Глава 34

Бешеный

Когда осознал, что случилось, меня по-настоящему тряхнуло и бросило в ледяную воду со скалы. Пульсирующая кровь в висках затмила глаза, вытолкнула меня из ванной комнаты и ударила в стену.

Потер грудь. Зудящее давление свернулось ужом под ребрами, скрутилось до быстрых глухих ударов.

Больно же как…

Мила, окровавленная и сломанная, стояла перед глазами.

«Это все ты сделал», — и шептала разбитыми губами, глядя на меня осуждающе, с ненавистью.

Я влупил в зеркало кулаком, прогоняя видение из прошлого. Вдребезги.

Не стало легче. Вылетел куда-то на качающийся свет и смахнул одним движением посуду со стола. Зацепил пальцами падающую с рабочего стола чашку и долго, до мягкой пыли, вбивал ее в стол. Старые раны на затылке стянули голову и подбили крепкое когда-то тело, уронив меня на пол. Я никогда не вставал на колени. Никогда.

Это впервые.

Потому что я понимал, что в произошедшем виноват только я. Если бы вчера забрал Варю с собой, не струсил сорваться, не вогнал бы себя в пламя жажды, я бы оградил девчонку от жестокости.

Если бы я не появился в ее жизни, она бы никогда не узнала, на что способен ее ублюдок муж. Они бы жили дальше, возможно, даже любили бы друг друга, ведь беда сближает… Сближает ведь?

Я виноват. Месть Лютому затмила глаза, а страх за Настю сковывал нутро. Как сестру защитить еще? Я не понимаю…

У меня не было выбора. Или был?

Да что ж я за сука такая?! Одну жизнь спасаю, вторую ломаю?

В ладони торчали осколки цветной чашки, но я не чувствовал боли. Смотрел на густую кровь и мограл, не в силах вдохнуть. Что-то подобное было в прошлом, когда после жутких побоев, я едва разлепил глаза и понял, что мои мучения не закончились.

Она появилась на пороге, мокрая и безжизненная, как кукла. Потухший взгляд мазнул окровавленный стол, замер на моем запястье. Влажно прошлёпав к шкафу, Варя молча открыла его и, вынув бутылку, достала полотенца и приблизилась.

Девушка заставила меня сесть и, открутив крышку, щедро плеснула на мою руку водки. Защипало, но в следующее мгновение Варя одним движением вытащила кусок фарфора из кровоточащей раны и прижала полотенце.

Помедлив, вдруг сделала большой глоток из бутылки и, закашлявшись так, будто сделала это впервые в жизни, протянула мне.

— Ты поможешь? — голос прозвучал так же холодно, как и недавно в душе. — Ты не ответил. Поможешь забрать у него моего сына? Я… всё сделаю ради Тёмки.

Я мотнул головой, отказываясь от выпивки, но девушка поняла по-своему.

— Ты должен помочь! Мне не к кому больше обратиться. Я боюсь за него!

— Со мной, — голос хрипел, — ребенку будет опасно… А отпускать тебя я не намерен. Ты готова идти на такие риски?

— Если человек унизил слабого один раз, сделает это ещё, — глухо ответила она. — Я не могу допустить, чтобы Артём пострадал. Я…

Она спрятала лицо в ладони и прошептала:

— У него был такой взгляд… Как представлю, что однажды он посмотрит так на сына, так готова сбежать с Тёмкой на край света.

Уронила руки и посмотрела на меня умоляюще:

— Я не хочу, чтобы ребёнок разочаровался в отце. Это сломает ему жизнь… Меня ужас охватывает от мысли, что этот человек работает с детьми!

Схватила мою руку так отчаянно, будто висела над пропастью, а я был единственным, кто может её удержать:

— Ведь можно что-то сделать? Ты можешь оградить мальчика от этого человека? Тёма ещё долгое время будет в больнице. Затем реабилитация в санатории. Ты же слышал доктора. Полгода, не меньше. А Тёме нужно учиться. Муж всё равно не будет с ним возиться, ему всегда было некогда. Теперь я думаю, что он сбегал из семьи, бросив на меня сына. Я была удобной женой. Влюблённой и слепой дурочкой… Умоляю тебя, Влад!

Она помедлила секунду и неожиданно подалась ко мне, прижалась солёными губами к моим.

Я срывался. Тормоза горели натурально. Трахал ее рот языком и понимал, что она не желает этого — поцелуй казался пластиковым и горчил. Варвара это делает не из-за жарких чувств ко мне, а ради пацана. А я нахрен никому не нужен. Можно подчиниться, покориться, притвориться моей невестой… Я же Волчара, злой и страшный, который влез своими ручищами в тихое семейное счастье.

Но по сути я никто.

До этого дня у меня хотя бы было, что ей дать — удовлетворение, страсть, жажду высвободить свою нерастраченную сексуальность, а теперь… Будет ли она меня бояться теперь? У нас всего месяц… твою ж мать! Месяц, за который она не успеет оправиться от потрясения.

Всегда поражало, как бабы слепо любят конченных ублюдков, которые насилуют их и издеваются. Таких, как Лютый. Таких, как ее муженек… и брат.

Я оторвался от горячих губ, задыхаясь от противоречивых эмоций.

— Я помогу, — говорил жестко, посылая слова в ее приоткрытый рот, стер пальцем здоровой руки влагу в уголках губ, нежно провел кончиком по контуру. Варвара слабо задрожала, протестуя всем телом, но не отстранилась. — Могу оградить Артема от этой мрази, обеспечить вас обоих до старости. Малец даже будет помнить о настоящем отце, плевать в каком ключе, жизнь сама рассудит, но сын никогда больше с ним не встретится. Никогда, слышишь? И ты тоже. Если посмеешь ослушаться и будешь искать с ним встреч, — провел ладонью по ее щеке, румяной и в одном месте отекшей — этот ублюдок бил ее по лицу. Я не мог это принять, корчило изнутри, рвало на части. Я сам не одуванчик, но чтобы вот так… любимую, жену, с которой и в горе, и в радости... ударить и взять силой — это нужно родиться без совести.

Договорил:

— Я его убью.