Глава 30

Бешеный

Я понимал, что слово «Никогда» звучит слишком прямо. Слишком драматично и даже жестоко.

Но честно.

Освободиться от меня Варвара сможет только после моей смерти.

Этого я добавлять не стал, как и не стал ждать, пока муженек моей добровольной пленницы лишит ее прав на ребенка. Она переступила через себя, чтобы спасти его. Это чего-то да стоит. Я хоть и ублюдок и использую сестру Берегового в черных целях, но такие вещи не стану упускать.

Пришлось поднять нужных людей, и после долгих переговоров с юристом, прячась на улице под тенью пожелтевших каштанов, чтобы меня не слышала Варя, я понял, что вариантов передать опеку девушке почти нет. Мальчик ей неродной, да и факт ее измены на лицо — этот гулящий слизень обставит все так, что ни один судья не примет ее сторону. А она пошла на все, пожертвовала собой, чтобы жизнь чужому сыну спасти.

Идиотизм какой-то.

И этот факт меня по-настоящему мучил.

Телефон зазвонил снова. Я посмотрел на экран и сжал челюсти. Он же дал два месяца. Что за хрень?

Медленно выдохнув и оглянувшись на тротуар, проверяя, чтобы никто за мной не увязался и не следил, я спустился по ступенькам, что пронзали двор больницы, будто путь в небо, и нырнул в один из темных углов между зданиями. Вонючий и узкий угол.

— Бешеный, планы поменялись. Мне нужен результат через месяц.

Я сцепил зубы, вдохнул грудью осенний воздух.

— Вы дали два месяца. Девчонка не сможет оправиться так быстро после разрыва с мужем, не сыграет нормально.

— Да отъеби ты ее хорошенько, сучка и растает. Или помочь? Ну или принудь, тебе ли не уметь?

Я сжал кулак и уперся лбом в шершавую стену.

Этот конченый мог все, даже самое страшное, и я боялся не за свою жизнь, я боялся, что все это — пыль в глаза, и урод никогда не выполнит обещание не трогать Настю. Я давно эту мысль лелеял, но не мог придумать, как защитить сестру. У этого осьминога концы есть во всем мире. Стоит мне дернуться — получу Настену в пакете по частям. Я прекрасно это понимал. Не понимал, почему ублюдок сам не доберется до Лютого и не отрежет ему хрен? Почему я?

Да потому что, блядь, я сам хотел этой мести. Не смерти Берегового, нет, а полного разорения и падения не ниже, чем в Марианскую впадину бизнеса. И мы впутали сестрицу в это гиблое дело не просто так. Она — ключ.

— Вы ее не тронете, когда все закончится? — не знаю, чем я думал, когда так спросил.

— Волчара, ты сейчас о сестре или о бляди Береговой?

— Ты знаешь, о чем я, — понизил голос.

— Жизнь сохраню, но не обещаю, что не поиграюсь, — он заржал, а я дернулся всем телом. Был бы сучок рядом, я бы его задушил на месте. Даже зная, что шакалы тут же изрешетили бы меня в отместку.

— Почему сроки сдвинул? Ребенок на операции, мне нужно больше времени.

— Тебе нужно, а мне хочется веселья. И побыстрее. У Берегового открытие спортивного центра в Америке в декабре. Вы с Варварой должны там быть, как жених и невеста. И только посмей накосячить. Ты знаешь, что будет.

Линия оборвалась. Я спрятал телефон и ударил кулаком в бетонную стену, вспыхнув, как спичка. Кожа лопнула, и кровь окрасила побелевшие косточки. В висках пульсировала ядовитая ярость, разгоняя тьму перед глазами.

Что ж так хреново? Ноет в груди, словно я сломал несколько ребер и вытащил наружу сердце. И оно бьется в агонии, докачивая последнюю кровь.

Через несколько минут я все-таки вышел из укрытия и поплелся к больнице. Как на казнь.

Я даже не обратил внимание, что сильно пробил кулак — кровь ленточками обвязала руку и капала на пол. Не обратил внимание на суматоху в коридоре. Минуя столпившихся в коридоре людей, мало что замечал. Я должен ее увидеть. Варвару. Должен ухватиться за светлый взгляд, вдохнуть сладкий запах волос и поверить, что все по-настоящему и я не сплю.

Она сидела на диване и смотрела в одну точку, а в глазах мерцали невыплаканные слезы. Закинув ноги наверх, девушка прижала к подбородку колени и немного покачивалась. У нее стресс. Или шок.

Неужели муженек успел тронуть ее, пока меня не было?

Или что-то другое?

— Варя… — я присел рядом, потянулся взять ее руку в свою ладонь, но одернул себя. Мне не хотелось проявлять себя настоящего, но я не видел выхода. Если буду рычать и показывать только уродливую сторону, наше «знакомство» затянется надолго и мы не успеем сблизиться достаточно.

Пришлось выключить гнев на весь мир, присесть рядом, прижать ее голову к своей груди и заговорить не своим, слишком хриплым и звенящим, голосом:

— Я слушаю. Что случилось?