Глава 13

— Женская часть дворца с восточной стороны, конюшни с южной. Зависит от того, к кому ты себя больше причисляешь, Беа.

— Лучше спросить к кому меня причисляете вы! — Она тряхнула руками и поморщилась от перезвона.

Во мне же он отозвался голодом и дрожью. Заворожённый я протянул руку, чтобы снова ее коснуться. Я должен был… не мог с собой справиться.

— Даже упряжь с бубенцами напялили! Кажется, я сейчас... — она затравленно оглянулась, внезапно задышала часто-часто и впервые гнев в глазах сменился страхом, — …кажется, я сейчас грохнусь в обморок! — внезапно побледнев, объявила она.

Как будто раньше в тебе не было страха… Я подхватил ее под лопатки. Прижал к груди, зная, что в истинной паре близкий контакт с тьмой не причиняет женщине вреда и дискомфорта, коснулся ее разума успокаивая.

Северянка задышала ровнее, подстраиваясь под выверенный ритм моего сердца.

Хорошая девочка.

— Похоже, смелость и стойкость народа северных земель сильно преувеличена, — хмыкнул я, когда взгляд ее холодных глаз прояснился. — Я такой страшный, Беа? Или в чем причина приступа?

Скажи, что не боишься меня.

— Вы, господин, — мрачно выдала она, — хитрый, изворотливый, коварный…

Она уткнулась мне лбом в грудину, опаляя жаром дыхания кожу. Когда ее губы коснулись тонкой ткани шёлка, живот распороло резкой вспышкой, как будто отравленный марканский кинжал вошёл в него по самую рукоять.

Скажи, что не боишься меня, свет моей ночи...

Она больше не фонила первобытным ужасом дичи перед хищником. Но я хотел дарить ей покой не потому, что отдал ментальный приказ успокоиться.

— Но уж точно не страшный! — Северянка не спеша вырваться из моих рук, вскинула голову буравя меня осуждающим взглядом: — Кто так делает, а?!

— Кто мне запретит? — я выгнул бровь.

Запрети мне, Беа. Никто не должен узнать о моей слабости. Даже ты.

— В этой стране закон — мое желание, маленькая княжна Севера.

— Нечестно, — заявила она твердо.

Я демонстративно прижал ее сильнее.

— Нечестно? Не похоже, чтобы ты была против.

Она вскинула брови, видно, только сейчас задумавшись, в каком положении мы находимся и как можем выглядеть со стороны.

— Отпустите меня.

Слишком неуверенно, чтобы я поверил что ты этого хочешь, княжна.

Я даже не пошевелился.

— Что вы со мной сделали? Как успокоили? На меня накатывают… леди Уэмбли, наш душелекарь, назвала это состояние “панические атаки”. Их давно не было... сама я плохо справляюсь.

— Как видишь, ПОКА я не делал с тобой ничего. Только обнимаю.

Она снова попыталась выбраться. Я не отпускал, не только потому, что желание касаться этой женщины победило разум. Пока нашу связь ощущаю только я, прямой контакт успокоит ее быстрее и лучше.

— От чего они происходят?

— Когда нервничаю, в основном. Или под сильным впечатлением. Или ошарашена происходящим! — она вновь нахмурилась: — Например, когда милый солдат оказывается будущим Эмиром! Если бы я знала, я бы никогда... — она запнулась, — не наговорила вам... всякого!

— Как хорошо, что ты не знала, правда?

Я отметил себе на будущее проверить, что вызывает приступы страха на самом деле. Возможно, когда наша связь окрепнет, мы вместе пройдем этот путь в ее сознании, найдем источник, который питает страхи, и засыпем его песком.

— Значит, простые солдаты нравятся тебе больше коронованных особ?

В нашу сторону кто-то направлялся и мне снова пришлось строить вокруг ментальный щит, не позволяющий приблизиться.

Любой, кто попробует, сразу вспомнит о срочном важном деле и пойдет своей дорогой. Конечно, в противоположную сторону.

Я пообещал себе ещё пару вздохов слабости и удовольствия, а потом поступлю как должен и выпущу свою маленькую жемчужину в ближние воды.

Надо узнать, в какую комнату ее поселили, кстати.

— Вы сами ответили на свой же вопрос, господин. С простыми солдатами можно не думать о том, что за любое неправильное слово тебе голову с плеч снесут. О вас ведь ходят такие слухи, знаете, да?

— Осведомлен и даже не буду отрицать. Но мы уже выяснили, что смелая северная княжна не боится песчаных змей. Разве нет?

На пустыню уже опустилась ночь и диск Фирсовой луны теперь отбрасывал на светлые волосы Беа фиолетовые с красным блики.

Оказывается, если добавить немного тьмы, белая жемчужина эстинийского севера превращается в редкое чёрное сокровище марканских песков.

— Смелая Северная княжна может стать безголовой дурочкой по одному вашему кивку... простите, что наговорила вам там и сейчас и.... — она запнулась, как будто выдавать извинения ей было физически трудно, надула щеки, а затем, закатив глаза пораженно заключила, — аррр... я почему-то совершенно не могу держать язык за зубами рядом с вами и лицемерить! Так что получайте! Нет. Мне не жаль, что я все вам сказала, вот!

— Можешь использовать его по иному назначению, Беа.

Она нахмурилась.

— В каком смысле?

Не сдержавшись, я наклонился и обвел языком ее вытянутую в задумчивости нижнюю губу.

Глаза ее расширились, став размером с лунный диск над нашими головами. Губы раскрылись, приглашая изведать эту пещеру, нырнуть в зовущий омут порока и наслаждения, но я собирался соблазнить ее, а не взять прямо здесь, в темном углу сада.

Терпеливый выигрывает больше.

Всегда.

— Например, так.

— И как? — Северянка прищурилась, провела языком там, где я её коснулся. Взгляд стал серьёзным и колючим. — Ничего нового, правда? Скольких женщин вы уже успели перецеловать, господин?

Она подняла руку и звон монеток теперь звучал так, словно на пристани били в колокол. Тонкие пальцы невесомо коснулись моих губ.

— Чем я вас привлекла, что захотелось снять пробу? Между прочим, это был мой первый поцелуй, и я хотела бы его подарить своему мужу. Возможно, для вас целовать женщин ежедневная рутина, но я отношусь к подобной близости серьёзно. Вы украли мой первый раз!

Рутина. Верно.

В последнее время именно это слово лучше всего характеризовало мои отношения с женщинами.

Все они не имели вкуса. Только предназначение.

Последний визит в пещеру Фирса сделал меня равнодушным даже к этому.

До сегодняшнего дня.

— Я не украл его, Беа. Я его тебе подарил. И намерен стать первым не только в этом.

Поймав губами ее палец я тронул языком подушечку, ощущая грудью дрожь прижатого ко мне тела.

— Или это было предложение немедленно на тебе жениться?

Беа вспыхнула, как сухой куст под палящим солнцем в марканский полдень. Глаза полоснуло гневом, радужка засеребрилась магией её зверя.

— Вы... Вы!

Тяжело вздохнув, моя северная жемчужина дернулась. Я легко выпустил ее палец из губ.

— Представим, что мы на той тропинке и передо мной не Эмир! — Она пыхтела и мило пламенела щеками. — Вы несносный, заносчивый, самоуверенный гад! Я... я не собираюсь выигрывать этот отбор и давать вам право быть первым во... во в-всех смыслах! Поцелуя вам с головой достаточно!

Я опять рассмеялся. В гневе она выглядела невероятно соблазнительно.

А это смехотворное допущение…

В мире было очень мало людей, которые могли себе позволить вот так со мной разговаривать. И ни один из них не был женщиной.

Видишь, Беа. Я перепробовал стольких, но в чем-то и тебе удалось стать моей первой.

— Ошибаешься, княжна. Поцелуя мне ничтожно мало.

Я прищурился.

— И больше никогда не смей представлять на моем месте другого мужчину. Даже если этот мужчина в некотором роде мое второе я.