Глава 41

Он замолчал, а я не знала, что ему ответить, что сказать. Мысли разбежались в разные стороны, и в голове моей осталась лишь тишина и пустота. «Влюбился» — я даже не мечтала услышать от него ничего подобного, и тем более, не думала, что я сейчас это услышу…

— Знаешь, Дэйн, ты… Чёрт! Ты сбил меня с толку! — пробурчала я. — Ты сказал, что влюбился, но ведь сам до этого говорил, что если мужчина хочет, он сделает всё, что от него зависит, чтобы женщина, которая ему нравится, была рядом… А ты… ты, кроме того, что зачем-то перевел мне денег, которые мне не нужны, которые я не просила — вообще ничего и не сделал! Так и чему же мне тогда верить: твоим словам или делам?

Дэйнмар, перед тем как ответить, немного отстранил меня от себя и, прикоснувшись ладонью к моей щеке, нежно провел большим пальцем по губам:

— Если бы было какое-то простое решение всех проблем, которые возникли, но их нет. Ты думаешь, что я не знаю, что моя невеста в сговоре с орками? Конечно же я это знаю, но поделать я с этим пока ничего не могу! Эта эльфийка слишком аккуратна и хитра, а голословное обвинение или просто расторжение помолвки лишь обозлит всех лесных, и они опять решат, что война — отличное решение. А мы, драконы, пока слишком ослаблены прошлой затяжной войной, да и нас осталось слишком мало. Так что как бы сильны мы не были, их, за последние столетия, стало в разы больше, даже несмотря на то, что и они тоже не самая плодовитая раса в нашем мире! Я бы, конечно, хотел тогда забрать тебя сюда с собой, но чтобы я мог тебе предложить? Жизнь во дворце и должность тайной любовницы? Ты ведь достойна большего, и я бы хотел дать тебе больше! Но, ты правильно думала, что я размышлял о… о том, чтобы навещать тебя там, на Земле… Однако, я бы не стал тебя обманывать — я бы прежде рассказал тебе всё. Я бы попытался восстановить наши отношения, и ты уже сама бы решала, готова ли ты к такому. Может я когда-нибудь и найду подтверждение предательства Эллиариэль против рода драконов, но, боюсь, что к тому времени она уже станет моей супругой… и… — мужчина зло зарычал, а его глаза, ярко сверкнув в полутьме сиреневым пламенем, вдруг изменились: зрачки вытянулись, придав лицу хищный облик. А ещё от него вдруг потянуло холодом, словно он только что пришёл с сильного мороза. — И кроме того, что скрыть сам факт её предательства ото всех, мне ничего другого не останется. Я бы придушил её своими собственными руками, но что это даст моему народу? Ничего, кроме войны!

— А ты не боишься, что она действительно сможет убить тебя? — от холода, что исходил от него, меня бросило в озноб, и я поежилась.

— Простого дракона, девочка, она бы может и смогла бы убить. Но род Навэй нельзя так просто извести. Мы навечно прокляты, но именно в этом проклятии мы и черпаем свою силу… — заметив, что я уже дрожу, он опять прижал меня к себе, но стало только хуже — я словно обнимала льдину, но никак не живое существо. — Нам уготована смерть от… в общем, это сейчас и не важно. Но об этом никто, кроме нас — меня и брата — не знает.

— Даже Иэр, твой кровный, не в курсе?

— Естественно. Они, кровные, вообще выбираются просто так, для отвода глаз, из мальчиков приближенных и высоких родов, как поощрение за хорошую службу. Ну и для того, чтобы отпрыскам Ир’Орэ не было скучно, потому что на них у Владыки никогда не хватает времени — растут, воспитываются учителями и наставниками, постигают военную науку — и отлично.

— Кх-м… Ну, раз твоей жизни ничего не угрожает, то, пожалуй, мне уже пора вернуться в свой мир. — его холод остудил мою голову, и я опять смогла трезво мыслить. И я сразу вспомнила о том, что мы с ним — не пара, и, в свете новых знаний, и не сможем ею стать. А я никогда не смогу смириться со второй ролью, и никогда я не смогу делить его с кем-то ещё. Проще именно сейчас отказаться — от него и от этих отношений — пока у меня есть ещё силы сопротивляться чувствам, нежели немного и недолго насладиться эфемерным счастьем, чтобы потом захлебываться в океане горечи, сомнений, ревности и, в итоге, навсегда возненавидеть и себя, и его.

— Может… ты останешься? — о, как же я была бы счастлива услышать эти слова раньше, когда ещё не знала о его помолвке и невесте. Однако сейчас я, наоборот, их испугалась.

— Для чего? Зачем я тебе нужна? — спросила я и отвела взгляд, понимая, что не устою перед его волшебными сиреневыми глазами, которые смотрели на меня сейчас с такой надеждой.

— Просто побудь со мной рядом. Хотя бы недолго, всего пару дней. Я покажу тебе свой мир, покажу…

— И тогда уже я не смогу уйти… — прошептала я, и мои губы предательски задрожали, но уже не от царившего вокруг холода, а от боли, которая сейчас просто разрывала моё сердце и душу на части.

— Но… может мы сможем, вместе, что-то придумать? Найти решение для нас обоих…

— Прошу, отпусти меня. — одинокая и непрошенная слеза скатилась по моей щеке, и хрустальной льдинкой упала вниз. — Отпусти, пока не поздно.

— А если я не могу и не хочу, Софи? Что мне делать? Я уже не могу! — его голос возник в моей голове, словно он вдруг обернулся драконом.

— Зачем тогда ты просишь об этих днях? Чтобы мне было ещё больнее?! Что они нам дадут?

— Воспоминания…

— Воспоминания тоже могут приносить боль! — я всхлипнула, и слезы уже ручьем потекли по моим щекам. — Да, останутся и светлые моменты… Но я постоянно буду думать, что нашла того, единственного, кого полюбила, и с кем нам не суждено быть вместе! Я не смогу делить тебя с другой, я хочу, чтобы ты был только моим! Разве тебе не было бы больно от того, что у меня есть супруг, и к нему я возвращаюсь после ночи любви?.. Я так не могу!

— Девочка, прошу, не плачь, — он ещё сильнее сжал меня в своих объятиях, и его холод начал отступать, даруя мне неведанный доселе жар, а голос Дэйнмара, одновременно преисполненный тоски, вдруг окрасился и невероятным счастьем… — Ты… ты любишь меня?

— Да, люблю! — слезы застилали мне глаза, и я уже ничего не видела вокруг. — И почему я полюбила именно тебя? Почему в моей жизни, после того желания… всё стало таким странным?

— Я… тогда я… Я что-то обязательно придумаю! — воскликнул Дэйн, и вдруг подхватил меня под мышки и, приподняв над землей, закружил меня.

— Ты сам говорил, что нет выхода… — неверующе пробормотала я, протирая глаза.

— Если я не найду, или не увижу его, то ты поможешь мне! — и Дэйнмар меня поцеловал. И столько в этом поцелуе было чувств: радости, страсти, нежности, что у меня в душе что-то внезапно перевернулось, и так внутри стало тепло, словно я обрела то, чего мне всю жизнь не хватало, словно…

— А я говорил тебе, что этот белобрысый где-то тут ошивается! — голос Энери, донесшийся откуда-то издалека, разрушил всё волшебство этого чудесного момента, и я не смогла до конца сформулировать свою мысль, которая окончательно утонула в водовороте счастья.

— А я, вроде, и не спорил с тобой, — пробубнил Иэр в ответ.

— Чтоб они пр-р-р-ровалились. — разорвав сказочный поцелуй, недовольно прорычал Дэйн, услышав этих двоих и поставив меня на землю, сразу задвинул к себе за спину.

— Сладкая парочка. — я бы этих двух сейчас сначала веером приложила, а потом — голыми руками придушила. Ну что они за нелюди-то такие?! Вот ведь совсем не вовремя припёрлись!

— Ох, великий Ир’Орэ, ты так с нами жестоко поступил. Бросил нас. Мы тебя там, в кабинете всё ждем, ждём, а ты тут развлекаешься… — эльф был совсем не тактичен, хотя, он же там принц какой-то, может ему такие вольности и позволительны.

— Энериэмиэ Туэльвиэль Шайрэнт. — голос у Дэйна был сейчас абсолютно без эмоциональным, и от его тела опять потянуло лютым холодом. — Думаю, что ты забываешь, с кем разговариваешь.

Смех, который раздавался до этого, тут же стих и, судя по тому, что легкий скрип от шагов по песчаной дорожке тоже прекратился, мужчины остановились.

— Дэйнмар-ирэй, — Энери, видимо, тоже понял, что переборщил, — мы не хотели Вам помешать. Но…

— Разговор состоится. Но не сейчас. Я приношу вам, друзья, свои извинения, но попрошу удалиться обратно во дворец.

— Я бы тоже хотел попросить у тебя извинений, Дэйнмар-ирэй, но уйти без этой женщины, без Софи, что стоит сейчас у тебя за спиной, я не могу. — интересно, и почему это Энери без меня уйти не может?! Боится за меня? Это вряд ли. Тут, определенно точно, дело в чем-то другом, и мне это совсем не нравится!

— Объясни, Энериэмиэ-эльрэ, почему?

— Между мной, Иэрармином Диэвэй Инимиаром и Софи было заключено магическое пари.

— И что?!

— И это пари я выиграл. — от этой наглой лжи у меня задергался глаз, и я, не выдержав, выскочила из-за Дэйна.

— Это когда это? Не мог ты выиграть! — злость на эльфа переполняла сейчас меня. — Я ничего такого не делала, чтобы тебе засчиталась победа!

— Ты… правда заключила с ними… пари? — хрипло прорычал Владыка, и я кивнула:

— Было такое.

— В чем заключался его смысл?

— Да какая разница? Я же не проиграла! Иэр, ну ты-то хоть подтверди. Ты же единственный трезвый среди нас тогда остался, и всё помнишь!

Однако дракон, вместо того, чтобы подтвердить мои слова, вдруг отвел свой взгляд:

— Извини, Софи… Но Энери действительно выиграл. Просто он взял с меня слово, что я тебе ничего не расскажу. — и в этот момент мне захотелось хлопнуться в обморок. Это же получается, что я теперь обязана стать на десять дней, или сколько там, прислугой у этого эльфа, что ли?! Ну, точнее не прислугой, но личным кондитером. Мне его что, с рук конфетами придется кормить?! Да я его отравлю же, причем специально! Но, возвращаемся всё-таки к главному вопросу: когда я успела что-то натворить… и что я такого сделала?! Я ведь не могла!

Пока я лихорадочно размышляла, Дэйнмар скрипнул зубами и, взяв меня за руки, повторил свой вопрос:

— На что вы поспорили, и что ты обязана теперь сделать?

— Я… Я… — произнести вслух путь и обычное слово: «кондитер» мне было жутко стыдно и неловко. Почему? А потому, что я успела за столь короткий срок натворить и наворотить столько глупостей — сколько за всю свою жизнь не творила! И именно это повергло меня в шок, и мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Говори, Софи! — уже с нажимом произнес он.

— Пусть сначала Энери ответит мне, что я сделала, отчего он вдруг выиграл! — я хваталась за соломинку, в надежде, что мужчина просто соврал.

— Ты попросила меня тебя поцеловать. — ни тени юмора, ехидства, или злорадства не было слышно в голосе эльфа, просто констатация факта. — Ты перепутала меня, видимо, с… Ир’Орэ, и сказала: «Я так скучала. Поцелуй, прошу».

— И ты… ты…

— И я поцеловал, а ты — ответила мне. И в тот же самый момент я выиграл.

Холод от Дэйна, распространился уже за пределы беседки, в которой мы все сейчас стояли, и даже зеленые растения покрылись легкой, переливающейся в лунном свете, изморозью, а изо рта пошел пар.

— Что. Ты. Должна. Сделать. Софи?!

— Я… должна стать его… личным кондитером… — ответила я Дэйнмару, едва шевеля онемевшими губами.

— Личным… — раздался его тихий шепот, а потом… мои уши заложило, и в голове сильно зашумело от его отчаянного, нечеловеческого и оглушительного рёва:

— ОНА! МОЯ! — и в тот же миг вокруг мужчины закрутился водоворот из ярких белоснежных огней, его одежда затрещала по швам, фигура стала размываться… увеличиваться…

Иэр с Энери тут же, не сговариваясь, стремглав выскочили из беседки, ещё до того как её стены с жутким хрустом начали трескаться, а уже через несколько мгновений некогда красивая и ажурная конструкция и вовсе рухнула.

А я даже и не успела понять что произошло, как уже оказалась накрыта белоснежным крылом, которое уберегло меня от упавшей крыши, огромного дракона: он был крупнее — на треть-то точно, чем Иэр. А ещё я не поняла, как он смог не раздавить меня своей лапищей, около которой я в данный момент стояла.

Когда я увидела в первый раз драконью ипостась Иэра, то думала, что ничего более волшебного и прекрасного я никогда больше не увижу… но сейчас, видя Дэйнмара, я не могла отвести от него взгляда, потому что он был воистину великолепен: белая шкура была словно слеплена из чистого снега и вся искрилась в лунном свете, наросты — будто горный хрусталь, или чистый лед — прозрачные. Длинная, гибкая шея, крылья, покрытые серебристыми перьями… И яркие сиреневые огромные глаза с вытянутыми зрачками — так и напрашивалось словосочетание дракон-ангел… Столь невероятен и прекрасен он был! Мне оставалось только стоять и смотреть на него с открытым ртом и восхищаться волшебным зрелищем, в то время как Иэр и Энери укрылись где-то в глубине сада.

— Откажись от пари! Откажись от неё! — проревел Дэйн, и в моей голове опять зашумело.

— Не могу, уважаемый Дэйнмар-ирэй! — велеречиво ответил Энери, медленно выходя с гордо поднятой головой, из-за огромного куста усыпанного синими цветами, словно это не он, всего пять секунд назад, в страхе улепетывал из беседки от огромного дракона, теряя по пути тапки. И я недоуменно на него воззрилась, решив, что он окончательно спятил. Неужели он не боится, что его сейчас как букашку просто раздавят, или сожгут, или что там драконы эти делают?! — Узы магического пари разорвать лишь по одному желанию нельзя.

— Оставь её здесь и уходи!

— Не могу и не хочу! — ну точно, сумасшедший! Даже у меня уже ноги дрожат, а ведь приказывают-то не мне. — Дэйнмар-ирэй, Софи — та, что была предречена мне: «Женщина, что явится из другого мира. Та, которая будет считать себя равной королеве, и которая сама назовет себя королевой…», эти строки из пророчества известны и тебе, Ир’Орэ. Я не отступлюсь!