Глава 67

Бешеный

Я знал, что мир жесток.

Но не думал, что настолько.

Не ко мне, последнему, кого стоило бы жалеть или спасать. Не к Лютому, что так легко умеет ломать других.

Почему мир беспощаден к невинным? К чистым душам, что никому, ничего и никогда не сделали плохого. Их за что мучить? Зачем уничтожать?

Я понимал, что злоба и ярость навсегда поселились в моей душе после смерти Милы.

Но когда сообщили, что Варя пропала, не доехав до сына, во мне взорвались остатки добра и света, что все еще трепыхались, цепляясь за любовь к сестре Берегового. Теперь во мне не осталось и капли сожаления к врагам.

Они все умрут. Чех, Зубр, безродные псы, что служат моральному уроду. Все, кто посмел взглянуть на мою Варю или коснуться ее волос, кожи будут сегодня повержены.

Меня ослепило, будто выключило свет, время остановилось.

Вспышка боли на миг вернула в реальность, отрезвила так быстро, что я покачнулся на сильных ногах.

Как я оказался на улице и около машины? Чьей — не знаю, кажется, Лютого, большой черный внедорожник. В ухе пульсировало, щека горела, зубы свело от напряжения, а на языке появился соленый привкус крови.

Я сплюнул в сторону и зарычал от ярости.

Сквозь вату эмоций прорвался мощный голос бывшего друга:

— Ты сам никуда не поедешь!

И я очнулся. Подобрался, взглянул на Лешку так грозно, что он тут же шарахнулся и убрал кулаки.

— Серый, очнись! — закричал тот в лицо. — Один на один с Чехом — это смерть!

— Посрать, — я дернул дверь авто и едва не выломал ее с мясом. Леша тормознул меня за локоть, потянул до хруста.

— Я поеду с тобой. Мы все поедем. Она моя сестра! Забыл?

Я все-таки не сел в авто, повернулся к Лешке и прошипел в его раскрасневшееся лицо:

— Это ты забыл. Я всегда помнил, что она — моя любимая и жена, — голос ломался на хрип, срывался в пустоту. — И ты свалишь с дороги сейчас, потому что твоя жирная задница мне не поможет. Ты только подставлять под огонь спины родных умеешь, сам же — беспомощен и смешон. Отойди прочь. Мне совсем не хочется делать из тебя инвалида, но придется, если не доходит.

— Серый…

— Не. На-зы-вай меня так! — протянул я угрожающе.

— Блядь! — Леша грохнул кулаком по кузову, машина закряхтела, зашаталась. — Дай минуту на сборы, — спокойней выдохнул он и поджал губы. — Прошу тебя. Ради Варвары.

— Ты не понимаешь? — я рванул на него, взбивая дорожную пыль и поднимая камни подошвами, толкнул Лешку мордой на машину, но не ударил по виску. Кулак так и повис в воздухе. Грохнул по металлу, добавив вмятину рядом с той, что он оставил. Во мне кипело столько всего, что я с трудом мог разобрать — это страх или гнев. — Нет у Вари минуты! Эти су-у-ки-и-и, — я вдруг задохнулся, представив на миг, что может случиться, — они ведь не пощадят. Тебе ли не знать.

— Она и мне дорога, — пролепетал Береговой, — я поеду с тобой.

— Нахрена? Ты колотил меня при беременной жене, не думая о последствиях, а теперь всполошился? Чистеньким хочется выйти из этой истории? Решил искупить вину? Пошел ты, мразь, ненавижу твое лицемерие. Я сам вытащу свою жену из лап мерзости, а ты живи дальше… Наслаждайся. Еще помрешь от шальной пули Чеха, а меня потом твой Ангелочек четвертует. С того света достанет. Нет, спасибо, оставайся дома, нежный Лю-тик.

— Я тебя сейчас завалю, Волчара, — рыкнул Лешка. — Тебе ли не знать, какой у меня удар.

— Пф… Что-то совсем не страшно. Тебе ли не знать, что я выдержу твой удар… И не один. И даже не два, сука! Можешь обойму в меня выпустить, я, вопреки всему воскресну, поднимусь и спасу Варю…

Я задержал дыхание, прищурился и, осознав, что все еще немыслимо привязан к этому бесчестному человеку, отпустил его. Отряхнул руки, поморщился, будто на меня вылили помои.

Отошел подальше, сжав кулаки.

— Сука, как же я тебя ненавижу, кто бы знал.

— Оставь это на потом, сейчас важнее Варвара.

— Как всегда, Лютый решил взять бразды в свои руки, — я скривился.

— Можешь командовать, если знаешь, как перехитрить эту паскуду с ножичком — Чеха. Помнишь, как он Лине чуть пузо не разрезал? Чуть не убил Надюшку… Вдруг с Варей он такое же…

— Молчи! — я почти закричал, ткнул в его лицо пальцем, а сам едва не рухнул, представляя, что может быть с моей девочкой. Нет-нет-нет…

Дернул волосы, сцепив пальцы на темечке, захлебываясь горечью, завыл в набухшее дождем небо. Я не переживу этой потери. Легче мир сжечь дотла, чем представлять, что может случиться.

— Я поведу, — буркнул Береговой и, пользуясь тем, что я замешкался, залез в салон.

Машина загудела, в груди вибрация отозвалась тянущей болью. Меня словно бульдозером переехало, не мог шевелиться и двигаться.

Но я чувствовал, что Варя жива. Что она, пусть и злится на меня, знает, что приду на помощь.

Я должен.

— Серый, ты едешь? Или уснул?! — крикнул Лютый через окно.

Я дернулся ко второй двери, и мы сорвались с места.

Несколько минут Лешка перезванивал своим, объяснял, что делать, на ходу придумывая несколько вариантов спасения сестры.

— И что дальше? — спросил я, когда мы выехали на трассу и кратко обрисовали примерные действия. Холодно, расчетливо.

Мы объединились ради общей цели, и я не задумывался в тот миг, что будет дальше.

Меня все еще безумно колотило, кровавая тьма заливала глаза, рук не чувствовал, потому что бесконечно сжимал кулаки, но я готов умереть ради Вари. Пусть уже Лютый говорит, что конкретно нужно делать, а то все вокруг да около. С Чеховым так нельзя, он любого переиграет. Здесь нужно быть гением хитрости и коварства, чтобы выпутаться, а я прямой, как стрела, что выпустили из лука, Лешка же тяжелый, как удар наковальни… Не выжить нам в этом бою.

И Лютый, и я это понимали, но не озвучивали.

— Главное, успокоиться, — протянул бывший друг, поджимая губы и стискивая руль. — Чех забрал Варю для шантажа. Его целью была не она, а, — Береговой повернул голову, окинул меня спокойным взглядом, свел брови, будто ему неприятно это осознавать, и договорил тише, — я. Значит, привезем ему меня.

— Ему нужен был не ты, — я потер подбородок. Щетина стала жесткой, несколько дней не приводил себя в порядок, раньше для Вари каждое утро брился, чтобы не колоть ее нежные губы.

Но последние дни не до этого было.

Меня сильнее затрясло. Хочу отмотать время вспять и никогда с ней не встречаться, вычеркнуть из своей жизни тот осенний день, когда я переступил через себя и выкрал девушку.

— А кто? — переспросил Лютый.

— Чехову нужен был твой крах. Без понятия, что у него в голове, но убивать тебя он не планировал, возможностей хватало.

— Не подобрался бы, — коварно улыбнулся Лешка и поддал газу на пустом участке дороги.

Я криво ухмыльнулся.

— На крестинах Нади, например.

— Тварь! — руль заскрипел от сильных пальцев Лютого. — Объясни мне, как ты выжил тогда? И откуда это все? — он перевел взгляд на мои шрамы.

— Подарочки, — губы растянулись в горькую улыбку, от этого мое лицо всегда выглядело еще страшнее. — Из нашего прошлого.

— Отвечай прямо, — Леша снизил голос.

— Ладно, — я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. — Я тебя ненавидел. За предательство. За то, что тогда тупо меня бросил в жернова…

— Они подсунули такие доказательства, что я не мог не поверить… — пролепетал Береговой. В мимике неуловимо мелькнуло сожаление. Или это мне почудилось?

Я качнул головой, мол, уже посрать.

— Я все равно не желал тебе зла, — ответил спокойно, хотя внутри бушевал ураган, способный смести пол планеты. — Хотел уйти из вашей жизни и забыть навсегда, но…

— Чех умеет принуждать, да? — догадался Леша. — И слабое место нашел, так ведь?

Я перевел взгляд и сузил глаза.

— Настя, да? — предположил Береговой.

Я кивнул.

— Вот же мразь! — руль снова запищал. — Он знал, что твоя сестра в Америке, под нашим присмотром, что Звонарёв от нее не отходит, что ты до нее не дотянешься и не проверишь, а достать фото и видео, чтобы шантажировать, Чех мог легко.

— Я все это время думал, что Настюха у него в лапах, но, по сути, так и было. Вы все, мы все, под прицелом.

— Но как? Мои все проверенные. Откуда была утечка? Даже охрана — это свои люди. Каждый.

Леша на миг задумался и резко чертыхнулся в сторону.

— Кроме одного. Мы его полгода проверяли, испытывали и провоцировали, нигде не прокололся, а на прошлой неделе Стас нашел некоторые нестыковки в его деле… Слишком парнишка был чист. Это он Варю сегодня увозил в больницу. Пиздец!

— Почему мне не сказали, что она собралась куда-то? — я злился на себя, ведь мог предположить, что Чех сыграет на опережение. — Почему Лина с ней не поехала?

— Боже! — Леша вдавил педаль газа и крутанул рулем. Нас немного занесло в сторону, но джип тут же выровнялся и полетел вперед. — Это же Варвара. Она же Береговая. Упрямая, как я. Ты думаешь, что послушалась бы? Сестра меня не принимала несколько месяцев, думала, что я извращенец какой-то. Пришлось даже тест на родство делать, хотя и это не расположило ее.

— Не удивительно. Она всегда такая. Непокорная. С первого дня нашей встречи, — чувствуя прилив ненависти к себе, я отвернулся в окно. — Варя каждый день доказывала, что сильнее всех нас.

— Как вы познакомились? — выравнивая машину на очередном повороте, спросил Леша. — Легенда, озвученная за столом, явно полная чушь.

Я усмехнулся, сплел пальцы, сжав их на коленях, но решил, что врать больше нет смысла.

— Я ее украл.

— Что? — черные глаза резанули по щеке, шрам на щеке Лютого выделился сильнее.

— Заставил стать моей за деньги на операцию Тёмке, — добил я.

— Что?!

— Я думал, что избавлюсь от ненависти к вашей семейке, если одну из вас сломаю…

— Вот же! А говоришь, что я мразь, — процедил сквозь зубы Береговой, но не притормозил, только сильнее нажал на педаль.

— Нет, это еще не все, — я сипло и надрывно засмеялся. Вся моя жизнь — настоящая трагикомедия, живот надорвать можно. — Когда муженек изнасиловал ее, я будто сам сломался…

— Если бы я мог это предусмотреть, — покачал головой Леша. — Этот урод мне сразу показался странным…

— Все странные, кроме тебя, да? — я дернул бровью и снова посмотрел Береговому в глаза. Когда-то мы понимали друг друга по взгляду, с полуслова, с полужеста, а теперь… враги. — Или свои прегрешения забываются легче?

— Я, — Леша запнулся, но договорил: — вымолил прощение у Ангелины. Тяжелее было самому себя простить. Когда терять нечего, все возможно и все в твоих руках.

— Нет, я не стану просить прощения у Вари. Я этого не достоин.

— Чушь! И не таких прощали…

— Ты кто? Не узнаю тебя в гриме, — заулыбался вдруг. Слабое тепло растеклось под грудью, будто мы с Лешкой никогда не ссорились. Будто не было предательства. Не было пуль, насилия, смерти любимой девушки. Чуть понизив голос, я довольно добродушно добавил: — Куда это зверюга Лютый подевался? Кажется, мне подкинули подделку.

Леша дернул уголком губ, отчего старый шрам натянулся, исказил часть грубого лица, вспучив нашу горькую память.

— Частично умер в день гибели Милы… — тихо, словно у него не осталось сил, чтобы говорить, выдавил Береговой, — а после его добил выбор между любимой и дочерью. Ты бы смог выбрать? — он повернул голову и пристально посмотрел мне в глаза, а я не смог отвести взгляд.

Сглотнул. Во рту так пересохло, что слюна не проталкивалась.

Если бы пришлось выбирать между Варей и ребенком, я бы свихнулся…

— Нет, — твердо ответил и, не выдержав тяжелого взгляда Лютого, отвернулся и затих надолго. Я понимал, что должен сделать все, чтобы перед таким выбором меня не поставили.