Глава 16

Остаток дня я провалялась в кровати — тот загадочный приступ и странная слепота подкосили моё и без того сейчас не стабильное внутреннее равновесие. Дэйнмар даже снизошел до того, чтобы обойтись без глупых шуток и подколок. А ещё он собственноручно приготовил мне чай с бутербродами! Как он при этом от напряжения не развалился — удивительно! Но лицо у него было в тот момент, когда он внес поднос со всем этим богатством в мою спальню, словно он только что победил как минимум в Ледовом побоище, причем одолел весь Ливонский орден в одиночку и голыми руками. Да и вообще — он был невероятно мил и ласков, просто лежал рядом, гладил меня по голове и рассказывал глупые истории из офисной жизни. Ещё он рассказал-таки, чем занимается его фирма: разработкой и внедрением новых архитектур баз данных для серверов крупных организаций. Звучало это непонятно для меня и он, махнув рукой, пояснил: новые программы создаем, под заказ. В штате у него работало более восьмидесяти программистов, разработчиков, отладчиков и прочих трудновыговариваемых личностей. Плюс к ним обычные люди: менеджеры, секретари — итого где-то порядка ста пятидесяти работников. И весь этот «механизм» уже был хорошо отлажен и приносил стабильную и хорошую прибыль. Однако развивать далее этот бизнес Дэйнмар не собирался — сказав, что нет никакого смысла, для него это было просто увлечением, попыткой потратить время и развеять скуку. Главное для него — «семейный бизнес», правда про него он ничего мне и не рассказал. Так это и осталось для меня тайной. Ещё Дэйн поведал о том, что в России он живет уже практически двенадцать лет. Сначала ему тут не очень нравилось, особенно в Москве, куда он сначала отправился, поэтому он выбрал другой город, потише, поспокойнее и, в то же время, с развитой инфраструктурой. Про брата ещё рассказал, однако совсем немного: что тот его ненамного старше — всего на пять лет, и то, что они с ним совсем не ладят.

Уже поздно вечером он ушёл к себе — принять душ и переодеться, и я уже думала, что он не вернется. Однако Дэйнмар пришёл ко мне со своей подушкой и завалился спать рядом со мной — сообщив, что так мне будет спокойнее после того, что я пережила. И я была ему за это благодарна, за то, что был внимателен. Только я все равно немного злилась — потому, что он наотрез отказался рассказывать, что же это такое со мной было и про какое такое проклятие рода он тогда сказал.

Достаточно тихо и крайне спокойно пролетели ещё два дня — шестое и седьмое. Мы, правда, выбрались с ним в ресторан, где я, назло ему, одевшему опять платье с вырезом до пупка (я снова не уследила и не проверила его перед выходом, расслабилась), целый вечер ухаживала за ним и громко называла, чтобы все слышали: «Солнышком» и «Заинькой». Сначала он тоже забавлялся, к концу же вечера даже его уже от этих прозвищ начало трясти. Так что тот ужин закончился ничьей — счёт: один — один.

Потом, после ресторана, мы выпили ещё по бокалу хорошего вина и разбрелись по своим комнатам. Однако я полночи не могла уснуть — всё думала о событиях последних дней, о Дэйнмаре, и о том, что мне, несмотря ни на что, было с ним весело и хорошо. И мне будет очень жаль с ним попрощаться навсегда, но именно так и произойдет, если его знакомый сможет нам помочь и мы вернем свои тела. Я уже привыкла к нему… каким-то непостижимым образом. Даже будучи в его теле и смотря на своё… я умудрилась в него немного влюбиться — и причину тому я не знала и не смогла объяснить даже самой себе. И шутки ведь у него глупые, и подкалывает меня постоянно и вообще он жутко странный, однако меня к нему неотвратимо притягивало, словно магнитом.

Проворочавшись в бесцельных попытках отогнать разные мысли, под утро я всё-таки смогла забыться беспокойным сном. А уже в пять утра меня пришел будить Дэйн, который не хотел на своей шкуре испытывать женский недуг, и который должен был вот-вот наступить. Поэтому сейчас он торопился, как никто другой.

— А с чего ты вообще взял, что твой знакомый уже на месте? — прикрывая ладонью зевок спросила я, припарковав автомобиль напротив антикварного магазина.

— Сюда он вернулся час назад, так что уже на месте. — не дожидаясь в кои-то веки, что я открою ему «как джентльмен», дверь, он сам выскочил из салона машины и нетерпеливо махнул мне рукой, зовя за собой.

Я же особо не торопилась — ну произойдёт то, чего мы ждали уже больше недели позже на пять минут, да даже на час — ничего страшного ведь не случится.

— Ну чего ты копаешься? — Дэйнмар даже подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Я не выспалась. Уснула только…

— Сейчас всё сделаем — и вернешься досыпать! — он не дал мне договорить и, схватив за руку, когда я подошла, потащил в антикварный магазин, крайне сомнительный на вид — небольшой, все витрины полностью заляпаны грязью и пылью от проезжающих по узкой улочке машин. Он производил странное впечатление — словно нечто инородное и заброшенное, посреди модных и дорогих бутиков, которые располагались в зданиях по соседству.

— Встречай гостей, старый ты извращенец! — прямо с порога разорался Дэйн и я недовольно поморщилась: кроме того, что у меня уши чуть не заложило от этого вопля, так ещё и гадости всякие орет.

— Э-э-эй! — проорал он, и, не дождавшись ответа, мы прошли внутрь, где было так же грязно и пыльно, как и снаружи, и я удивилась, как такое место может хотя бы окупать аренду в центре города. Сюда даже войти-то желания нет — побоишься испачкаться.

— И кто тут с самого утра раскричался? У нас, между прочим, ещё закрыто. На табличке ведь написано — работаем с десяти. — к нам вышел, нет, не странный старик в потрепанной одежде, а именно так я мысленно представляла владельца этого заведения, а ухоженный мужчина лет пятидесяти. Одет он был в легкий кремовый пуловер с круглым вырезом, темные брюки и начищенные до зеркального блеска ботинки. Темные волосы средней длины уложены в аккуратную прическу… В общем — крайне элегантный экземпляр, ему бы на обложку модного журнала — как должен выглядеть и одеваться мужчина в пятьдесят.

— Не узнаешь, старый маразматик? — да уж, чувство такта — это не про Дэйнмара.

— К сожалению, милая леди, не имею чести… — не обратив внимание на оскорбление, словно и вовсе его не слышал, он подошел к нам поближе и смерил Дэйна заинтересованным взглядом, после чего обратил взор на меня:

— А что Вас привело ко мне, Шиэрдан-ир? Насколько мне стало известно, совсем скоро Вы вернётесь обратно, совет это уже одобрил, и даже Ваш брат… Поздравляю Вас. Вы добились желаемого, даже не прибегая, в этот раз к…

— Оставь расшаркивания на потом, Тирмэй! Ты тогда в числе первых предал меня и мои действия анафеме, и не надо сейчас петь дифирамбы о том, как ты рад. Я и так прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, но выбор всеми уже сделан. И теперь я займу… пост брата. — оборвал его Дэйнмар, и тот недоуменно посмотрел на невысокую девушку, которая нахмурив брови тыкнула его пальцем в грудь. — Приглядись повнимательнее ко мне, или ты уже совсем ослеп? Или же ваш род зря называют «Зрячими»? Тогда я совсем не понимаю, куда вы все там так дружно «Зрите»…

Презрительно сморщившись, Дэйн отпустил мою руку и сложил руки на груди.

— Не может того быть… — пробормотал Тирмэй и даже сделал шаг назад, словно покачнулся от такой новости.

— Как видишь! И это, как ты понимаешь, огромная проблема, особенно в нынешних условиях!

— Но как же так вышло? — мужчина недоуменно посмотрел сначала на моё тело, потом на тело Дэйнмара.

— Да какая разница — как? Хотя… Это, конечно, тоже интересно. Но главное сейчас в другом — нам нужно срочно вернуться в свои тела. Ты сможешь что-то сделать? У тебя же хватит опыта и сил? — с нажимом, подойдя к Тирмэю практически вплотную, спросил Дэйн.

— Я… Думаю, что — да, хватит. Но для начала мне нужно понять причину — без этого я не буду знать, как именно притягивать ваши души.

— Чего? — не выдержав, спросила я. — В смысле «Притягивать души»?

— Как бы объяснить… Дело в том, что ваши души не просто так поменяли свои оболочки — была какая-то на то причина. И надо узнать, что именно это была за причина. Обычно спонтанно это происходит только в нескольких случаях. Первое — когда души жаждут слияния…

— Чего-о-о-о? — чуть ли не в унисон воскликнули мы с Дэйнмаром.

— Две души готовы слиться в одну — вот чего! — Тирмэй недовольно рявкнул на нас, за то, что мы его перебили. — Однако это не про истинные пары, просто уставшие души, желающие целостности и перерождения в едином. Случай редкий, но более вероятный. И, второе — когда души находятся в смятении. И вот это как раз про союз душ! Но, тут ещё одно условие должно присутствовать — одновременное и искреннее желание найти своего «Эйм’Э», — произнес он и обвел нас тяжелым взглядом, а мы, как два идиота, стоим с Дэйном и непонимающе хлопаем глазами — не зная, что и сказать. Я так вообще ничего не поняла, что этот мужик сейчас рассказал — про души и их слияние, и союз. Вообще бред какой-то, причем с утра пораньше!

— Пойдемте, присядем, — Тирмэй ободряюще улыбнулся нам и повел за собой.

Поднявшись по узкой лесенке на второй этаж, где, как оказалось, находится его, крайне чистенькая, квартира, занимающая весь этаж здания, мы прошли в огромную гостиную. Указав мне с Дэйнмаром на старинный диван, обитый алым бархатом, сам же присел в кресло напротив, из того же гарнитура.

— Итак. Сейчас нам нужно выяснить, что же всё-таки притянуло ваши души. Отчего-то мне кажется, глядя на вас, что именно второй случай… Уж больно ярко сверкают они, чтобы желать слияния.

— И что это значит? — не вытерпела я. — Что за «Эйм’Э» это такое странное? Что за союз душ и чем это обернется для нас?

— А я посмотрю, что у… Как тебя зовут, милое дитя?

— Софи!

— Какое странное имя…

— Да?! То есть и Дэйнмар, и Тирмэй — так вообще на каждом углу, как Иваны и Михаилы?! А София — значит странное?! Вы откуда оба вылезли, из какого леса, уважаемые? — отголосок вчерашней ярости, страха и усталости от загадок и странностей вылился в вспышку гнева.

— Определенно точно — второе! — мужчина улыбнулся и даже прихлопнул в ладоши. — Первый случай на моей памяти! Удивительно! Просто восхитительно! И… я, глядя сейчас на Вас, вижу…

— Слушай, Тирмэй. — мрачным, ледяным тоном прервал его Дэйн. — Мы за тебя безмерно рады. Но не мог бы ты уже приступить непосредственно к обмену? Я, знаешь ли, сейчас не в том настроении, чтобы поддерживать светские беседы…

— Да-да, конечно! Это может и подождать. Мне нужно знать, что вы искренне желали в ночь Орэйна.

— Чего-чего? Какую ещё ночь? — я подумала, что я неправильно что-то расслышала.

— Ах да, вы не в курсе, София. Поясню. Это — Новогодняя ночь. Мне нужно знать, о чем вы оба мечтали в ту ночь. Причем мечтали действительно искренне.

— О чём? — Дэйнмар ненадолго задумался. — Ах, да. Об избавлении от скуки. Я хотел, чтобы жизнь вновь обрела для меня краски, как было… когда-то.

— Прекрасно! — Тирмэй испытующе посмотрел на меня. — Ну а Вы, милая Софи, о чем мечтали Вы?

— Не скажу… — пропищала я, заливаясь краской. Ну вот как я могу сказать этим мужчинам о своем желании? Словно и не я, взрослая женщина, его тогда загадывала, а глупая девочка-подросток!