49 глава

Я пришла на подстанцию за пятнадцать минут до смены, надеясь, что сегодня будет обычный день. Сегодня наконец-то выспалась, усталость все-таки взяла свое.

- Алиса, привет! - Родион уже был в комнате отдыха, пил кофе и листал какой-то журнал. - У меня для тебя новость.

- Хорошая или плохая?

- Смотря как посмотреть. - Он усмехнулся. - Я сегодня не с тобой. У меня дела образовались срочные, просто забежал бумаги забрать. С тобой Орлов будет.

Я замерла.

- Что? Почему?

- Говорю же, дела. Нужно было экстренно замену найти, а Орлов как раз был на выходном, и согласился подменить.

- Но я не хочу…

- А это, Алиса, уже не твой выбор, - он допил кофе, поднялся. - Вы как дети малые, ей богу. Разбирайтесь сами. Я в ваши игры не лезу.

Он хлопнул меня по плечу и вышел. Я осталась стоять посреди комнаты, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Точно ли Родиону куда-то было нужно? Почему я впервые об этом слышала, и он в такой резкой форме отказался раскрывать подробности?

Кирилл появился через пять минут. Вошел, как ни в чем не бывало, кивнул:

- Доброе утро.

- Доброе, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мы молча вышли к машине. Степан уже был за рулем, косился на нас, но ничего не говорил. Смена началась.

Первый вызов - пожилая женщина, потеряла сознание. Второй - мужчина с острой болью в животе. Третий - ребенок с температурой.

Пока мы работали, я все время чувствовала его взгляд. Кирилл смотрел на меня постоянно, неотрывно. Когда я заполняла карту, когда помогала пациенту, когда сидела в машине. Я ловила его взгляд, и каждый раз отводила глаза.

Он вел себя иначе, не так, как когда мы работали до этого. Словно боялся меня спугнуть. Говорил тихо, не перебивал, несколько раз предложил помощь там, где раньше просто командовал. Я не понимала, что происходит, и это пугало.

К обеду мы остались вдвоем в машине. Степан отошел купить кофе. А я не придумала причины улизнуть.

- Алиса, - сказал Кирилл.

- Что?

- Я хотел поговорить. Надеюсь, в этот раз ты от меня не сбежишь? По поводу нас…

- Нет никакого «нас», Кирилл. Я же сказала тебе уже все.

- Я знаю. - Он помолчал. - Но я хочу еще раз обсудить все. Не просто выслушать твою точку зрения, но иметь возможность тоже высказаться.

Я повернулась к нему. Смотрела в упор.

- Опять предлагаешь «быть вместе, пока хочется»? Я не согласна.

- Нет, - ответил он. - Последние дни я плохо спал, много думал. О тебе, да вообще обо всем. И вот, подумал все-таки, что…

Его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран, лицо изменилось. Нажал кнопку.

- Да? - Выслушал, побледнел. - Я понял. Еду.

Положил трубку, повернулся ко мне.

- Елена Петровна... Помнишь, я рассказывал? Преподаватель, мама Олеси. Моя вторая мама. Кажется, все… Если хочу попрощаться - надо ехать.

У меня внутри все оборвалось.

- Езжай, - сказала я. - Все потом. С твоей заменой решим что-то.

Он кивнул, выскочил из машины. Я смотрела, как он бежит на проезжую часть, ловит «на руку» какую-то машину, и сразу в нее запрыгивает.

Сердце колотилось где-то в горле.

Его преподаватель умирает.

Степан вернулся с кофе, удивился:

- Орлов куда?

- Уехал. Личные обстоятельства. Мы можем позвонить Родиону, узнать, получится ли у него выйти хотя бы на половину смены?

* * *

Кирилл

Водитель, к которому я просто подсел, даже не таксист, вошел в положение, и мчался изо всех сил. В голове стучало: не успею, не успею, не успею...

В больнице я сразу влетел в отделение. Олеся сидела в коридоре на стуле, лицо белое, глаза красные. Увидела меня, вскочила.

- Она спрашивала про тебя. Все время звала. Я ей сказала, что ты едешь.

Я кивнул, зашел в палату.

Елена Петровна лежала на кровати, маленькая, худая, почти прозрачная. Глаза закрыты, дышит тяжело, с присвистом.

- Елена Петровна, - позвал я тихо.

Она открыла глаза, узнала, слабо улыбнулась.

- Кирилл… пришел.

- Я здесь.

- Хорошо, что успел. Я боялась, что не увижу тебя.

- Не говорите так.

- А как говорить? Правда есть правда.

Я сел рядом, взял ее за руку. Кожа тонкая, как крылья у бабочки.

- Ты стал настоящим мужчиной, Кирилл, - сказала она. - Я помню, как ты впервые пришел ко мне на лекцию. Зеленый, злой, недоверчивый. А глаза - умные. Я сразу поняла: будет толк.

- Спасибо вам.

- Да не за что. Я тебя любила как сына. И Олесю люблю. Жалко, что у вас не сложилось.

- Так вы в курсе?

- Конечно, в курсе. Я же мать… - Она помолчала, перевела дух. - Но ты не виноват. И она не виновата. Просто… не судьба. Не надо было вам меня обманывать.

Она сжала мои пальцы.

- Ты найдешь свою любовь. Я знаю. Только не бойся. Бояться - это не жить. Я ухожу счастливой, в окружении любимых людей. Это счастье, Кирилл. Когда тебя окружают люди.

- Но так больно…

- Счастье перекрывает боль. Обещай быть счастливым.

- Обещаю.

Она закрыла глаза. Рука ослабла. Я сидел, сжимая ее тонкие холодные пальцы, и не мог пошевелиться.

Через час она ушла.

Я вышел в коридор. Олеся плакала, прижавшись к плечу какой-то женщины. Я подошел, присел рядом. Она подняла голову, посмотрела на меня.

- Спасибо, что приехал.

- Она была мне как мать.

- Я знаю.

Мы сидели молча. Я думал о том, что Елена Петровна сказала: не бойся. Бояться - это не жить. Я боялся. Боялся потерять, привязаться, что снова будет больно.

И вот - снова больно. Ее нет. И ничего было с этим не сделать.

Я сидел, смотрел в одну точку, не видя ничего. В коридоре суетились люди, кто-то плакал, кто-то говорил тихие слова. Я не слышал.

А потом рядом со мной кто-то сел. Я повернул голову - Алиса. Похоже, после смены приехала сюда.

Она ничего не сказала. Просто села рядом. Взяла мою руку и чуть сжала. В знак поддержки.

Я смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова.

Она пришла. После моего дурацкого предложения, после того как я так и не успел договорить, что-то предложить ей. После того, как она сказала «нет».

Она пришла. Потому что знала, что мне больно, и захотела поддержать.

Я сжал ее руку в ответ.