые, как у Дэйна и Диэрана волосы, собраны в высокий пучок. Кожа полупрозрачная. Маленького роста, худенькая. Одета в ярко-зеленые брючки, облегающие стройные ножки. Темно-коричневая кожаная куртка, из-под которой выглядывала белоснежная рубашка. В довершении этого сногсшибательного, я бы даже сказала молодежного образа, на ней красовались высокие коричневые сапожки на каблучке, а за спиной виднелись объятые языками пламени перепончатые крылья.

И эта «бабушка» выглядела бодрее, моднее и колоритнее меня. И мне стало стыдно. И мне тоже резко захотелось облачиться как она, и желательно, чтобы за спиной у меня тоже так же полыхали крылья. Было бы эпично. Честно говоря, если бы я не видела её морщинистое личико так отчетливо, то дала бы ей лет двадцать пять, не больше. Море энергии, которая чувствовалась в каждом её движении. А казалось, что двигалась она постоянно, даже сейчас, стоя и смотря на Дэйна, её руки находились в движении, крылья совершали резкие взмахи, и с их кончиков сыпались мелкие искры. Яркий блеск черных глаз, на губах озорная улыбка… Бабуля-огонь, одним словом. Я по сравнению с ней — вода в болоте, мутная и затянутая трясиной.

— Ты ж мой хороший! Вернулся! — выдала она, наконец-то наглядевшись на Дэйна, что продолжал сохранять холодный вид и невозмутимое выражение на лице. — А я говорила этим остолопам! А они — не он это, не он!

Она повернулась к Диэрану, что поднял взгляд к небу, будто желая пересчитать там все звезды, которых пока нельзя было разглядеть на кристально-чистом голубом небе.

— Это не он, — всё так же смотря вверх, выдал он, и бабуля хмыкнула.

— Ну ты и остолоп!

И, подойдя к Дэйну, она, поднявшись на цыпочки, обхватив его за щеки ладошками, просюсюкала:

— Какой ты у меня серьезный-то стал. Вырос-то как!

И тут мужчина дрогнул, вот только не от нахлынувших чувств, а от раздражения, что эта незнакомая женщина позволяет себе с ним так обращается.

— Прошу вас убрать свои руки, — его голос буквально был пропитан насквозь яростью и холодом.

— Ты меня не помнишь! — выдала она сокрушенно и, убрав руки от его лица, всплеснула ими. — Не помнишь, как я о тебе заботилась, как переодевала…

— Вы забываетесь, — по телу Дэйна прошла мелкая дрожь, а воздух вокруг него начал резко охлаждаться. Поэтому я, что до этого прижималась грудью к его спине, поспешила отпрянуть на всякий случай, чтобы не приморозиться ещё ненароком. — Я вижу вас впервые.

— Неправда! Пусть ты и не помнишь, но именно я тебя воспитывала и заменила вам двоим, — старушка указала на Диэрана тоненьким пальчиком, — вашу мать. И ты сам называл меня мамой! — на этом моменте она трагично всхлипнула. Вот только что-то я не заметила на её лице переживаний. Мне кажется, она вообще не умела грустить, тосковать — столько в ней было жизни.

— Вы воспитывали не меня, а Дэйнмара…

— Так это ты и есть! — она даже притопнула ножкой от негодования. — Ну пусть ты этого не помнишь…

— Мэйри, — внезапно уставшим голосом обратился к ней Диэран, — пожалуйста, иди к себе в комнату, прими ванную. Успокойся. Дэйнмара больше с нами нет, перед тобой наш первый Владыка — Гориэрдрэй. Он похож на Дэйнмара, я не спорю. Я и сам вижу перед собой своего брата, когда смотрю на Владыку. То же лицо, глаза. Но, Мэйри, моего брата уже нет…

И столько печали я разглядела в лице этого мужчины, что даже мне стало грустно. Глядя сейчас на него, я понимала, что — да. Мужчины похожи. Белые волосы, сиреневый цвет глаз, черты лица… Конечно, не хватает Диэрану стати, но он крайне привлекательный молодой мужчина, лет тридцати на вид, высокий с хорошей, спортивной фигурой, которую не смог скрыть даже строгий крой его белоснежного камзола. Дэйн и Диэран… два брата. Неужели мой Дэйн не рассказал ему, что он был тем Дэйном, его братом? Почему он скрыл это? Ведь невооруженным взглядом видно, как переживает Диэран и тоскует по родному брату. Пусть Дэйн и не помнит, что с ним было в прошлой жизни, но каково сейчас Диэрану, который смотрит на Владыку и вспоминает умершего брата, и ему ничего другого не остается, кроме как горевать… Жестоко, как по мне. Но, с другой стороны, я ничего о них не знаю. Даже об этом Дэйне, Дэйнмаэране, ведь мы ещё так мало знаем друг о друге. Думаю, что я обязательно поговорю с ним об этом, спрошу причину, почему он не рассказал всю правду тому, кто для него потомок, а для кого он — Владыка и копия умершего брата.

— Дурак ты! А вроде умный! — выдала она и помахала в воздухе указательным пальчиком. — Гориэрдрэй. Тоже скажешь. Всегда считала, что хуже имечка и не придумаешь. А ты почему не скажешь, что твое имя не Гориэрдрэй, а? — строго обратилась она к Дэйну и ткнула пальчиком ему в грудь. — Тем более…

— Это — моё дело, — оборвал её мужчина. — Мои потомки знают достаточно обо мне, столько, сколько им положено. А тебе откуда это известно?

— Ах, какая разница, — она словно засмущалась, махнула ручкой и звонко рассмеялась, будто он только что о её возрасте спросил. — Да что мы, право слово, тут стоим. Как не родные. Давайте в дом зайдем, горяченького с дороги попьем. А то жена Диэрана там уже себе места не находит, мечется, а ей нельзя переживать, о ребенке думать нужно…

И так хитро подмигнула мужчине. И, когда он нахмурился, она опять рассмеялась. Звонко, точно колокольчик.

— Думал, скроешь от меня это? Ах, негодник! Иди-иди, Ди, мы скоро придем. А ты не заставляй свою супругу переживать и ждать.

Но Диэран не сдвинулся с места, продолжая буравить старушку взглядом.

— Диэран, — Дэйнмаэран обратился к мужчине, — иди. И скажи слугам, чтобы подготовили ещё две комнаты.

Владыке, да ещё который обратился к нему таким тоном, мужчина не посмел перечить. И, коротко кивнув, он молча развернулся и уже не торопясь направился во дворец.

Когда Диэран отошел на приличное расстояние, Мэйри буквально вперила свой взор в меня, а я лишь краем глаза выглядывала из-за широкой спины Дэйна, и всё это время вела себя тише воды, ниже травы.

— Хороша! — воскликнула она и сделала пару шагов в сторону, чтобы лучше меня разглядеть. — Ой, хороша! Прямо сладкая конфетка, — взгляд её опустился ниже. — Грудь большая, бедра широкие… — начала перечислять она, и я от этих слов заливалась всё сильнее краской. — Хороших драконят тебе родит! — под конец резюмировала она.

А моя язва рухнула в обморок. Песец, протяжно запищав и схватившись лапками за грудь, тоже поспешил вслед за ней погрузиться в пучины беспамятства, как-только в моей голове пронеслась картинка, как он высиживает десяток яиц, упакованных почему-то в типичный контейнер для хранения куриных яиц.

— Откуда тебе столько известно обо мне? — не обращая на её восклицания никакого внимания, но покрепче взяв меня за руку, спросил Дэйн. — Ты не похожа на сумасшедшую, чтобы я просто считал это лишь бредом твоего воспаленного сознания. Диэран не прав, ты просто очень говорливая, но не глупая и не полоумная.

— Может, потому, что я вырастила тебя… точнее, несколько твоих воплощений? — она ласково ему улыбнулась, по-доброму, так, как мать улыбается своим детям, с безграничной нежностью.

— Несколько? И сколько же?

— Все, — буквально припечатал его новостью Роэль, что до этого тихонько стоял себе в сторонке и старался «не отсвечивать» и не попадать этой даме на глаза.

— Мальчишка прав, — старушка важно покивала головой. — Абсолютно все. Всегда я была рядом, — помахав черноволосому дракону, приглашая подойти поближе, она, всё так же смотря Дэйну в глаза, продолжила: — Я ждала, когда же ты вернешься в свое тело. Когда наконец-то смиришься с тем, что исправить прошлое невозможно. Забыть его нельзя, а можно только научиться жить со своими ошибками.

— Кто ты? — Дэйн сильно напрягся, будто готовый вот-вот сорваться, а в голосе опять зазвучали рычащие, металлические нотки. — Я не чувствую в тебе… ты будто обычная драконица. Но ты бы не прожила столько. И откуда тебе известно то, что известно только мне, отцу… и совсем недавно стало известно Софи.

— Можешь считать меня своей матерью, — она, протянув руку, прикоснулась к его груди. — Ведь я приняла тебя. Тебя, порабощенного гнилой магией дракона. Я прощала тебе всё. Я всегда даю тебе силу, и рада видеть тебя, когда ты возвращаешься…

— Ой, она так долго ещё будет вам красиво рассказывать о великих дарах, свершении, провидении и прочем, — Роэль не выдержал. — Но признается ли она в том, что она — воплощение этой планеты, рожденная ею Богиня. Сильно сомневаюсь.

— А ты не боишься меня, зная кто я и на что способна? — «старушка» не стала отпираться и опять рассмеялась.

— Посмотрите мне в глаза и скажите, боюсь ли я, — мужчина грустно усмехнулся.

— Да, с таким-то даром ты уже, наверное, ничего не боишься. Зло с тобой пошутили, вручив такую силу, — драконица или же, лучше сказать, Богиня вздохнула и одарила его печальной улыбкой. — Видеть свою смерть даже не сотни, тысячи раз. Предательство, ненависть… притворство. Мальчик, ты столько вынес, столько видел, проживал один день порой сотни раз… Мне искренне жаль тебя. Хочешь я лишу тебя доступа к своей энергии, чтобы хоть здесь ты смог спать спокойно?

— Вы… — Роэль не верил своим ушам, а его глаза заблестели ещё ярче. — Я буду Вам бесконечно благодарен. Я так устал от этого…

— Понимаю. То не дар, то истинное проклятье… — старушка кивнула. — Обещаю. Скоро тебе станет легче.

— Замечательно, что вы всё решили, — Дэйн на удивление был терпелив и дождался, когда они договорят, и она опять на него посмотрит. — Но я хотел бы получить ответы на свои вопросы. И желательно прямо сейчас.

— Ты всегда был таким нетерпеливым, яростным. Стремился жить. Но был так поглощен то силой, то властью, то потом переживаниями… Ты всегда отдавался чему-то полностью, со страстью. Как и сейчас — ты буквально погрузился в любовь, что наконец-то обрел. Может, это и хорошо иногда. Но не сейчас. Я не просто так открылась перед тобой. Ведь твой… отец, который является, по сути, и моим отцом, давно уже сошел с ума. А может, он никогда и не был нормальным. Это даже мне неизвестно. И если бы я не охраняла тебя, своего брата, не следила постоянно за тобой…

— То, что? Что тебе известно?!

— Он, Дэйнмаэран, сам бы поработил твое тело с помощью кристалла, что ты долгое время хранил в своем теле.

— Что за бред?!

— Бред? Ты ведь совсем не глупый. Думаю, ты уже давно догадывался, что наш отец не такой замечательный, каким он кажется и хочет казаться. Он создал тебя для того, чтобы однажды занять твое тело… Видишь ли, Боги не так могущественны, как кажется. И далеко не так счастливы. Они хотят, чтобы и им, как обычным смертным, были доступны чувства и эмоции. Бесконечно долгая жизнь без обычных радостей — это совсем не дар, тебе ли этого не знать. Поэтому он и создал тебя и меня… Тебя, чтобы занять твоё место. Меня, чтобы он мог спокойно тут жить. Именно по этой причине он никогда и не пускал младших богов сюда. Он создал созданий, смертных, подобных тебе — драконов. Заселил этот мир другими созданиями, подготавливая вотчину для себя, где он был бы Богом, но с душой, с сердцем, где он был бы всемогущим, но обладал бы и всеми теми радостями, что и обычные существа. Это его утопия. Вот тебе вся правда, которую я больше не хочу и не могу скрывать. Кристалл вернулся к нему, и это только вопрос времени, когда он придет за тобой… Тирмэй, тот чье тело он давно занимает, когда хочет пожить в физическом теле, пока ещё сопротивляется как может. Он помогал мне долгие годы, а я — ему… Но его время проходит, он уже слишком стар. Он специально посещал Землю, жил там, ведь там наш отец бессилен — он находится на задворках разума, если не успевает покинуть оболочку Тирмэя до его телепортации… Но мой друг уже не может постоянно находиться на Земле, чтобы держать отца в заточении своего тела. И отец всё сильнее. По своей ли воле или по его, но Тирмэй скоро вернется, и ты должен быть готов. И ты должен подготовить свою избранницу. Ведь именно ей выпадет роль тебе помогать. Я вмешиваться не могу. Я — дочь и не могу не подчиняться отцу. Я могу лишь не вмешиваться и не помогать ему. Более от меня не жди.

— Софи? — растерянно и с нескрываемым отчаянием воскликнул Дэйн. Столько новостей, от которых у меня пошла уже на середине рассказа голова кругом… Даже не представляю, что испытывает он. Ведь его отец, которого он так уважал, хотел им воспользоваться. Растил, не как ребенка, а лишь как свою будущую «оболочку».

— Как ты думаешь, почему сюда запрещали всем перемещать любых созданий из других миров? Знаешь, почему был такой серьезный запрет?

Дракон лишь обреченно покачал головой.

— Потому, что однажды тут должна была появиться — она, — Богиня указала на меня. — Та, которая бы помогла тебе в твоем нелегком деле… Но она всё-таки появилась. И отец отправил её назад — убить её не дал Тирмэй. Убедив, что на Земле без памяти она не будет представлять никакой угрозы, и ты о ней не вспомнишь. Но твои чувства оказались сильнее, они привели тебя к ней, и ты смог найти свою избранную… Дэйнмаэран, вам нужно спешить. Найлен, нынешний ректор академии, уже ждет вас, и он поможет определить её дар, раскрыть его, ему это под силу. Не задерживайтесь здесь. Времени совсем мало, брат…