29 Глава

Пятерых из семи ублюдков Арслан положил на месте. Двое оставшихся отпрянули в сторону и смотрели на Арслана Мамаева, как побитые шакалы.

Лицо одного из смертников, что осмелились покуситься на его невесту показалось Арслану смутно знакомым, да и смотрел он на него как-то иначе. От мужика, что примерно одного возраста с Камилем воняло страхом, но всё равно в глазах читался вызов, а значит с ним стоит разобраться, и возможно, просто убить его будет недостаточно. Только поэтому парень не выстрелил ему в лоб. Второй был явно шестёркой, поэтому у Арслана даже рука не дрогнула. Не отрывая взгляда, Арс направил пистолет в сторону и спустил курок. Попал точно в цель.

Парни Арслана жёстко скрутили высокого, жилистого мудилу и поставив того на колени заставили смотреть в пол. Арс же повернулся к Марии и в тот момент, когда смог разглядеть её более детально, его глаза уже окончательно приобрели стальной оттенок и, сердце превратилось в камень.

На Маше было порвано платье и колготки, на открытых участках кожи были видны гематомы и кровоподтёки.

С ней собирались сделать то же самое, что и с Мариной, но Арслан успел…

Сняв со своих плеч пиджак, он набросил его на свернувшеюся в клубок Марию.

Девушка неосознанно пыталась спрятаться. Она усиленно вжимала, голову в колени. Словно ребёнок, никак не могла совладать с собой, хотя и понимала, что всё закончилось ведь рядом её жених.

Только вот на руки её берёт не он, и Мария в первое же мгновение напрягается, слишком резко приходит в себя, дёргается в руках Лекса.

— Успокойся, Маша. — Алексей говорит не громко. — Арслану не позволит уйти с тобой его статус.

Сердце болезненно сжалось. Ей так больно сейчас, и так сильно нужна поддержка именно Арса, а у него какой-то там статус!

В момент, когда Лекс, предельно осторожно уложил её, — такую хрупкую и беззащитную на заднее сиденье громоздкого внедорожника, Маша вспомнила важную деталь.

— Лекс. — голоса Марии практически не было слышно. Горло саднило слишком сильно, но сказать было необходимо. — За бетонными плитами, там Альберт, он…

— Я понял, Маша! Не нужно напрягать связки, ты сорвала голос. Игорь присмотрит за тобой.

Только сейчас Маша видит на пассажирском сиденье своего одноклассника, что старательно пытается скрыть не просто боль, а уже слёзы, когда смотрит на Машуньяуса.

Маша .

В больницу мы приехали довольно быстро. Меня сразу увезли на рентген, который, показал лишь две трещин в ребре и, это на самом деле странно, просто в момент, когда мне наносили удары, мне казалось, что мои кости не просто ломаются, они крошатся.

У меня берут анализ и ставят укол, после которого, я не просто перестаю чувствовать боль я перестаю воспринимать окружающий мир и яркая картина того, как на моих глазах Павел Михалёв единолично убивает мою подругу, пропадает в густой дымке, и я проваливаюсь в темноту.

***

Очнувшись, я не чувствую боли. Не сразу понимаю, где я. Проходит какое-то время прежде, чем моя голова начинает худо-бедно работать.

Я вспоминаю каждую деталь, как очнулась от того, что альберт достаточно грубо бьёт меня по щекам, пытаясь привести меня в чувства. Его оскал и хищный взгляд вызвал отвращения, и спустя какое-то время я поняла, что на корточках передо мной был вовсе не мой биологический отец, а кто-то очень сильно на него похожий.

— Не смей трогать моего ребёнка. — послышался хрип, как раз уже Альберта. Он стоял на коленях в метрах пяти от меня. Его жестоко избивали, как я поняла чуть позднее, его же люди. Вернее некоторые из них. Кто был за него, были убиты.

— Ты всегда был никчёмным, Алик. Но какого-то хера, тебе всегда доставалось самое лучшее. — говорил мужчина совершенно спокойным голосом, не сводя с меня глаз. — Отец всегда считал тебя своим главным преемником, хотя я родился на двадцать минут раньше тебя.

— Я подозревал, что ты только притворялся! Ты ненавидел меня с самого детства, об этом мне говорили твои глаза, но я всегда наперекор собственной интуиции верил тебе. А ты — переводит взгляд на высокого мужчину, кажется, он был цыганом, уж слишком сильно походил на него. — Ты никогда не был моим другом.

— Совершенно, верно, Алик. На протяжении всей нашей многолетней дружбы, я больше симпатизировал Эдуарду. Он грамотно руководил тобой, мне нравилось наблюдать за этим. Ты сам того не осознавая, делал всё так, как хотелось ему. Даже фирмой своей руководил, как только Эдуарду было нужно и контракты нужные ему заключал.

— Отец всегда хотел только одного ребёнка, чтобы бизнес не нужно было делить. — я впервые слышала как звучит циничный голос.

— Мне казалось мы прекрасно справляемся вместе.

— Ты правильно подметил, — тебе казалось! Я же никогда не хотел, и сейчас делить свой хлеб ни с кем не желаю.

— Свой? Ты себя слышишь, Эдик. — смех Альберта казался несколько истеричным — Ты же бездарь! Отец потому и не видел в тебе своего преемника, потому что ты не хотел учиться, не хотел вникать в дела компании. В молодости ты только проматывал деньги отца.

— И твои тоже. — скалился, этот самый Эдик.

— Куч? — вдруг голос моего биологического отца зазвучал устрашающе, твёрдо и властно. — Ты ведь один только знал, как сильно я любил Зарину.

— Конечно.

— Ты не пожалел даже младенца.

— Таков был наш приказ с отцом. — Альберт вздрогнул от услышанного, в глазах всего на мгновения промелькнула боль, но он быстро взял себя в руки.

— Значит, всё-таки отец! — снова неясная мне по значению усмешка.

— Я открою тебе тайну, друг мой, Алик. Я не без удовольствия наблюдал за тем, как горит дом, в котором находилась твоя несостоявшиеся семья. Но как выяснилось я не всех убил. — цыган делает шаг в сторону, скалясь смотрит на меня. — Невероятно красивая у тебя дочка, Алик. Мои парни с удовольствием ею займутся, вот прямо…

— Может тебе не на моего ребёнка время тратить, а за своим собственным табором приглядеть. Тем, что в провинции…

Маска тщеславия и всемогущества в один миг спадает с лица цыгана.

— Откуда?

— Не так уж я и глуп, правда?

Куч дрожащей рукой достал телефон и набрал чей-то номер. Никто не отвечал, и мужчина снова набрал номер, но кажется уже другой, и тот также — недоступен! Высоченный цыган заметался по сторонам и выхватив из кобуры пистолет, направил его в сторону Альберта.

— Нет, Куч, не так просто!

Кивком головы Эдуард отдал молчаливый приказ четырём амбалам, и те, в то же мгновение подошли к моему отцу и стали жестоко избивать его.

Альберт почти уже не шевелился. Он истекал кровью, но продолжал смотреть на визжащую меня. В его глазах я так отчётливо читала мольбу о прощении, что в какой-то момент не осознано, одними лишь губами ему прошептала «Я прощаю».

Его, ещё живого бросили в яму, что была в этом огромном гараже и привели в действие механизм, который задвинул огромную плиту на эту самую яму, заживо похоронив там человека.

Страх парализовал меня. Сложно было уцепится за какую-то мысль. О том, что помимо меня, ещё есть мама и Марина я вспоминаю только когда слышу вскрик.

Маму я тут не вижу, зато вижу, как мою подругу приводят в чувства.

Когда я, с огромным трудом, но всё же узнала мужчину, что не жалея силы, стал не только лупить её, но и хватать за волосы, поднимать и с невероятной силой швырять на пол, а худощавый, беззубый парнишка, снимал всё это на телефон. От страза на короткое время меня парализовало, но я всё же закричала, причём столь громко, что сама себя оглушила.

Павел Михалёв. Марина буквально на днях рассказала, как именно он попал за решётку. Я не верила своим глазам, по словам Марины он должен был отбывать наказание ещё пятнадцать лет.

Этот жестокий ублюдок долгое время держал всех жителей нашего района в страхе. Вернее некто, потому как Михалёв умело маскировал свои злодеяния и, кто именно убил Глафиру Кох, милую старушку, что подкармливала бездомных кошек, никто не знал…

Павел как заговорённый был. Вадиму Матвеевичу стоило огромных трудов доказать его причастность к семи убийствам, а также к многочисленным разбоям и грабежам.

Всегда с виду милый приветливый парень, который умудрялся и в школе учится хорошо, имел исключительно положительные характеристики, вдруг оказался серийным убийцей.

Он прямо на суде поклялся поквитаться со всей семьёй Ушаковых.

Я сорвала свой голос, кричала и рвалась к подруге, но меня в буквальном смысле отпинывали назад в угол.

Она уже не дышала, кажется, не жила. Он ни капли не смутился, не без удовольствия надругался уже над бездыханным телом Марины.

Он приказал остальным, сделать то же самое что и он. Те, троя, что подчинялись именно ему они… — Это было ужасно!

Я не хотела смотреть, отворачивалась, но меня насильно заставили.

Когда с Моей единственной, самой близкой подругой было всё кончено, Эдуард приказал Михалёву, разделаться со мной точно таким же способом. Сам же он, вышел из гаража, и судя по рёву мотора, звук которого, едва слышно доносился с улицы, уехал.

Они не приблизились сразу.

Медленно, очень медленно. Играя словно с мышкой, они дразнили меня, заставляли бояться всё сильней и сильней, буквально до сумасшествия.

Эти стервятники, они точно наслаждались этим.

Я не знаю откуда силы взяла, но я как могла, отбивалась, получала настолько мощные удары в ответ, что голова отлетала в сторону. На тот момент я боли не чувствовала. Страх, он затмевал всё!

Мне кажется, что присутствие Арслана я почувствовала на расстоянии. Какую-то незримую защиту я ощутила ещё за несколько секунд как услышала, выстрелы, пока ещё за пределами огромного гаража.

Наверное, они были недостаточно громкими, или же мне просто казалось, что всё медленно происходит, а на самом деле события разворачивались слишком стремительно.

Мне было так жаль…

Жаль, что Арслан так просто убил этих скатов! Он должен был заставить их при жизни гореть в Аду. Их всех, а не только Михалёва! Я уверенна, Камиль и Арслан сделали всё, чтобы он поплатился за то, что сделал…

— يا إلهي ، أنت مستيقظ. — слышу женский голос. Я совершенно не поняла, что она сказала, потому что говорила она на другом языке.