Глава 47

Бешеный

На рассвете я выключился. Закрыл глаза, обнимая Варю, мокрую от пота и горячую от последнего захода, и очнулся, когда солнечный свет яркой полосой забрался в окно.

Жена так мило сопела, подложив ладошку под щеку и устроившись у меня на груди, что я невольно заулыбался. Густые волосы разметались по подушке, укрыли меня жарким покрывалом, часть прядей легла на губы, и я коснулся их языком, попробовал на вкус. Сладкая девочка. Моя дикая кошечка. Между ног изнывало от желания, мне мало этого ночного марафона. Кажется, только раздразнил зверя, но глядя на маленькую беззащитную женщину в моих объятиях, не стал ее будить. Пусть отдохнет. Привыкнет немного к моему темпу и голоду. До вечера я как-нибудь потерплю, ведь дольше ждал.

Попытался выбраться из-под нее, но Варя недовольно засопела и лишь плотнее обняла меня, закинув еще и ногу на мое бедро. Она так льнула ко мне, как к родному, доверяла, а я… обманщик. Использую ее для мести. Если она узнает, кто я и зачем все это — никогда не поймет и не простит.

А я уже и не хочу мстить Лютому, по инерции качусь в обрыв, не в силах остановиться. Так размяк за эти дни супружеской жизни, что одно воспоминание о Чехе и его контроле вызывало во мне ураган ярости. И убрать эти чертовы камеры не могу — пристрелят же обоих. И отказаться не могу… Настюшка ведь пострадает.

— Тварь! — выплюнул шепотом в потолок.

Варя на мой голос вздрогнула, сползла с меня и отвернулась, а я смог сбросить ноги с кровати и опустить голову на руки. Продер пальцами волосы, дернул, пытаясь себя отрезвить. Бля, не помогает… Как из этого дерьма выбраться?

Что-то стукнуло на кухне. Я вскинул голову и на автомате потянулся к штанам. Впрыгнул в одежду и, крадучись, пошел на звук. Как тигр, переступал бесшумно по холодному полу и, заглянув в кухню, чуть не расхохотался.

Мое ночное приключение тряслось около закипающей джезвы, обнимая себя за крошечные плечи и пританцовывая босыми ногами.

— Проголодалась? — я ступил ближе, отчего девушка заметно дернулась и прислонилась к стене.

Совсем о Марьяне забыл, это ж надо, как увлекся секс-марафоном с Варварой.

— Не очень, но замерзла жутко, — оценив меня с головы до ног, девушка тут же расслабленно выдохнула и вернулась к закипающему кофе. — Одеяло тонкое оказалось, а больше я ничего теплого в комнате не нашла, а вам… мешать не захотела. Под утро уже спать не могла, всю колотило. Вот, решила хоть как-то согреться.

— Мы с Варей недавно здесь живем. Не успели завести необходимые вещи, — я развел руками и прошел к столу. — Да и не думали, что гостей будем принимать. Мне сделаешь? — показал на плиту и поднимающийся в узком горлышке напиток.

— Конечно, — девушка заулыбалась, но как-то сдержанно, боязливо. Видимо, мой утренний вид, разбитый и всклокоченный — не особо располагал к доверию.

— Как спалось? — наблюдая, как Марьяна осторожно управляется с чашками, разливает по ним ароматную жидкость, слегка подрагивая от холода, я почему-то заулыбался.

Настюшка тоже мерзлячка, приходилось дополнительный обогреватель ставить в ее комнате. После аварии я каждый день разминал ей мышцы, пытался поднять сестру на ноги, искал деньги, ездил по врачам, но все они твердили одно и тоже — гарантии, что она выживет после операции — очень мало. Да, тогда и Лешка помогал, беспокоился, искал варианты, но… позже, года через три, мы сели и вместе решили, что пора отступить. Настя к тому времени уже привыкла к ограниченной жизни, если это можно назвать жизнью, выучила язык глухонемых, научилась справляться со своими нуждами сама. А когда она выгнала меня из комнаты, сказав, что моя помощь ей больше не нужна, я понял, что все у нее будет хорошо. Она справится с любыми трудностями.

Только я все испортил. Связался не с теми людьми, впутался в эту сеть под названием Месть.

— Я почти не спала, — сев напротив, сказала Марьяна и игриво заулыбалась. — Кажется, у вас с женой все налаживается.

— Сильно мешали? — я вернул ей мягкую улыбку. Наверняка наши с Варей стоны и вскрики были слышны на весь дом.

— Не. Я на новом месте никогда не сплю нормально. Да и еще этот холод собачий. Вы еще отопление не включали?

— Наверное, ночью мороз был, позже проверю котел. В нашей комнате жарища всю ночь была.

Девушка на мои слова прыснула.

— Я думаю.

Я тоже не сдержал улыбки. С ней было как-то легко общаться, я не чувствовал себя загнанным в клетку хищником, мне не нужно было притворяться или обманывать. Может, я просто удовлетворен после ночи? Скорее всего, Марьяна напоминала мне Настю, за которой я очень скучаю.

— Купим сегодня еще одеяло для тебя, — окинул ее наряд скептическим взглядом. — И одежду, а то Варя не поймет такую форму горничной и нянечки.

Марьяна тепло захихикала, прикрыв ладошкой тонкие губы, а потом, повернув голову, вдруг изменилась в лице.

— Кажется, твоя жена уже неверно нас поняла.

Я поймал Варю в коридоре.

Перехватил ладонями тонкую талию, заметив, как она утонула в моей рубашке, притянул к себе и вжал в стену. Хотел поцеловать, вкусить снова сладость и страсть жены, но сначала жадно всмотрелся в ее лицо. Румяное после ночи, губы искусаны, припухли. Она еще красивее стала. Желаннее. Волосы влажные, на коже мелкая россыпь капель, будто бисер, белая ткань рубашки просвещает вишневые упругие сосочки. Да она меня с ума сводит. Хочу ее. Снова и снова.

— Доброе утро, Варя. Так хотел разбудить тебя утром, — прошептал беззвучно, почти касаясь ее стиснутых губ, — но подумал, что тогда ты весь день не сможешь ходить.

Она полоснула меня взглядом исподлобья и, кивнув в сторону кухни, процедила:

— Это кто?

По лицу девушки пробежала лёгкая тень, зрачки расширились, когда Варя прошептала:

— Её ты тоже похитил?

— Нет, не похищал, — я напрягся от осознания, что выглядит это странно, мускулы на лице чувствительно дрогнули. — Сама поехала.