Глава 1

Я возненавидела незнакомца сразу за то, как отец из сильного и грозного мужчины превратился в трясущегося от страха труса, потому что боялся за меня. Для меня отец всегда был кумиром, и смотреть, как его втаптывают в грязь, казалось невыносимым. Я хотела подбежать, обнять его, вытереть слезы с покрытых веснушками щек, заросших густой рыжей бородой. Закричать: – Папа, я в порядке! Со мной все хорошо! Но рот зажимала жесткая шершавая ладонь, а в плечо вцепилась крепкая пятерня, не позволяя вырваться. Черноволосый высокий мужчина, огромный, как чертов огр, возвышался над отцом и что-то тихо ему говорил. Про меня говорил. Потому что отец бросал на меня испуганные взгляды и умолял меня не трогать. Мой отец! Умолял! Тот, кто владел этим жалким городом с потрохами, сейчас молил за меня. Я не слышала, чем незнакомец угрожал мне, но, судя по выражению лица отца, чем-то очень страшным. Наверное, мне тоже надо бояться, но он не так меня растил. Я злилась, рыдала, захлебываясь слезами, но не боялась, я была в ярости. Незнакомец склонился над стоявшим на коленях отцом и что-то очень тихо ему сказал. Лицо отца побледнело. Он снова бросил на меня затравленный взгляд: – Романов, пожалуйста, она же еще ребенок. Меня рви! Но не трогай ее! Ей восемнадцать неделю назад исполнилось! – Раз восемнадцать уже есть, ее и трахать можно, – ответил незнакомец. От его хриплого грудного голоса у меня по коже побежали мурашки. Он обернулся и посмотрел на меня. Под тяжелым взглядом его темных, почти черных глаз я почувствовала, как болезненно сжалось все внутри. Полчаса назад я лежала в своей кровати, читая роман Стивена Кинга. Героев ждал в канализации жуткий монстр. Я переживала за них, а должна была за себя. Полчаса… Полчаса – и моя мачеха лежит, придавленная коленом чужака, в гостиной на ковре, на котором мы с ней любили складывать пазлы в ожидании отца. А вокруг стоят вооруженные до зубов бандиты, и дула автоматов направлены прямо на папу. Полчаса – и наша охрана сметена, уничтожена. Полчаса – и моего отца лишили власти, имущества, положения, и я боюсь, что совсем скоро лишат и жизни. Он ползал перед незнакомцем на коленях. Романов словно прочитал мои мысли, отвернулся от отца и подошел ко мне, я попыталась вырваться, но один из его людей держал меня так крепко, что даже дернуться не получалось. Романов взмахнул рукой – и ладонь, зажимавшая мне рот, исчезла. – Как тебя зовут? Вместо ответа я собрала всю слюну, которая нашлась в пересохшем рту, и плюнула в него. Конечно, хотелось бы прямо в страшную бородатую морду, но капля слюны долетела только до ворота черного полупальто и повисла. – В первый раз прощаю, но в следующий накажу. – Его голос был совершенно лишен эмоций. Я хотела плюнуть снова. Отец слишком хорошо меня знал, крикнул, чтобы остановить глупый порыв: – Карина! Ее зовут Карина! – Она твоя копия, Трофим. – Мужчина схватил меня за волосы и оттянул голову назад, задирая подбородок, так что пришлось посмотреть прямо ему в лицо, а я и не собиралась отводить взгляд, таращилась так, что того и гляди глаза из орбит вылезут. Пусть видит, что я его не боюсь. Хотя меня колотит от ужаса. – Хочешь попрощаться с отцом? Ты его больше не увидишь. Попыталась кивнуть, но он все еще держал мои волосы. Отвечать ему не хотела, чувствовала, если скажу хоть слово, то разревусь, как маленькая, а я уже не ребенок. Он кивнул и отпустил. Кинулась к отцу, споткнулась, с ног слетели тапочки, не поднимаясь, поползла дальше. Отец обнял меня, и я все-таки разрыдалась. – Папа, папочка! – Ты сильная, ты со всем справишься, ради меня, ради тети Лили. – Папа! Отец встряхнул меня, ударил по щеке, чтобы перестала рыдать, он так часто делал, когда я хотела спрятаться от взрослой жизни: – Ты живая! И будешь жить. Ты моя дочь! Тебя не сломают! Ты Карина Трофимова! Ты мой Маленький Инквизитор! Меня пытался успокоить, а самого всего трясло. – Я не сломаюсь, папочка, – прошептала, чтобы только он услышал, чтобы тот жуткий незнакомец не разобрал. Шмыгнула носом, вытерла слезы рукавом пижамы с пандами. Ее отец мне подарил, когда возил в Китай. – Я люблю тебя, Карина, помни об этом. Даже в аду буду любить. – Ад для тебя слишком хорошее место, Трофим. За спиной раздались тяжелые шаги, а потом сильные руки схватили меня за плечи. Запахло дымом. Я хотела еще раз посмотреть на отца, но Романов резко развернулся и пошел к распахнутой настежь входной двери. – Папочка! – Попыталась вырваться, но Романов перехватил меня двумя лапищами и потащил к двери. Я била его кулаками по плечам, голове, но все равно что по камню, а не по живому человеку. Когда он тащил меня по двору к черному внедорожнику, из дома раздались выстрелы. Я обернулась. Из окон второго этажа вырвалось пламя, пожирая мою прошлую жизнь. Уничтожая все, что я когда-либо знала. – Ненавижу, чтоб ты сдох! – выкрикнула из последних сил, но Романов подтащил меня к машине, распахнул заднюю дверцу и запихнул внутрь, как куклу. Захлопнул дверцу, не торопясь обошел внедорожник и сел рядом. – Едем, – бросил водителю, а сам как будто не здесь, мыслями далеко-далеко. Когда выехали за ворота, обернулся ко мне, заметил, что на мне пижама. Дернул головой, словно вообще не понимал, что я здесь делаю и зачем ему нужна. – Дома переоденешься. – Ты мой дом только что сжег! Ты отца и Лилю убил! – Задыхалась от рыданий, от чудовищного осознания: нет больше ни папы, ни Лили. – Теперь у тебя новый дом, Маленький Инквизитор. Но я уже не слушала, согнулась и расплакалась, сейчас можно, сейчас папа не скажет, что я уже не маленькая и не должна реветь. Никогда он мне этого больше не скажет.